Глава 12

Шайна Тарс

Как только я перенеслась в императорскую библиотеку, то обнаружила Норда на нашем обычном месте, обложенного книгами разных размеров с ног до головы. Я даже с трудом его разглядела.

На одной из стопок сидела Хель и, сверкая глазами, недовольно махала хвостом. Увидев меня, она громко мяукнула — и Норд вздрогнул, оборачиваясь.

— Добрый вечер, — сказала я, страшно смутившись. В очередной раз вспомнила нашу вчерашнюю «ссору». — Я… не помешаю?

— Нет, Шани. — Он встал с кресла. — Я рад, что ты пришла. Я здесь слегка увлёкся. Вон, даже Хель недовольна.

Я подошла ближе, и хранитель библиотеки осторожно взял меня за руку, поцеловал ладонь, прижимаясь губами к запястью чуть дольше, чем нужно. Я почувствовала, как щёки вспыхивают, словно охваченные огнём.

— Чем недовольна? — спросила я тихо, когда Норд отпустил мою руку. Конечно, он сразу заметил моё смущение, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Хель нужно покормить. Подождёшь пять минут? Я схожу за её едой. И заодно принесу нам с тобой чаю. Совершенно забыл…

— Подожду, — кивнула я, а спустя секунду удивлённо застыла — Норд мгновенно исчез.

Получается, он обладает такими полномочиями, которые позволяют ему использовать во дворце императора амулет переноса. Да, хранитель библиотеки… гораздо больше, чем хранитель библиотеки, это я давно поняла.

Усевшись в кресло, я начала рассматривать лежавшие вокруг книги. Хель, ласково мурлыкнув, забралась ко мне на колени и заурчала, жмурясь от удовольствия.

Кошка императора… Почему же ты здесь, а не с ним?

Что-то кольнуло меня в сердце, какая-то мысль, но я не успела на ней сосредоточиться — Хель вдруг выпустила когти и вцепилась ими мне в ладонь.

— Ай, — зашипела я, отдёргивая руку. — Хель, ты что?!

Кошка махнула хвостом, и хвост этот лёг на книгу, что лежала ко мне ближе всего. Сам Норд её ещё не открывал — книга была стянута кожаным ремешком с пряжкой, и слой пыли говорил о том, что её давненько не читали.

— «Легенды Последней войны», — прочла я заголовок. — Интересно…

По результатам Последней войны были объединены все земли Эрамира, а главным над ними назначен император-человек. Интамар Первый, Великий миротворец. Эту главу в нашей истории я помнила хорошо. Не помнить такое — позорно.

Зачем Норду легенды Последней войны? Неужели он думает, что в них может быть разгадка тайны моего амулета? Что ж, поглядим.

Я, пыхтя от натуги, подвинула книгу ближе к себе. Томик был тяжеленный, он казался сделанным из камня, а не из кожи и бумаги. И толстенный… Много же их, этих легенд.

Я аккуратно, стараясь не повредить пряжку, расстегнула её и раскрыла книгу.

С первого же листа на меня смотрел очень интересный мужчина. Портрет был выполнен искусным художником, и изображённый человек казался живым. Мне даже почудилось, что у него двигаются глаза. Присмотрелась — нет. Обычный карандашный портрет.

Прямые волосы до плеч выглядели так, будто мужчина стоял на сильном ветру. Лоб пересекали три горизонтальные морщинки, широкие брови были чуть сдвинуты, в тёмных глазах светилась тревожность. Нос был немного длиннее, чем необходимо, чтобы считаться красивым, решительно сжатые губы казались упрямыми, лёгкая щетина оттеняла резкие скулы.

Мужчина чем-то неуловимо походил на Норда. То ли глазами, то ли губами… Я так и не поняла.

Посмотрела на надпись внизу. «Интамар Альтерр. Первый император Объединённых земель Эрамира».

В первом императоре чувствовалась сила, властность, и в то же время — благородство и честь. Интересно, он и был таким? Или художник приукрасил?

— Хель, — раздался справа от меня голос Норда, — иди сюда, малышка.

Кошка спрыгнула с моих коленей, возбуждённо махнув пушистым хвостом, и подбежала к вернувшемуся хранителю. Тот ставил на пол два блюдца — в одном плескалось что-то белое, наверное, молоко, а в другом было мелко порезанное мясо.

Пока Хель чавкала поочерёдно то над одним, то над другим блюдцем, Норд подошёл ближе ко мне, поставил на пол поднос, накрытый крышкой, и начал сдвигать книги на край стола.

— Ты думаешь, разгадка тайны моего амулета — в одной из этих книг? — поинтересовалась я, проводив взглядом портрет императора Интамара. «Легенды Последней войны» хранитель тоже закрыл и отодвинул.

— Возможно. Я не уверен на сто процентов, но стоит проверить. Я вспомнил эту фразу — «долг души признаю, долг крови моей» — и подумал, что на войне и после неё отдавалось большинство долгов. Триш могла найти что-то среди этих книг.

Норд переместил поднос с пола на столик, открыл крышку, и я облизнула губы: печенье в вазочке выглядело очень аппетитно. А какой запах! Правда, он был не от печенья, а от чая. Напиток оказался светло-зелёного оттенка, а на самом дне кружились маленькие синие цветки.

— Это горный эдельвейс, — пояснил Норд, усаживаясь по обыкновению в кресло напротив меня. — Он бывает белый и синий. Синий растёт только в паре мест в Эрамире.

Я сглотнула.

— Ты его точно на императорской кухне стащил…

— Точно, — подтвердил он, усмехаясь и разливая по чашкам ароматную жидкость. — Знаешь, чем он особенно ценится?

