56

Император Велдон

Когда Эмирин явилась к нему с сообщением, что Дамир срочно хочет поговорить, император решил, что речь пойдёт о заговоре и покушениях. Он подумал — наследник что-то заметил и теперь хочет сообщить об этом.

Но как только Эмирин перенесла Дамира в образе девочки в кабинет Велдона, а затем оставила их одних, первым, что выпалил юноша, было:

— Я хочу поговорить о Шайне.

Император нахмурился. Наклонил голову, рассматривая своего наследника. Явно волнуется, хотя старается этого не показывать.

— О Шайне. Хорошо, Мир, я слушаю.

Дамир набрал воздуха в грудь.

— Я знаю, что она к тебе ходит по ночам. Дядя, зачем? Шайна — хорошая девушка, не надо её обманывать.

«Ходит по ночам»… Звучало это жутко. Как будто он ей не книжки давал посмотреть и учил ощущать Исток, а как минимум на столе раскладывал.

— Я знаю, что она хорошая. А ты, значит, считаешь меня настолько плохим? — Велдон не смог удержаться от иронии. — Думаешь, я её для чего-нибудь использую?

Дамир слегка покраснел.

— Ты просто никогда и ничего не делаешь просто так.

Императору почему-то стало душно. Захотелось открыть окно, подышать свежим осенним воздухом…

Даже Дамир считает его чудовищем.

— Иногда делаю. — Велдон встал из-за стола, за которым сидел, просматривая бумаги, и действительно подошёл к окну. Нет, открывать его он не стал. Просто посмотрел на розово-оранжевое небо с красными прожилками.

Закат. И в его жизни тоже. Уже давно — с той самой ночи, когда он в последний раз видел глаза Триш.

— Дядя…

— Послушай меня, Мир. Я знаю, все вокруг считают меня каменным изваянием с сердцем из железа. Но я человек. И не нужно искать во всех моих поступках какую-то государственную важность. Эта девочка смотрит на меня, как на человека. Ты пока не понимаешь, насколько это ценно… Если я скажу ей правду, думаешь, так будет лучше?

— Да, — раздался позади твёрдый голос, и Велдон усмехнулся. Дамир ещё не успел избавиться от подросткового максимализма и красил окружающий мир в чёрно-белые тона.

— Кому, Мир? Мне? Уверяю тебя, нет. Шайне? У неё есть друг, к которому она может приходить за советом, и который может научить её чему-нибудь полезному. Если она узнает правду, то не просто лишится такой возможности — она будет очень переживать, что обращалась к императору на «ты» и вообще вела себя неподобающим образом.

— Но…

— Знаешь, чем всё закончится? Однажды она просто перестанет приходить. Ей надоест. У вас там учёба, интересная жизнь. У неё появится кавалер, может быть, даже и не один. И она перестанет приходить.

— Она не такая.

— Что? — Велдон резко обернулся и посмотрел на племянника с удивлением.

— Она не такая, дядя, — повторил Дамир, сверкая знакомым блеском в незнакомых зелёных глазах. — Шайна не перестанет приходить.

— Почему ты так думаешь?

Наследник улыбнулся.

— Ты сам мне говорил.

— Я?.. Когда?

— Давно. Ты сказал, что бывают на свете люди, которые не умеют любить вообще, а бывают такие, которые любят только один раз. Шайна из вторых, дядя. Она не перестанет приходить. Поэтому… пожалуйста, не обижай её. Я ничего ей не скажу. Только не обижай.

Впервые в жизни Велдону было нечего ответить. И он просто кивнул.

***

Шайна Тарс

Я даже почти не удивилась, когда в ночь с четверга на пятницу мне вновь приснилась Триш. Давно её не было в моих снах — пора, наверное…

Я оказалась в чудесном осеннем лесу. Ночном лесу. Небо глубокого тёмно-синего цвета с россыпью крошечных точек-звёзд, тихий шелест деревьев, чудесный запах прелой листвы и сырой земли… И смех, заразительный, переливчатый и очень знакомый…

Триш и Эмирин, смеясь, куда-то шли. Причём Триш вела наставницу, положив ладони ей на плечи, а сама Эмирин шла с закрытыми глазами, но с широкой улыбкой на лице.

— Не подсматривай! Слышишь? Не подсматривай! — повторяла Триш поминутно, и смеялась, и Эмирин смеялась тоже.

А потом они — и я вместе с ними — вышли на широкую поляну. Я открыла рот от удивления, потому что это показалось мне грандиозным — такое огромное пространство, окружённое высоким лесом, а посередине — большой камень, светящийся ярко-белым светом. Я никак не могла понять его предназначение, но чудилось, что он бьётся, словно гигантское сердце…

— Стой тут. Да, вот так. Подними голову. Я скажу, как можно будет открыть глаза! Пока нельзя!

