Глава 19

Шайна Тарс

Без снов я в этот раз не обошлась, к сожалению.

Перед тем, как уснуть, долго ворочалась и вспоминала реакцию Норда на свой рассказ о посещении Стального Когтя — да, ему было интересно, но у меня возникло ощущение, что он уже всё знает об этой встрече, о каждом сказанном слове. Вывод можно было сделать один — прежде, чем говорить с Коулом, дядя Коготь посетил кого-то из Тайной службы. В принципе, ожидаемо, всё-таки мама считается государственной преступницей. Но появилась мысль, что Коула могут водить за нос. Только вот зачем?

Моя жалоба на то, как я столкнулась с эльфом в зале памяти, вызвала у Норда больше оживления, но не беспокойства.

— Тебя уже предупредила ректор? — предположила я и вздохнула, когда хранитель кивнул. Значит, Эмирин всё видела… — А она не могла… сделать так, чтобы Коул меня не заметил?

— Могла, — подтвердил Норд, и я обалдела. Значит…. — Шани, не удивляйся. Так было нужно.

— Зачем? Это же… лишние проблемы!

— Так было нужно, — повторил хранитель с нажимом, и я вновь возмутилась:

— Но я ведь могла сказать что-нибудь не так! Если это важно для наследника и императора, а я…

— Ты всё сделала правильно, не волнуйся.

Мне оставалось только рассерженно пыхтеть, гадая, зачем понадобилось открывать Коулу тайну портального зеркала Триш. Пока я совершенно не могла понять, с какой целью это могло понадобиться. Как ни напрягала мозги — ноль. И Норд не спешил мне помогать в разгадке этой тайны, мастерски каждый раз переводя тему.

Зато на вопрос про заклинание «огненный цветок» ответил во всех подробностях.

— «Огненный цветок» — тёмноэльфийское смертельное заклинание, Шани, — пояснил Норд, спокойно и размеренно листая толстенный том со списком тех самых тёмноэльфийских заклинаний. — Направленное на конкретного человека и необратимое. Строго говоря, это скорее не заклинание, а проклятье. Чем проклятья отличаются от заклинаний, помнишь?

— Меткой на ауре.

— Верно. Ещё?

— Решил проверить мои знания? — фыркнула я, но всё же ответила: — Для создания заклинания используется только сила из Источника, для создания проклятья — сила из Источника плюс жизненная энергия мага. Для того чтобы создать проклятье, нужно отдать часть собственной жизненной силы, то есть уменьшить свою жизнь. Чем сильнее проклятье — тем больше отдаётся жизненной силы. И ещё важны эмоции. Если заклинания можно творить с холодной головой, то для проклятий требуется чистая негативная эмоция — ненависть к проклинаемому.

— Последнее не настолько важно, если речь идёт о проклятиях отсроченного действия, а вот для моментальных эмоция имеет большое значение. «Огненный цветок» — моментальное смертельное проклятье, необратимое, но имеющее особенность — оно убивает не только проклинаемого, но и проклинающего.

— Тогда в чём смысл? — удивилась я, но всё поняла, когда Норд ответил:

— Гарантированная смерть проклинаемого. От этого проклятья не защитишься, его не снимешь. В Тёмные времена — это такой период в истории тёмных эльфов, когда они активно убивали друг друга в борьбе за власть, — это проклятье было особенно популярно в случае с кровной местью.

— Гадость какая, — я скривилась. — Не зря я думаю, что тёмные эльфы — психи. Но всё же, что значит «связь должна быть двусторонней»?

— Это очень просто, Шани. Эмоции испытывает не только проклинающий, но и проклинаемый. И они должны резонировать.

— А если не резонируют?

— Тогда связь порвётся.

— И проклятье не получится?

— Да, не получится.

— Значит, оно не такое уж и необратимое, — заключила я, и Норд улыбнулся, но улыбка показалась мне напряжённой. — Но почему мама… Триш хотела, чтобы я передала Эмирин эту фразу?