— Чем?

— Чай из синего горного эдельвейса хорошо бодрит. Не так, как это делает чай из краснопёрого болотного папоротника…

— А! — я хлопнула себя по лбу. — Точно! Я же читала о нём. О них обоих. От болотника потом трое суток спать не хочешь, а как эффект проходит — спишь сутки. А у эдельвейса побочного действия нет. Он просто бодрит.

— Верно. Пятёрка, Шани. Но помни: спать всё же нужно. Если будешь соблюдать режим, эффект от чая продлится с неделю, а если нет, то закончится завтра. Так что спи, пожалуйста.

И я вновь смутилась. Вот для чего он принёс этот чай! Ну да, вид у меня действительно уставший.

— Я постараюсь, — сказала я тихо, опуская глаза в чашку. Сделала глоток — и охнула от изумления, настолько резко прояснилось в голове. И очертания всех предметов вокруг меня стали ярче, чётче. Как будто глаза кто-то изнутри протёр и хорошенько почистил. — Вот это да!

— Да, неплохо. Но чаще раза в месяц пить не рекомендуется. Иначе эффект пропадает.

— Чаще я и не смогу, — засмеялась я. — Такой чай в столовой академии не подают. — Я сделала ещё глоток и, чувствуя себя заново рождённой, решила задать один из терзавших меня вопросов: — Скажи… а если династия Альтерр прервётся, кто сядет на трон? Это ведь должно быть как-то задокументировано.

— Задокументировано, разумеется. А ты не помнишь из курса истории?

Кажется, он был слегка удивлён этому факту.

— Нет, — ответила я извиняющимся тоном. — У меня вообще с историей не очень. Так… кто?

— Тёмные эльфы, разумеется, — ответил Норд спокойно, и я поперхнулась чаем. — Не Повелитель, а первый или второй наследник трона.

— Это что же… Коул, получается?!

— Возможно, — хранитель дёрнул губой. — Но там есть тонкости. Наследник — или наследница — должен будет жениться или выйти замуж за человека из Старших лордов. Фамилия этого человека станет фамилией новой династии.

— То есть править, по сути, будут полуэльфы, — протянула я в некотором ужасе от возможных перспектив. — Типа меня. Кошмар. Мы все ненормальные.

Норд рассмеялся.

— Шани, во втором поколении полуэльфийские особенности исчезают, это будут обычные люди. Просто новая династия. Но я очень надеюсь, что до этого не дойдёт.

Я закусила губу. Кхаррт, как же жаль, что я узнала про Мирру… А если ещё кто-нибудь узнает? Вдруг залезет ко мне в голову?! Мамин амулет спасает только от магии Разума профессора Аррано.

— А ты знаешь, где прячется наследник? — спросила я хранителя, и он кивнул, мгновение помешкав. — А если я… тоже знаю?

Глаза Норда стали очень удивлёнными.

— Знаешь?! Откуда, Шани?!

И я рассказала.

Эмирин Аррано

«О Дарида… Опять!» — подумала она сквозь сон, ощущая себя самой несчастной женщиной на свете. Ну что на этот раз случилось?

Ректор, привстав с постели, покосилась на спящего Дрейка. Его дыхание стало чуть более беспокойным, и Эмирин, прикрыв глаза, вмешалась в сознание своего друга.

Пусть спит до утра. Спокойно, без всяких снов. И не волнуется за неё.

Она быстро оделась, посмотрела на себя в зеркало — и перенеслась к тому, кто так настойчиво её звал. К императору.

Оказавшись в библиотеке, Эмирин приподняла брови. Увидеть здесь Шайну она не ожидала.

Теперь главное — не оговориться, назвав Велдона по имени. Это будет… неприятно.

— Добрый… то есть добрая ночь, — усмехнулась она, подходя ближе. Император встал из-за стола, вслед за ним поднялась и Шайна.

— Добрая, Эм, — Велдон кивнул, уступая ей место. — Садись. Дело есть.

— Здравствуйте, профессор, — поздоровалась Шайна, порозовев. И чего, спрашивается, смущается? Как будто Эмирин их голыми застала.

«Стареешь, Ро, — ректор мысленно пожурила себя. — Становишься циничной брюзгой».

— Зачем ты вызвал меня… Норд? — спросила она, садясь в предложенное кресло. Шайна опустилась напротив и нервно поёрзала в своём. — Что-то случилось?

— Случилось, — на губах императора появилась лёгкая улыбка: он благодарил Эмирин за поддержание игры. — Шайне стало известно, где находится наш общий знакомый.

— Есть ли какой-то способ сделать так, чтобы я не могла об этом рассказать? — поинтересовалась девушка обеспокоенно и вновь поёрзала в кресле. — Мне не хотелось бы вас подвести.

— Способ есть. Но нужно звать Нарро, иначе никак. Мою магию амулет блокирует.

— Зови, — сказал Велдон твёрдо. — Только… предупреди обо всём заранее.

— Разумеется, — ответила Эмирин иронично, повела плечами… и сделала то, чего не делала уже очень давно.

С того дня, как она ушла из Арронтара вместе с Дрейком, Эмирин практически не обращалась к мужу. И ни разу не видела его… наяву. Иногда он приходил во сне, но не так часто, как им обоим хотелось. Они приняли это решение вместе, не желая травить душу друг другу.

«Нарро!»

Эмирин едва сдержала нервную дрожь, услышав глубокий и спокойный голос мужа внутри себя.

«Да».