Эмирин, не переставая улыбаться, застыла с поднятой головой и трясущимися от смеха плечами. Триш чуть отошла от наставницы, вздохнула, подняла руки к небу и почти прокричала:

— Открывай!

В следующую секунду я охнула. Там, на небе, расцветали цветы, взрывались фейерверки, проносились кометы… Это было настоящее светопреставление. Разноцветные вспышки слепили глаза, но это было так красиво, что я не могла оторваться…

Как она это сделала?

Ярко-золотые звёздочки, сине-зелёное сияние, серебряный дождь… И тонкая белая нить, написавшая на небе большими буквами:

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, РИ!

— Спасибо, Риш, умница моя!.. Это же так сложно… Тебе Нарро помогал?

— Немножко… совсем чуть-чуть! Но почти всё я сделала сама! Тебе нравится? Правда, нравится?

Эмирин кивала, обнимая Триш, и гладила её по длинным чёрным волосам. А я… я плакала.

Мне было так жалко их обеих…

Сон растаял и переменился.

На этот раз я оказалась в библиотеке. Она была не очень большой, куда меньше, чем императорская, но всё же гораздо больше библиотеки матушки Розы. И потолки высоченные, а окна узкие и длинные… наверное, это Эйм, замок Повелителя тёмных эльфов.

Триш медленно шла вдоль полок, задумчиво рассматривая корешки. Одета она была как-то странно — будто бы в бальное платье. Белое, с декольте, пышной юбкой и прозрачными рукавами.

— Отец мне золотой проспорил, — раздался позади знакомый насмешливый голос, и я обернулась. — Он решил, что ты не можешь быть здесь в такой день, а я утверждал, что очень даже.

Эдриан, брат Триш. Только не тот мальчишка, которым я видела его в последнем сне — уже взрослый, вытянувшийся юноша с чёрными волосами до лопаток. И в красивом парадном тёмноэльфийском костюме с серебряными пуговицами и гербом правящей династии на груди.

— Эд! — воскликнула Триш, и от неожиданности я вздрогнула. Её голос был… радостным?!

Да, всё верно, мне не показалось. Она метнулась вперёд и, остановившись прямо перед Эдрианом, вполне по-дружески хлопнула того по плечу.

— Вернулся! А папа говорил, что тебя ещё с месяц не будет! Как поездка?

Эльф скривился.

— Ты же знаешь, дипломатия — не мой конёк. И страсти к светлым эльфам я не питаю, и Повелителем быть не стремлюсь… Но дай-ка я на тебя посмотрю! Какая ты красавица в этом платье, Риш!

К моему удивлению, девушка чуть покраснела и смущённо рассмеялась.

— Чувствую себя куклой, честно говоря. И все смотрят… незаконная дочь Повелителя, куда же ещё смотреть, правда? Да и под платьем у меня не туфли, а ботинки. Поэтому я не танцую.

— Бо… — Эдриан кашлянул. — Ты серьёзно?! Покажи!

Триш чуть приподняла юбку, и я не удержалась от фырканья — под длинным подолом действительно красовались обычные ботинки на шнуровке. У меня есть похожие…

Несколько секунд эльф пялился на это безобразие, а потом прикрыл рот рукой и оглушительно расхохотался.

— Р-р-риш… Ты безнадежна… И отец ещё хочет сделать из тебя светскую даму! А ты… ботинки!.. О Дарида, я сейчас от смеха помру…

— Не помрёшь. Ты здоров, как конь, — заявила Триш и так сильно хлопнула брата по плечу, что он громко клацнул зубами и укоризненно на неё посмотрел. — И вообще, хватит тут ржать надо мной! Забыл, что ли, как после официальных приёмов на кухню залезал, чтобы пообедать нормально, а не под взглядами сиятельных лордов и леди!

— Помню-помню… Но ты-то зачем пришла в библиотеку? Книжки же не съедобны!

— Просто прячусь, — пожала плечами Триш. — Танцевать-то мне нельзя. А приглашают. И хочется.

— Да? — Эдриан хитро прищурился. — Давай тогда я тебя приглашу. Со мной потанцуешь?

— С тобой — да!

И я с изумлением наблюдала, как он берёт её за руку, как они оба улыбаются, и под совместный смех и «раз, два, три» начинают кружиться по библиотеке. Натыкаются на столы, вновь заливаются смехом, и танцуют дальше…

Теперь Эдриан и Триш были не похожи на врагов. Совсем не похожи. Более того… я ловила некоторые его взгляды, направленные на неё, когда она не видела — и понимала, что они скорее напоминают взгляды влюблённого, нежели братские.