— А вот это пока не ясно. Возможно, она желала о чём-то предупредить нас.

Предупредить…

Да, я думала об этом перед сном, много думала. Так в итоге и уснула — погрузившись в тяжёлые и вязкие мысли, которые послали мне не менее тяжёлый и вязкий сон.

Во сне я увидела маму — такую, какой я её знала и любила, в образе Кары Джейл. Она сидела перед туалетным столиком в нашем доме в Тихоречном и смотрела на своё отражение. Внешность Триш Лаиры до сих пор оставалась для меня чужой, а вот эта маска… Да, я не могла остаться к ней равнодушной. Подошла ближе, тоже глядя в зеркало и впитывая в себя придуманные мамой черты… И едва не проснулась от неожиданности, когда она вдруг шепнула, глядя в глаза самой себе:

— Шани.

Что… что такое? Это ведь воспоминание, разве нет? Но меня нет в комнате, да и взгляд… Мама смотрела не на кого-то в комнате, а на саму себя — а значит, и на меня тоже, потому что я находилась здесь же, за её плечом.

— Проклятье, которое ты использовала, чтобы наказать своего отца, одно из самых сильных и сложных. Смертельная одержимость, проклятье постоянного действия… Оно отняло бы у тебя много жизни и много счастья — такие проклятья даром не проходят, уж я-то знаю. — Она грустно улыбнулась, наклонилась вперёд, к стеклу, и взяла со стола небольшой кинжал. Я уже видела его однажды, в том сне, когда Эдриан убил её. — Я заберу у тебя всё, что могло бы отнять проклятье. Переброшу на себя. Есть такой ритуал, волчонок, но он сложный. И мне придётся разрушить заклинание, которое не позволяет найти меня. Да, придётся… Но иначе ты потеряешь слишком много, я не могу этого допустить. — Мама полоснула кинжалом по ладони, и царапина моментально заполнилась кровью. — Прости меня. Возможно, моё решение неправильное, но я не желаю, чтобы ты расплачивалась за свою глупость, как я теперь. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и ты обязательно будешь, я верю.

В маминых глазах стояли слёзы, кровь капала на поверхность стола — только теперь я увидела, что на нём что-то нарисовано, по-видимому, белым мелом, — почти неслышно шептались слова какого-то заклинания, заставляя рисунок вспыхивать и угасать, сворачиваясь, как бывает, когда огонь сжигает бумагу. И несмотря на то, что сон всегда притупляет чувства, мне чудилось, будто этот огонь сжигает что-то внутри меня.

— Шайна… Красивое имя, правда? Я никогда не рассказывала тебе, откуда оно взялось, и никогда не расскажу. — Она всхлипнула и просипела, роняя тяжёлые слёзы: — Стыдно… Как же мне стыдно… Я не могла даже попросить прощения — так было стыдно… Как бы я смотрела ей в глаза? Я не могла… Но мне так хотелось попросить прощения! И когда на моём пути попалась та девушка, я решила, что спасу её ребёнка. Я не надеялась, что это искупит, но я просто не могла иначе…

Сон начал расплываться, как мокрая краска на листе бумаги, погружённом в воду, и я, уже проснувшись и глядя в потолок, осознала, отчего мне так показалось.

Я тоже плакала, понимая, что Эдриан не нашёл маму сам — она позволила ему найти себя, пожертвовала собой, чтобы снять с меня последствия проклятья. Хотела, чтобы я была счастлива… и сделала меня несчастной на долгие годы, позволив убить себя.

Мама, ну зачем? Неужели ты действительно видела во мне ту девочку, дочь Эмирин, поэтому и отдала жизнь ради того, чтобы я не несла ответственность за свой гнусный поступок? О Дарида, да я расплатилась бы за это чем угодно другим, только не твоей смертью. Чем угодно!