«Мне нужна твоя помощь. Но, прежде чем ты придёшь, запомни: мужчину, которого ты здесь увидишь, зовут Нордом».

Через секунду молчания Нарро еле слышно вздохнул:

«Я прекрасно помню, кого Риш называла Нордом. Я помогу».

Эмирин, в волнении закусив губу, посмотрела на Велдона.

— Он согласен. Разреши перенос. — Ректор заметила любопытный взгляд Шайны и пояснила: — Система защиты здесь похожа на ту, что существует в академии. И чтобы Нарро мог переместиться ко мне, разрешение должен дать… — она запнулась, едва не оговорившись, — …тот, кто наделён полномочиями.

Император усмехнулся, уловив заминку. Достал из нагрудного кармана небольшую иглу — и полоснул ей по ладони.

Несколько капель крови упало на пол и впиталось в него. Глаза у Шайны изумлённо расширились.

— Магия Крови?..

— Нарро, дартхари оборотней, — сказал между тем Велдон громко. — Допуск до восьми утра сегодняшнего дня. — Повернулся к Шайне. — Да, ты верно заметила — это магия Крови. Своей академии Эмирин достаточно дать мысленный или устный приказ, здесь же, увы, этого недостаточно.

— Так и без крови можно остаться…

— Нет, что ты, — император провёл другой рукой по раненой ладони, излечиваясь. — Речь идёт только о временных доступах на телепортацию. А подобное случается редко.

Возле кресла, на котором сидела Эмирин, заклубился серый туман, соткался в высокую и мощную мужскую фигуру — а секунду спустя посреди библиотеки уже стоял Нарро. Серьёзный и собранный, он медленно обвёл взглядом помещение, посмотрел на Велдона, перевёл взгляд на Шайну.

Она совсем покраснела. Смотрела то на Нарро, то на Эмирин и заливалась краской. Странно.

— Здравствуй, Нарро, — Велдон протянул оборотню руку, и тот её пожал. — Спасибо, что согласился помочь. Познакомься с Шайной.

Лицо мужа Эмирин на мгновение дрогнуло. Конечно, он ещё не забыл, как звали их умершую дочь.

— Очень приятно, Шайна, — произнёс он глухо, кивая девушке.

— Мне тоже, — сказала она, наконец немного бледнея. — Это из-за меня вы тут. Мне нужно кое-что заблокировать… в голове.

Он улыбнулся.

— Хорошо. Что именно… Норд?

— Сделай так, чтобы Шайна никому не могла рассказать, где наследник. Ни рассказать, ни написать.

Если Нарро и удивился, то не подал виду.

— Хорошо. — Подошёл ближе к креслу девушки и сел рядом на корточки. — Посмотри на меня, Шайна.

Она послушно повернулась к оборотню лицом.

На самом деле зрительный контакт был не обязателен, хотя с ним всегда проще работать. Но Нарро с его мастерством давно было безразлично, смотрят на него или нет, когда он творил магию Разума, и Эмирин об этом прекрасно знала.

Он просто изучал лицо Шайны. Лоб, брови, нос, глаза, губы, подбородок.

«Она не похожа на Риш, — сказал он жене мысленно. — По крайней мере, внешне».

«По крови она не её».

«Ясно».

— Всё, — произнёс Нарро, вставая с корточек. — Сделано.

— Так быстро? — удивилась Шайна. — Я ничего не почувствовала…

— Так и должно быть, — уверил Нарро девушку. — В… хм. Скажи, Норд, могу ли я поговорить с Эмирин наедине?

— Конечно, — кивнул император. — Я провожу вас туда, где никто не побеспокоит. Шани… тебе пора в академию.

— Хорошо, — она вздохнула, поднимаясь с кресла. — Но сначала я проверю… Так вот, Мирра Дарлейн… — И закашлялась. — Ещё раз. Мирра… — Вновь закашлялась. — Ох…

— Ничего не говори больше, — предупредил девушку Нарро. — Иначе кашель станет постоянным.

— Не буду, — пообещала Шайна. — Доброй ночи, дартхари. И вам, профессор.

— Спасибо, — усмехнулась Эмирин, про себя подумав: поспать ей сегодня вряд ли дадут.

Велдон привёл их с Нарро в свой малый рабочий кабинет. Сказал: «Разговаривайте сколько угодно, никто не потревожит» — и сразу вышел, дав указание стоящим на входе стражникам никого не впускать.

А они застыли напротив друг друга, не в силах отвести взгляд. Эмирин чувствовала, как слабеют ноги и руки, как она непроизвольно начинает дышать чаще, стремясь, чтобы запах её мужа входил как можно глубже в лёгкие, и наслаждаясь им.

Она соскучилась.

— Расскажи мне про эту девочку, — попросил Нарро вроде бы спокойным голосом, но в нём слышалось рычание. И грудь его вздымалась чуть сильнее, чем обычно.

Но самое главное — глаза. Они совершенно пожелтели. И Эмирин знала: у неё тоже.

— Это дочь Дрейка. Хотя я сомневаюсь, что Триш знала об этом. Она просто не захотела убивать нерождённого ребёнка… особенно после смерти моего.

— Значит, твоя версия с проклятьем оказалась верной, — рыкнул Нарро. Приоткрыл губы — и Эмирин заметила удлинившиеся клыки. Пощупала языком свои зубы: и у неё тоже клыки увеличились.

— Да, — ответила, чувствуя, насколько охрип голос. — Шайна прокляла Дрейка. Но они, я думаю, скоро победят проклятье. Оно начинает слабеть, Нарро.

— Это хор-р-рошо.