Но Триш, кажется, ничего не замечала. Танцевала, улыбалась и смеялась, искренне и беспечно.

Интересно… может быть, Эдриан имеет отношение к её исчезновению?

Но найти ответ на этот вопрос я не успела — сон переменился.

На сей раз я очутилась на какой-то скале. С этой скалы открывался потрясающий вид на Эйм. Раньше я видела замок Повелителя только на картинках, а тут он предстал передо мной во всей красе. Тёмный, стремящийся ввысь, похожий на какую-то хищную птицу.

Триш сидела на краю скалы, свесив ноги вниз. Я бы в жизни так не села — не слишком уважаю высоту…

— Опять ты убежала.

Эдриан подошёл сзади и сел рядом с девушкой, тоже свесив ноги вниз. Видимо, это у них семейное.

— Да. Извини.

Голос у Триш был какой-то странный, словно безжизненный.

— Это всё из-за него? Из-за Велдона?

Она поморщилась.

— Снова он смотрит на Эмирин влюблёнными глазами. Не могу это видеть. Отец сердится?

— Не очень. Отпустил меня к тебе.

Они немного помолчали, а потом Эдриан осторожно взял Триш за руку и погладил её пальцы.

— Ревность — не слишком приятное чувство, я знаю.

Она повернулась и посмотрела на него с сожалением.

— Эд, я…

— Не говори ничего. Я всё понимаю. Я же твой брат. Но я не могу просто взять и выключить собственные чувства.

А я вот ничего не понимала…

Значит, Триш знала о любви Эдриана? А сама была влюблена в наследника? Велдон ведь тогда был наследником. И она подарила ему Хель.

А Велдон… «Снова он смотрит на Эмирин влюблёнными глазами».

Ох…

— А я — свои.

Они понимающе улыбнулись друг другу.

— Знаешь, я вчера кое-что нашла. В одной из старых тёмноэльфийских книг. Не успела ещё рассказать Эмирин… Отцу только показала.

Красный глаз Триш взволнованно вспыхнул.

— Там описывается одно интересное заклинание… Автор называет его «Подчинением Крови». Страницы не хватает, поэтому восстановить процесс плетения будет непросто, но само описание сохранилось. Это что-то вроде магии Разума, представляешь? Но действует только на родственников по крови.

— Что-то вроде магии Разума? Не понимаю…

— Ну «подчинение» же! Можно подчинять кровных родственников, смотреть их глазами, причем даже на расстоянии! Интересно, правда?

— Интересно. — Эдриан хмыкнул. — Но сомневаюсь, что мне бы понравилось, если бы меня подчинили.

— Да уж. Но мне любопытно это… Как альтернатива магии Разума… Отец тоже заинтересовался… Попробуем с ним разработать заклинание до конца — вдруг получится?

— А он потом будет нами управлять на расстоянии? — засмеялся Эдриан. — Ты подумай хорошенько, а то не сможешь убегать больше с официальных приёмов. Он тебя — бац! — и вернёт обратно. Прикажет — и будешь прыгать по залу, хоть в ботинках, хоть без…

— Да ну тебя! — Триш тоже засмеялась. — Разработать заклинание и применять его — вещи разные, ты же знаешь.

— Знаю. Ты не замерзла?

— Немного. Попе холодно.

— Тогда вернёмся во дворец?

Триш кивнула, и они, не размыкая рук, исчезли со скалы.

А я окончательно проснулась.

Голова болела нестерпимо. Просто разламывалась. В висках стучало, в макушке бренчало, лоб пекло… Ужас какой.

Так, как там учила Эмирин…

Сбросить «лишнее» получилось не сразу. Лишь со второй попытки, но все неприятные ощущения исчезли. Остались только мысли.

Но я даже не знала, что хуже — головная боль или эти терзающие меня мысли.

Значит, Триш любила наследника, нынешнего императора Велдона. А он был влюблён в Эмирин. То, что его чувство не встречало взаимности, понятно. Может быть, Триш именно по этой причине «отомстила» Эмирин?..

Но это даже нелогично. Ректор была беременна от мужа, не от наследника ведь! Если кто-то в тебя влюбляется, разве ты в этом виноват?

Я так распереживалась, что села на постели. Мирра и Дин спокойно спали, и на секунду мне стало завидно, что подобные душераздирающие сны снятся не им.

Эдриан… нет, я не могла представить, какую роль он сыграл в жизни Триш. Положительную или отрицательную? Если бы я видела только первый сон, я была бы уверена, что отрицательную. Но теперь…

Может быть, я ошибаюсь, но я не заметила в Эдриане какой-либо злости или обиды. Он действительно относился к Триш очень хорошо.

Что же случилось тогда, двадцать лет назад?..