Ох, мама, мама…

Эмирин Аррано

Ещё не проявились рассветные тени, когда она тихо скользнула в одну из комнат, где спали студентки-первокурсницы. Никто из них не слышал, да и не мог услышать, как открылась дверь, и через порог, не таясь, шагнула ректор, огляделась, отыскивая глазами кровать принцессы Даниты — и через мгновение уже легко касалась её виска тонкими пальцами.

Милый, но эгоистичный ребёнок. Наверное, было бы проще отправить принцессу в другую академию или оставить учиться во дворце — слишком уж часто приходилось сейчас оглядываться на Даниту, это мешало. Но Велдон решил сделать иначе, и у Эмирин не получалось его осуждать — он пытался, как мог, смягчить племянникам их положение, хоть чем-то порадовать. Данита жаловалась, что от неё спрятали Дамира, но, если бы её оставили во дворце или отправили в другую академию, жалоб было бы больше. Да и они с Велдоном переживали бы за принцессу сильнее. Пусть лучше будет тут, под присмотром.

Эмирин опустила руку и усмехнулась, глядя на заплетённые в тугую косу каштановые волосы — точь-в-точь как у Дамира и Велдона. Шайна, конечно, всё интересно придумала с балом, но на самом деле того, что сделала сейчас ректор, по большому счёту было достаточно. Данита просто-напросто забыла о своих подозрениях по поводу Мирры, которые действительно возникли из-за той случайно вырвавшейся фразы про ерунду. Как будто и не было ничего.

Однако дело ведь не только в принцессе. Если тот, против кого они с Велдоном играют в смертельную игру, тоже начнёт подозревать в Мирре наследника, дальнейший план придётся серьёзно перерабатывать, а не хотелось бы. Нет — нельзя допустить, чтобы кто-либо ещё, кроме Шайны, увидел в Мирре мальчика. Поэтому Дамиру придётся играть роль и на балу.

Эмирин шагнула прочь от кровати, на которой спала Данита, отвернулась и вышла из комнаты.

Начинался новый день.

Шайна Тарс

Проснувшись и поглядев в ежедневник, где я записывала домашние задания, я едва не расплакалась — так много всего там уже накопилось. И при этом я не филонила, постоянно занималась, всё делала вовремя. Но каждый преподаватель считал своим долгом нагрузить нас по самые уши, поэтому мы оказались заваленными не то что по собственные макушки — по крышу академии. У Дин и Дамира была абсолютно такая же ситуация — заполненный заданиями ежедневник при полнейшем дефиците свободного времени.

— Только не говори, что пойдёшь сегодня в императорскую библиотеку, — хмыкнула Дин, заглядывая мне через плечо. На открытой странице как раз стояла пометка о том, что нужно сделать к завтрашнему практикуму по целительству. — С такими-то планами.

— Пойду, — я вздохнула и захлопнула ежедневник. — Сделаю всё к завтрашнему дню и пойду.

— Ты лучше выспись, — посоветовал Дамир сочувственно. — А то скоро спички в глаза придётся вставлять.

Я промолчала — крыть было нечем, спать и правда хотелось. В прошлый четверг из-за этого я уже прогуляла мировую историю, прогуливать ещё раз мне казалось явным перебором, поэтому пришлось тащиться и на лекцию, и на практику.

Вообще историю я не очень люблю, точнее так — слушать о том, что было в прошлом, мне интересно и нравится, но с запоминанием настоящая беда, из головы вылетают все эти имена, даты, законы и названия. Как будто у меня там дырка, из которой вываливается всё, что не относится к целительству.

Но в этот раз тема оказалась безумно интересной. Старенький профессор Рапария, преподаватель мировой истории, рассказывал нам про Последнюю войну, императора Интамара Первого и его легендарное проклятье. Услышав именно это слово, я сразу оживилась. Кто там кого проклял, ну-ка?..