Мягкое, почти неуловимое движение вперёд, и большая горячая рука, коснувшаяся спины.

— Не надо, — прошептала Эмирин, отводя взгляд. — Не нужно.

Нарро утробно рычал, поглаживая жену по спине, и от этого рычания она вся дрожала. С головы до ног.

Он не ответил — вжал Эмирин в себя, наклонился и вдохнул носом воздух возле её шеи.

— От меня пахнет Дрейком, — сказала она нервно, но не пытаясь отстраниться. — Сильно. Я сама чувствую.

— Пахнет, — подтвердил Нарро, касаясь губами нежной кожи. — Но ещё пахнет тобой. Я так соскучился, Ро. Безумно.

— Я тоже… — вздохнула она, обнимая мужа и окончательно сдаваясь.

Горячие руки, обжигающие поцелуи, и выпущенные когти, царапающие спину. Единение у оборотней всегда проходит именно так — с царапинами, укусами, кровью. Но всегда — без боли. Она теряется в ощущениях.

Пряный запах возбуждения, солёный — волнения, и железо на губах — кровь. Кровь, потому что кусаешь изо всех сил, стремясь освободиться. Стремясь быть как можно ближе, раствориться в том, кого любишь.

Моя. Мой.

А всё остальное — неважно.

Император Велдон

Над замком вставало солнце, раскрашивая комнату в жёлтые, оранжевые и красные оттенки, когда в спальню императора постучали.

— К вам дартхари Эмирин, ваше величество, — сказал дежурный маг, заглянув в комнату. Велдон приподнялся на постели, кивнул.

— Зови.

По этикету он должен был сначала одеться и принять Эмирин в гостиной или кабинете. Но плевать на этикет. «Альтерры всегда были злостными нарушителями правил», — она сама говорила ему так, когда Велдон был ещё совсем мальчишкой.

Однако он всё же встал и накинул халат, а затем подошёл к столику возле окна и налил воды в стакан. Амулеты, заговорённые против ядов, молчали, и Велдон сделал маленький глоток.

Чисто. Да, он давно стал параноиком.

— Вел, — прошелестел тихий голос Эмирин позади, и мужчина обернулся.

Давно император не видел её такой. Распущенные золотые волосы переливались так, что были способны ослепить, глаза блестели от счастья, на щеках играл румянец, а губы чуть улыбались — красные, пухлые… искусанные.

— Да, — усмехнулся Велдон, — наверное, если бы я был оборотнем, унюхал бы сейчас много интересного.

Она засмеялась.

— Наверное, Вел.

— Как вы так живёте? Никогда не понимал. Всегда знаете, кто, где, когда и с кем…

— А что в этом стыдного? — спросила Эмирин мягко и подошла ближе. Платье её шелестело, словно осенние листья под ногами, а голос звенел ключевой водой. — Любви не надо стыдиться. Нам доставляет удовольствие ощущать свой запах на теле того, кого любишь. Это очень… — она рыкнула, — …возбуждает.

— Запах, говоришь… Значит, Нарро чувствовал мой запах каждый раз, когда я целовал тебя, Эм?

— Конечно.

— И почему же не треснул, не поставил на место?

Эмирин удивлённо взглянула на императора.

— Взрослому волку негоже бороться с волчонком.

— Да уж, — криво усмехнулся Велдон. Действительно — он был волчонком. Могущественным, но глупым. — Ты что-то хотела рассказать мне, Эм?

— Хотела, — она кивнула, почему-то отводя взгляд. Посмотрела в окно — и луч света, попав в её глаза цвета неба, позолотил их. — Тебе это не понравится, но ты должен знать.

— Шайна? — выдохнул император, и Эмирин повернулась к нему, поднимая брови. — Я догадался, Эм. А ты ходила в его сон, да?

— Да.

— И что? Она его…

— Латкарто. Помнишь, что это значит?

— Ещё бы мне не помнить, — прошептал он, сжав зубы. — «Единственная». Вечный камень преткновения у эльфов… Взаимность там совсем не обязательна, насколько я помню.

— Верно, — подтвердила Эмирин. — Дарида подарила эльфам щедрый подарок, но, в отличие от оборотней, забыла подсыпать взаимности. Однако я не думаю, что он будет её добиваться. Ты же знаешь, магия Крови легко может решить эту проблему.

— Да, — поморщился Велдон, — кровные привороты… И Шайна будет жить, уверенная, что любит до безумия… Эмирин!

Он почти взвыл, и она, нахмурившись, рыкнула:

— Тихо! Вел, не забывай, что ты в первую очередь император, а потом всё остальное. Подумай головой. Шайна — наш козырь.

— Я не хочу её использовать.

— Я надеюсь, что до этого и не дойдёт.

Шайна Тарс

Увидеть дартхари Нарро наяву оказалось волнительно. И не только потому, что я вспомнила свой сон, где они с Эмирин предавались страсти, но и потому, что он, как оказалось, совершенно определённым образом воздействует на женщин. Видимо, это непроизвольно, как обаяние Дин, — я ощутила лёгкое волнение, а между ног затянуло. Не до такой степени, чтобы сойти с ума, но вполне достаточно для того, чтобы обратить на это внимание.

Интересно… Получается, ректор так же воздействует на мужчин? Тогда ничего удивительного, что наследник был в неё влюблён. Неужели мама не понимала, что это, возможно, просто иллюзия? Ведь они были молодыми и горячими…

Ну да, молодыми и горячими. Вот мама и поступила… горячо. И так и не попросила прощения. Но она хотела, наверняка хотела… Точно хотела. Так, может быть…

Я нервно схватилась за амулет, что уже много лет висел на моей шее.

Может быть, он — мамин способ попросить прощения? Способ отдать долг? Эмирин сказала, что маму убили не из-за амулета. Но она просила меня сохранить его, а значит, он важен…

Возможно, это её персональное искупление?

Но всё равно я должна узнать, в чём предназначение амулета. Должна…

С этой мыслью я и уснула.

Утром я с интересом наблюдала за… Миррой. Пусть будет так.

Теперь, когда я знала правду, мне стало заметно всё то, что смущало ранее. Совсем не женские движения, взгляды, даже манера говорить. Мальчик в маске девочки, но так и не ставший девочкой. Впрочем, это хорошо, что не ставший. Иначе им с Дин пришлось бы несладко. Им и так придётся, конечно…

Как бы мне намекнуть им, что я всё знаю, но обойти запрет дартхари Нарро?..

— Дин, — кашлянула я, и подруга вопросительно посмотрела на меня, оторвавшись от зашнуровывания платья, — скажи… Мне вот интересно… А если наследник трона захочет жениться не на обычном человеке, а, скажем, на оборотне…

Рональдин вытаращила глаза, а Мирра выпустила из рук учебник по щитам, и он с грохотом повалился на пол.

Я даже смутилась от их пристального внимания.

А потом Дин начала хлопать ртом, словно рыба, — и в этот момент я поняла, что на них с Миррой тоже должны быть такие же блоки, как на мне. Стало смешно, и я захихикала, уткнувшись лбом в ладони.

— Давай я отвечу, — послышался вдруг спокойный голос рыжей, и она опустилась на свою кровать, положила рядом учебник, а затем посмотрела на меня. — Наследники — как Дамир, так и Данита — имеют право сочетаться браком только с аристократией, Шани.

— Ага, — я понимающе кивнула. — То есть я уже не прокатываю.

— Ну, — Мирра усмехнулась, — говоря откровенно, ты — приёмная дочь Розы Тарс, а она графиня. Так что… тут нет однозначного ответа.

— О да, — я расхохоталась. — Ну ты даёшь, Мир! Девочка, воспитывавшаяся в борделе, — и вдруг… Но ладно. Так что там с аристократией?

— У оборотней нет аристократии, — буркнула Дин недовольно. — Формально таковыми считаются мои родители, конечно. Но только формально.

— А значит, и ты? — уточнила я, и подруга кивнула.

— И я.

— Это хорошо, — обрадовалась я. Дин улыбнулась, а Мирра рассмеялась и, встав с кровати, подошла ко мне. Опустилась на корточки перед постелью, на которой сидела я, — и я вдруг застеснялась, в очередной раз осознав, что передо мной сейчас совсем не моя рыжая знакомая. Нет, совсем нет…

Звон, резкий и короткий, как от разбившегося стекла. И вокруг всё плывёт, рябит, подёргивается странной дымкой… А потом дымка тает. И чужие черты стекают с лица, обнажая то, что скрыто. Тёплые карие глаза, мягкую улыбку, упрямый подбородок. И большие мужские руки, которые тянутся ко мне… И я хватаюсь за эти руки, и сама улыбаюсь, как шальная, ощущая совсем другую кожу. Более горячую, шершавую и грубую… настоящую.

Словно до этого я всё время держалась сквозь перчатку.

Он понял, что я его вижу. Не знаю как, но понял. Не мог ничего спросить и просто улыбался, сжимая мои ладони.

«Кажется, я больше не смогу называть тебя Миррой», — подумала я, поднимая одну руку и осторожно касаясь щеки. Щетина… совсем лёгкая, но всё же щетина. Интересно, как он бреется? Или заклинание Эмирин останавливает рост волос? Да, скорее всего, так и есть.

«И не называй», — ответили мне его взгляд и чуть дрогнувшие губы.

— Как я тебе завидую, Шани, — вздохнула Дин, и мы оба очнулись.

Дамир выпустил мою руку и поднялся на ноги, но Миррой не стал. Неужели я теперь всегда буду его видеть?

Да. Буду. Понятия не имею, почему я так решила, но знаю, что не ошиблась.

— Не нужно завидовать, — сказала я тихо, не прекращая улыбаться. — Всё когда-нибудь заканчивается.

Эмирин Аррано

Утром у неё не было лекций, и Эмирин направилась в сад академии — погулять, проветрить голову и отдохнуть.

Дрейк, хоть и не был оборотнем, ощутил — что-то изменилось — и забеспокоился. Вечером метка наверняка вспыхнет, и придётся вновь…

Как же тяжело — после Нарро. Но нужно.

Она вздохнула и пошла быстрее, отгоняя от себя лишние мысли. Толку рассуждать? Пока проклятье не снято — придётся терпеть.

У Эмирин было любимое место в саду академии, к нему она и направилась. Небольшой пруд со спокойной голубой водой и плавучей беседкой посередине. Иногда студенты устраивали конкурс среди первокурсников, и те пытались попасть в беседку различными способами.

Увы — попасть в неё было невозможно. Никому, кроме Эмирин.

Мысленный приказ — и маленькая светлая беседка заскользила по водной глади, с лёгким плеском остановившись возле берега. И ректор уже подняла ногу, собираясь войти внутрь, но вдруг услышала тихие шаги позади себя. Втянула носом воздух, чтобы понять, кто там, и сказала, улыбнувшись:

— Доброе утро, Ари.

— Прости, что нарушила твой покой, Рин, — певуче произнесла Араилис Нерида, подходя ближе. — Мне просто показалось, я тебе нужна.