— Итак, проклятье, да… — Маленький и щупленький Рапария — Репей, как мы его называли, — ухмыльнулся. — Что ж, давайте расскажу про это проклятье… Наша страна, как вы помните, называется Объединённые земли Эрамира. В отличие от Мирнарии, которую населяют преимущественно люди — впрочем, за последние сто лет число переселенцев других рас у них здорово выросло, но сейчас не об этом, — так вот, когда-то давно наш континент назывался просто Эрамиром, без уточнения про объединённые земли, потому что они не были объединены — каждая область существовала отдельно, и все бесконечно воевали друг с другом. В итоге человеческому императору Интамару всё это надоело, и он за несколько десятилетий своего правления подписал множество мирных договоров, благодаря которым та война действительно стала Последней. Про особенность этих договоров мы сейчас с вами запишем. Что же касается проклятья — легенды про него ходили первые лет двести после смерти Интамара. Согласно этим легендам, тот, кто развяжет новую войну, будет смертельно проклят. Так произнёс Интамар на смертном одре, и все на долгие годы в это поверили.

— Он был в сговоре с тёмными эльфами, что ли? — выпалила вдруг я, сама от себя не ожидая, и слегка смутилась, когда остальные однокурсники поглядели на меня с недоумением.

— Почему вы так думаете, Тарс? — оживился Рапария. — Или вы об этом где-то прочли?

— М-м-м… Нет, я нигде об этом не читала, — пробормотала я, испытывая желание немедленно залезть под стол. Да хватит уже на меня смотреть! Надо было молчать в тряпочку. — Это просто логично. Проклятья — вотчина тёмных эльфов, они знают о них больше всех. И для того, чтобы остальные поверили, что можно вот так проклясть неизвестно кого и это будет работать, нужно было договориться с тёмными эльфами. Проклятья всегда направлены на конкретного субъекта или его род, в этом же случае… Предостережение, но не проклятье.

— Умница, — умилился профессор, и я почувствовала, что начинаю краснеть. — Не зря магистр Дарх вас хвалит, вы очень сообразительны. — И пока я пыталась осознать, что Дрейк меня хвалит, Рапария продолжал: — Интамар и многие его союзники, в том числе Повелитель тёмных эльфов, опасались, что найдутся желающие повоевать вновь. Всё же недовольных тем фактом, что императором над Объединёнными землями поставлен человек, достаточно и сейчас, а в то время и подавно их было много. Поэтому, да, Интамар договорился с Повелителем и после смерти императора его союзники распространили слух о проклятье. Кстати, многие до сих пор считают, что это не выдумка, а правда, но, даже если выдумка, ни у кого нет желания проверять.

«Ну почему же ни у кого? — подумала я, нахмурившись. — У кого-то есть, раз потомки Интамара сейчас на грани вымирания. Хотя это всё же не война, а заговор…»

— А теперь берём ручки и записываем тему лекции. Особенности мирных договоров императора Интамара Первого. Точка. Объединение земель Эрамира. Точка. Начнём, пожалуй, с моих любимых тёмных эльфов…

Во второй раз я услышала о том, кто займёт трон в случае гибели нынешней правящей династии, только теперь не от Норда, а от преподавателя мировой истории, и второй раз убедилась, что за убийствами и покушениями на жизнь членов императорской семьи может стоять только тёмный эльф, причём самых благородных кровей.

Вздохнула. Как ни крути, а Коулу придётся несладко.

Наследный принц Дамир

— У меня есть подозрение, что мама уже поработала с Данитой, — шепнула Рональдин Дамиру и Шайне после лекции и практикума по мировой истории, когда они вставали из-за парты, чтобы отправиться на обед. — Вам так не кажется?

— Кажется, — ответил наследник, а Шайна просто кивнула. Она ни капли не удивилась, и Дамир догадывался почему. — Шани, ты… рассказала об этой ситуации хранителю, да?

Она вновь кивнула, но тут же насторожилась:

— А не надо было?

— Надо, — мотнул головой Дамир. — Ты молодец. А Данита, по-видимому, всё забыла. Так, может…

— Вряд ли.