— Возможно, — пожала плечами ректор. — Я не думала об этом.

— Значит, подумаешь.

— Значит, — легко согласилась она, всё же заходя в беседку. — Проходи, Ари.

Они сели напротив друг друга, и Эмирин отдала мысленный приказ, позволяя беседке вновь уплыть на середину пруда.

Араилис молчала, спокойно глядя на свою начальницу, только глаза были словно чуть подёрнуты туманом. Так всегда бывало после пророческих видений, которые она предпочитала никому не рассказывать.

— Ответишь на несколько вопросов? — спросила Эмирин тихо. Прикрыла веки: беседка начала кружиться по часовой стрелке, и от этого движения у неё возникло лёгкое, но приятное головокружение.

— Если смогу, — пожала плечами Араилис. — Спрашивай, Рин.

— Шайна. Скажи, есть ли у неё шанс… стать императрицей?

Беловолосая провидица улыбнулась.

— Нет.

Резкий выдох.

— Совсем никакого?

— Никакого, Рин.

— А… Повелительницей?

Улыбка стала шире.

— А вот Повелительницей — есть.

— Ох ты…

— Не расстраивайся. У Шайны, как и у всех нас, трудные времена. Но ты же помнишь, что значит её имя? И легенду, с ним связанную.

— Помню, — кивнула Эмирин. — Вряд ли я когда-нибудь забуду эту легенду… И мужество моей нерождённой Шайны, спасшей мне жизнь. Я помню, как она отдавала свои силы… Подпитывала меня… И эта девочка думает, что у неё может быть передо мной долг! — Ректор покачала головой. — Она отдала мне все возможные долги ещё в прошлой жизни.

Араилис внимательно и остро посмотрела на Эмирин, но ничего не сказала. Да ректору и не были нужны её слова.

Дарида, богиня смерти, отвечающая за перерождение, порой шутила подобным образом. И совпадение имён можно было принять за очередную такую шуточку.

Впрочем, Эмирин допускала, что ошибается. Она, в конце концов, совсем не бог, чтобы знать точно.

Шайна Тарс

После вчерашнего практикума по прикладной магии принцесса вела себя тише воды ниже травы, словно о чём-то раздумывая. Лучше бы Коул себя так вёл.

Хотя сегодня мне грех было на него жаловаться — он, в общем-то, не навязывался, но и не отставал. Как всегда, сидел рядом, ходил тенью следом. Благо на первой паре — физической подготовке, — боевики занимались отдельно от остальных, а после был практикум по целительству, на котором эльфа не могло быть в принципе.

Вновь мы встретились только на обеде, и Коул решил отличиться, пригласив меня погулять по городу вечером. Конечно, приглашал он при всех — чего стесняться, правда?

— Я не могу, — ответила я, про себя радуясь, что действительно не могу. — У меня сегодня занятия с куратором.

— С Дархом, что ли? — поморщился эльф. — А я как раз сегодня от них свободен.

— Ну а я нет, — я пожала плечами. — Извини.

— А чему он тебя учит вообще? — поинтересовался Эван с немного обидным для меня удивлением. — Он же боевой маг. Чему он может учить целителя?

Кажется, я надулась от возмущения. Но ответить не успела — за меня ответил Дамир.

— Странно, что ты добрался до третьего курса с такими рассуждениями, — протянул он с лёгкой насмешкой в голосе. — Я думала, подобное из нас выбивают ещё в первом семестре первого курса. Видимо, ошибалась.

Пришла очередь надуваться Эвану.

— Да ладно тебе, Мир, — примирительно протянула принцесса, погладив третьекурсника по руке, что лежала на столе перед ней. — Эван просто удивился, и всё, без задних мыслей. Он-то не целитель и не боевик, а артефактор.

— А чего тут удивительного? — фыркнул Коул. — Как будто боевики умеют только драться. Вот ректор преподаёт больше артефакторам и целителям, а вы видели её в бою вообще? Это же что-то страшное. И у Дарха то же самое. Боевик он первоклассный, конечно, но это не всё, что он умеет. Да, Шани?

— Угу, — буркнула я, не слишком желая рассуждать о том, что умеет или не умеет Дрейк.

— И всё-таки? Чему он тебя учит? — спросил уже Коул, и голос его звенел от любопытства.

Скрывать я смысла не видела, поэтому ответила спокойно:

— Проклятиям.

— Чему-у-у? — хором протянули эльф, третьекурсник и принцесса. Дамир и Дин молчали — они-то были в курсе дел.

— Мы с Дрей… то есть с магистром Дархом изучаем проклятия. Их классификацию, способы снятия. Я по ним курсовую буду писать.

— Ничего себе темка, — покачала головой принцесса. — Весьма специфическая для целителя. Проклятие — это же по сути не болезнь.

— Магистр сказал то же самое на первом занятии, — усмехнулась я, вспомнив это самое занятие. И вроде бы недавно было — а кажется, что так давно. — Но какая разница: болезнь или нет, если приходится спасать людей? Называйте как хотите. А мне хочется научиться бороться с этим.

— А меня это даже радует, — сказал неожиданно Коул, и я посмотрела на него с удивлением. Он улыбнулся и продолжил: — Я-то грешным делом подумал, что магистр тебя и на дополнительных занятиях по щитам гоняет. Проклятья — это, наверное, не настолько выматывающе?

О наивный.

Спустя некоторое время я шла по направлению к кабинету Дрейка, твердя в голове два вопроса, которые собиралась ему задать.

Он уже был здесь — нервно вышагивал по кабинету, в процессе этого вышагивания сшибая на пол книги и бумаги со столов. Я с удивлением проследила за этим мельтешением и поинтересовалась:

— Магистр, что-то случилось?

Он поморщился.

— Ничего, Шайна. Садись в кресло, сейчас начнём.

— Магистр… — сказала я неуверенно, опускаясь в уже привычное кресло. — Могу я задать вам пару вопросов?

— Конечно, — он опустился напротив и кивнул. — Задавай.

— Их два. Один касается нашей с вами темы, а другой — нет. Он личный.

— Начни с того, который касается.

Да, это правильно. Так проще.

— Эмирин… то есть профессор Аррано в разговоре со мной упомянула такое свойство проклятий высшего уровня, как вампиризм. Сказала спросить у вас.

Дрейк напрягся. Он и так был напряжён, ещё когда я только вошла в кабинет, а теперь вообще казался натянутой струной.

— В связи с чем ректор это сказала, Шайна?

Я поняла, о чём он подумал. Ведь на самом Дрейке было проклятье высшего уровня. И он решил, что мы с Эмирин обсуждали его.

— В связи с проклятьем императора, — ответила я быстро, слегка покраснев. И добавила как-то неловко: — Вот.

— Ясно, — магистр немного расслабился. — Вампиризм — свойство проклятий высшего уровня «выпивать» носителя метки.

Я похолодела.

— Выпивать?..

— Да. Ты же знаешь, что метка крепится на ауре и питается за её счёт. И чем сильнее проклятье, тем больше сил ему требуется для поддержания метки. А если носитель очень долго сопротивляется влиянию проклятья, метка впивается в его ауру и постепенно выпивает её. Носитель чувствует колоссальный упадок сил, у него постоянно плохое настроение, он не хочет жить. Я ответил на твой вопрос?

Я закусила губу.

— То есть… по сути, проклятый может умереть не только от самого проклятия, но и от влияния метки?

— Верно. Император, о котором вы говорили с Эмирин, должен был почить уже давно. — Дрейк криво, с горечью, усмехнулся. — Но он жив.

— А… почему?

Я действительно не понимала почему. Магистра спасала — и спасает — Эмирин, а кто спасает его величество?

— Бывают такие люди, Шайна, — ответил Дрейк спокойно, — которые никогда не сдаются. Император как раз из таких. Я вижу его метку, очень хорошо вижу. Она вгрызлась в его ауру так, что та почти почернела. Смотреть страшно. Но Велдон тем не менее жив, в здравом уме и трезвой памяти. Однако на подобное вряд ли способен кто-то другой.

Мне стало так жаль и императора, и магистра. Но если Дрейку я могу помочь, то его величеству, увы, только посочувствовать.

— Что же там за условие снятия…

— Понятия не имею. Но у тебя был ещё один вопрос, Шани. Задавай.

Я несколько раз моргнула, сбрасывая с себя оцепенение, возникшее после рассказа Дрейка, сглотнула и пробормотала:

— Расскажите, как вы с ректором наделили академию голосом. Профессор Аррано… она упомянула, что вы будете… рады… рассказать. Пожалуйста.

Магистр некоторое время удивлённо молчал, но затем всё же улыбнулся и мягко, даже почти нежно, ответил:

— Не сегодня. Иначе мы с тобой ничего не успеем. Я покажу в воскресенье, хорошо?

— Покажете?

— Да. Своё воспоминание об этом дне. Сама всё увидишь.

Ух ты!

— Здорово! — восхитилась я, и он рассмеялся, кажется окончательно расслабляясь.

— Договорились. А теперь — к занятию.

К концу урока я всё же смогла увидеть метку. На пару секунд и очень слабо, невнятно, но смогла. Дрейк обрадовался, наказал тренироваться и дальше, самостоятельно, а потом отпустил меня.

Впереди был ужин. Идти на него не хотелось — опять Коул будет зазывать погулять, а я так устала…

И в итоге я, вернувшись к нам в комнату, заявила Дин и Дамиру, что решила лечь подремать.

— Пропущу ужин, — пожала я плечами в ответ на их недовольные лица. — Невелика беда. Спать я хочу больше, чем есть. И Коулу скажите, чтобы сюда не ходил! Не пущу всё равно.

— Скажем, — кивнула Дин, и они ушли.

Я проводила их взглядом, в очередной раз удивившись тому, что вижу наследника в его настоящем облике. Как же хорошо, что он не изменяет привычке и всегда носит только штаны! Не представляю, что бы делала, если бы он ходил в платьицах, но я видела бы не внешность Мирры, а его собственную… Умерла бы со смеху наверняка.

Подумав об этом, я на самом деле хихикнула. А потом разделась, надела ночнушку, залезла в кровать и почти мгновенно заснула.

И снилась мне мама. Она сидела за своим рабочим столом в нашем доме, но почему-то со внешностью Триш, а не Кары Джейл, и плакала. Навзрыд.

И мне почему-то казалось, что это никакое не воспоминание, а мамина душа, оплакивающая её ужасный поступок.

«Метка вгрызлась в его ауру… она почти почернела…»

Наверное, это очень больно — понимать, что ты практически убил того, кого любишь. Я-то, накладывая проклятье, Дрейка не знала.

Но если тебе было больно, мама… Тогда почему, почему ты не извинилась?!

Если бы я могла понять… Если бы могла…

Помоги же мне, мама!!!

Вспышка ослепительного света — и всё исчезло.

Впрочем… ненадолго.

Я задохнулась от страха, когда поняла, где нахожусь.