Шайна явно не сомневалась, что наследнику всё равно придётся идти на бал девочкой, и оказалась права — Эмирин, к которой Дамир с Дин зашли сразу после обеда, подтвердила это, объяснив, что дело не в Даните.

— Если подобные мысли возникают даже у твоей сестры, которая — прости, Дамир, — не отличается догадливостью, они могут появиться и у других. Этого лучше избежать. Не расстраивайтесь, — она мягко улыбнулась, глядя на их с Дин кислые лица. — В вашей жизни будет ещё немало балов, надоесть успеют.

— Мам, а платье? А мне, соответственно…

— Я позабочусь, — махнула рукой ректор. — Найдёте в комнате утром в субботу. Я зайду к вам перед балом, помогу подготовиться. И Шайне тоже, кстати. Она забыла кое о чём.

— О чём? — спросили Дин и Дамир хором, но Эмирин не стала отвечать.

— В субботу узнаете.

На практикуме по прикладной магии продолжались тренировки по преобразованию Источника силы, и вновь все работали с максимально некомфортными для себя партнёрами. Однако, в отличие от прошлого занятия, сегодня начали появляться первые успехи.

— Отлично, — кивнула магистр Араилис Нерида, когда Шайна наконец преобразовала в Тьму Огонь Даниты. — А теперь расскажите мне и всем остальным, как это у вас получилось.

Судя по лицу Шайны, максимально далёкому от довольного — она очень жалела о том, что у неё получилось. Говорить речи полуэльфийка безумно не любила, вот и сейчас, нахмурившись так, что две её широкие брови превратились в одну, спросила:

— Что вы имеете в виду, магистр?

— Вы же чем-то руководствовались, выполняя задание. Вы не просто повторяли, Шайна, — у вас была стратегия. Расскажите какая.

Вздох.

— Я просто представила на месте Даниты Коула, магистр.

Секундное молчание — и взрыв хохота. Даже Дамир не удержался, улыбнулся — настолько заразительно это было. Но тут же погасил улыбку, увидев укоризненный взгляд Шайны.

— Зря смеётесь, ребята, — почти пропела магистр Нерида, когда все замолчали. — Абсолютно правильно. Для начала, по крайней мере, — идеально. Все поняли принцип? Пробуйте.

— Представлять на месте Шайны Коула? — съязвила Данита, видимо вновь ожидая смеха, но принцессу никто не поддержал.

— Осторожнее, ваше высочество, — сказала Араилис с обманчивой мягкостью — взгляд её не был ни мягким, ни тёплым, обжигая холодом. — Кровь в ваших жилах не является причиной для того, чтобы считать вас исключительной и не обращать внимания на дерзость и нарушение правил академии. Будьте скромнее. Вы услышали объяснение Шайны — теперь я жду от вас результатов. Вы ведь поняли принцип?

— Поняла, — буркнула Данита, но через минуту её мрачность сменилась радостью, потому что у неё наконец вышло преобразовать Тьму Шайны в Огонь.

— А кого ты представляла, Нита? — поинтересовалась Дин у принцессы после окончания практикума, и Дамир чуть не споткнулся, когда она ответила:

— Брата, конечно.

Шайна Тарс

Удивительно, но на практикуме по прикладной магии я оказалась первой, кто смог преобразовать Источник силы «неудобного» партнера, — я сделала это даже раньше, чем Дин! И ещё удивительнее то, что мне моментально захотелось поделиться этим успехом не только с Нордом, но и… с Дрейком.

Странное чувство. Но я помнила, что очень давно, когда я была маленькой девочкой, мне точно так же хотелось рассказать о своей радости маме. Чувство было точно таким же, как и тогда, с одним лишь нюансом — в детстве я испытывала восторг и предвкушение, а теперь — предвкушение и… недоумение. А ещё — капельку страха, что ему может оказаться не нужно всё это. Мои чувства, моя откровенность. Он ведь делает это только ради Эмирин, разве нет? Если бы я могла заглянуть к нему в душу и понять…

— Пойдёшь сегодня гулять, Шани? — Коул прервал мои мысли, пихнув локтем в бок, и я едва не уронила вилку, которой ковырялась в котлете. — После ужина на часок.