Это был наш с мамой дом в Тихоречном, сгоревший в ту ночь, когда она умерла. Наш маленький двухэтажный дом с покатой крышей, под которой, как я хорошо помнила, был прекрасный и уютный чердак, где мы любили с ней ночевать, глядя на звёздное небо, что виднелось через окно в крыше. Особенную романтику придавали бьющиеся о стекло капли дождя или мягкие, как пух, снежинки…

Взгляд словно туманом затянуло, и я не сразу разобралась, что виноваты слёзы, навернувшиеся на глаза.

Несправедливо, что она умерла.

«Разве?» — шепнул внутренний голос, и я зажмурилась. А когда открыла глаза, мимо меня промчалась невнятная тень, в которой я узнала маму. Но не Кару Джейл, нет — Триш Лаиру.

Она была одета в одну ночную рубашку, в её руке был кинжал, и каждую секунду она буквально копалась им в ране на запястье, а потом брызгала кровью на землю, что-то шепча. Я не понимала, что она делает, как и всегда. И вообще мне казалось, что Триш слегка сошла с ума — движения её были нервными, дёргаными, она поминутно озиралась, вздыхала тяжело, и вновь продолжала орошать кровью землю. И шептала что-то. А потом вообще, размахнувшись, отрезала себе волосы почти под самый корень, вымазала их в крови и вновь пошла по кругу.

И только когда мама наконец остановилась и вытерла со лба выступивший пот, я неожиданно поняла не только где оказалась, но и когда.

— Кажется, я не вовремя, — услышала я позади себя насмешливый голос и резко обернулась, чтобы увидеть, как Эдриан беспрепятственно входит на территорию нашего с мамой сада.

— Ну почему же, — Триш усмехнулась, глядя на брата со странной усталостью во взгляде. Она всё ещё была очень бледна. — Как раз вовремя. Я тебя ждала.

Кинжал выпал из её рук — то ли сам, то ли она его выпустила. Эдриан проводил взглядом сверкнувший в ночном полумраке клинок и поинтересовался:

— Почему ты отключила всю защиту? Я думал, придётся прорываться. И ты будешь бежать.

— Бежать? Зачем? В этом нет смысла. Я знаю, что ты всё равно меня догонишь, а бегать по кругу я не намерена.

— И что? — протянул Эдриан даже с каким-то разочарованием. — Ты просто позволишь себя убить? После того, как десять лет скрывалась от всех? Что с тобой, Риш?! Ты так яростно отстаивала своё право на жизнь в ночь, когда прокляла Велдона и чуть не убила Эмирин! А что теперь?

— Тебе-то какое дело? Выполняй то, зачем пришёл. И кончим на этом.

Эдриан чуть наклонил голову и сузил глаза.

— И тебе безразлично, что тебя убьёт твой брат? Вот этими руками, — он развёл руки, и я увидела, как между ними начинает появляться нечто огненное и явно очень смертоносное.

— Ты не мой брат, — сказала Триш спокойно. И удивительно, но один её глаз вдруг вспыхнул ярко-алым… А потом она почти прокричала: — Слышишь?! ТЫ НЕ МОЙ БРАТ!!!

Всего за одно мгновение воздух вокруг словно загорелся, стало светло, как днём. А затем направленная волна огненной магии ударила маму в грудь, откинув её тело далеко назад.

Кажется, я кричала. А вместе со мной кричал и Эдриан, ринувшись вперёд. Рухнул перед мамой на колени, прижал ладони к её обожжённой груди, что-то зашептал.

Я не сразу разобрала, что именно он шепчет.

— Нет. Риш, нет. Пожалуйста! Нет, нет, нет…

Она вдруг открыла глаза, и он оцепенел. И я вместе с ним.

После подобных магических ударов не выживают, я понимала это, как и Эдриан. А Триш явно была жива. Правда, глаза её вновь превратились в обычные карие, а изо рта стекала струйка крови.

— Обещай мне кое-что, — прохрипела она почти неслышно. — Кровная клятва. Дай.

— Риш! Тебя надо…

— Обещай! Сначала. Потом. Остальное…

— Хорошо, — он лихорадочно ощупывал её тело, кажется не понимая, почему Триш до сих пор жива. Как и я… — Что обещать?

— Жить, — она почти выплюнула это слово. — Будешь. Жить!

Эдриан окаменел, резко и зло выдохнул.

— Риш…

— Обещай! — лицо её исказилось от боли, и он торопливо прошептал:

— Обещаю. Я обещаю тебе, что буду жить. Кровью своей клянусь. — Достал кинжал из голенища сапога и порезал им кожу на ладони. Кровь полилась на землю, а порез засветился ярко-алым — и исчез. Богиня услышала клятву.

— Хорошо. — Триш слабо улыбнулась, подняла руку и коснулась кончиками пальцев щеки брата. — Прости, Эд.

— Риш, что ты…

Он не договорил. Тело мамы выгнулось, она дико и очень громко закричала… а потом из её груди вырвался огонь.

Этот огонь не трогал только Эдриана и всё, что было за тем кругом, который Триш начертила получасом ранее. Остальное — дом, её саму, траву на лужайке, деревья и кусты — он выжег так, что остался только пепел.

Пепел… Кажется, от меня тоже остался только пепел. Я плакала и кричала, пытаясь что-то сделать, но не могла сдвинуться с места.

Я всегда хотела узнать, кто её убил. И как. Но это знание совсем не принесло облегчения, даже наоборот. Я упала на сожжённую, почерневшую землю и завыла. А спустя мгновение вдруг поняла, что делаю это не одна.

Рядом со мной сидел Эдриан и, рыдая, раздирал ногтями кожу на лице.