— Куда? — буркнула я, пытаясь отодвинуться, но эльф моментально пересел ближе. — На улице с утра дождь стеной.

— В парке академии есть место, где никогда не бывает дождя. Хочешь, покажу?

Я подняла глаза от котлеты и невольно вздрогнула, увидев, с каким любопытством смотрят на нас с Коулом сидящие напротив Данита и Эван. Дин и Дамир находились рядом со мной, и их взглядов я не видела, но не сомневалась, что им тоже безумно интересно, как я буду выкручиваться на этот раз.

— А что у тебя с домашними заданиями? — поинтересовалась я, оборачиваясь к Коулу, и вздохнула, вспомнив всё, что предстояло этим вечером сделать мне. — Подготовлены?

— Ну-у-у… — протянул эльф, и я услышала, как тихонько хмыкнул Дамир.

— Вот именно. И у меня тоже завалы. Давай как-нибудь потом погуляем? Сегодня мне точно не до прогулок.

— Тебе всегда не до прогулок, — пожаловался Коул, и все вокруг засмеялись. — Хотя…

Нет, не хватает ещё, чтобы он про мои ночные вылазки начал болтать!

— Без «хотя», — отрезала я, решительно перебив однокурсника. — И вообще нечего жаловаться, я с тобой на балу прогуляюсь!

Хохот усилился, да и мне самой стало смешно, особенно когда я увидела кислую мину Коула.

— До бала ещё целых два дня… — проворчал он, но я была непреклонна и напомнила ему, что до бала, может, и два дня, а вот на следующей неделе нам всем сдавать несколько письменных работ. И по зельям у меня лабораторная! Мрак.

Но Коул, видимо, не впечатлился, потому что после ужина всё равно попросил меня задержаться на пять минут, отвёл в коридоре в сторону и поинтересовался:

— Слушай, а через портальное зеркало ты только одна можешь ходить или вместе с кем-то тоже?

Я чуть не упала.

— Э-э-э…

— Так ведь работают амулеты переноса, — продолжил Коул с невозмутимой серьёзностью, пока я пыталась собрать мысли в кучку. — Если взять за руку кого-то ещё, он перенесётся вместе с тобой. Давай попробуем?

И тут я отмерла.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Не понял, — помотал головой эльф, и я вздохнула.

— Да вот мне кажется, что ты заболел. Этот… эта вещь, которая позволяет мне проходить зеркало — она же экспериментальная. Чудо, что я сама до сих пор не распылилась, а ты мне предлагаешь ещё и тобой рискнуть? А если перенесётся только половина тебя, а вторая в зале памяти застрянет, что делать будем?

— Да, это риск, — кивнул Коул, ничуть не впечатлившись моей пламенной речью. — Но, мне кажется, ты излишне драматизируешь. Мы либо сможем перенестись, либо не сможем. Застрять…

— …вполне реально, — закончила я его гениальную мысль. — Нет уж, спасибо. Я не намерена рисковать ни твоей жизнью, ни своей. Ради чего, интересно? Что есть в императорской библиотеке такого, чего нет в библиотеке Повелителя?

— Тише! — Коул сделал большие глаза, и тут я вспомнила, что собиралась у него спросить.

— Слушай, а ты выглядишь вот так? — Я махнула рукой, обрисовав контуры его тела. — Или тебе внешность поменяли, чтобы никто не узнал?

— Меня здесь никто не может узнать. Так что — нет.

Уже легче. Значит, когда это всё закончится, мне не придётся привыкать к новому Коулу. К Дамиру я быстро привыкла, но мне кажется: это потому что в глубине души я никогда не считала его девочкой.

— А зачем тебя вообще сюда отправили? Убивают же Альтерров, а не наследников Повелителя.

— Я сам захотел. Чтобы найти отца и… — Коул вздохнул, — вообще.

— Что значит — вообще?

— Пойдёшь со мной гулять? Тогда расскажу.

— Ты издеваешься? — Мне захотелось его стукнуть. — Я же тебе полчаса назад сказала, что домашних заданий у меня до кхарртовых печёнок, а ты про прогулки! Я сегодня до ночи буду всё делать.

— И в библиотеку не пойдёшь?

— Я похожа на сумасшедшую? — Соврала, не моргнув глазом. — Ночью я буду спать. И тебе советую.

Коул несколько мгновений как-то странно смотрел на меня — взгляд его казался чужим, будто принадлежал другому существу, — а потом поднял руку, коснулся ладонью моей щеки — я сразу отскочила в сторону — и сказал:

— Ты знаешь, что сновидцы могут увидеть во сне того, кого пожелают? Не всегда, но у многих талантливых получается. Пожелай увидеть меня, Шани.

Я так опешила, что не нашлась с ответом, да он и не понадобился — Коул развернулся и быстро ушёл.

Я действительно сидела за домашними заданиями до самого отбоя — хоть в этом не соврала. До чёрных мушек в глазах делала всё, что запланировала: подбирала материал для завтрашнего доклада по целительству, готовилась к лабораторной по зельям, заканчивала письменную работу по биологии и, естественно, тренировалась ставить щиты. Боевая магия вообще давно стала для меня привычной «зарядкой» по вечерам — без неё я не обходилась, понимая — если не научусь ставить щиты как следует, об успешной сдаче экзамена можно забыть.

Как раз когда я поставила последнюю точку в подготовленном материале для завтрашнего занятия с Дрейком, раздался сигнал к отбою. Я подняла голову и огляделась вокруг, скорее всего, с таким же ошалевшим видом, с каким сейчас отрывались от своих домашних заданий Дин и Дамир.

— Что, уже? — наследник потёр глаза и зевнул. Вслед за ним зевнули и мы с Рональдин. — Вечер просто пролетел, а я толком ничего не успела сделать.

— И я, — призналась Дин.

— Да? — я удивилась. — А я наоборот, хорошо поработала.

— У тебя стимул, — хмыкнул Дамир, откладывая в сторону учебное пособие с жутким для меня названием «Немагическое оружие». В общем курсе боевой магии целители, слава Дариде, будут проходить это только по верхам. — Ты же библиотеку пропускать не собираешься?

Я помотала головой, и Дамир вздохнул. Возражать они с Дин и не подумали — видимо, поняли уже, что бесполезно.

Сегодня Норд пришёл не сразу, и я минут десять играла с Хель, наглаживая пушистое пузо, которое она мне подставляла, и думала. Мыслей было, как обычно, много, а вопросов — ещё больше… поэтому, когда послышался треск от сработавшего амулета переноса и неподалёку от меня возник хранитель библиотеки, первым, что я спросила, было:

— А ты не знаешь, можно ли ходить через портальное зеркало вдвоём?

Норд посмотрел на меня с удивлением, улыбнулся, подошёл и помог встать с пола — я играла с Хель, сидя на полу, — а потом ответил, глядя в глаза и продолжая понимающе улыбаться:

— Насколько мне известно, изначально Триш собиралась сделать медальон по принципу амулетов переноса — один амулет, один возможный спутник. Но, Шани, она не доделала его, поэтому сейчас сложно сказать.

— Почему ты думаешь, что не доделала? Он ведь работает.

— Не совсем. Зеркал же три.

Я нахмурилась. Да, я помнила… зеркал действительно три. В зале памяти, в императорской библиотеке, в кабинете у Эмирин.

— Что ты имеешь в виду?

Норд вздохнул, и мне стало неловко — я с ним даже не поздоровалась, так торопилась узнать то, что меня интересует…

— Извини… ты, наверное, устал? А я сразу вопросы начала задавать…

— Я устал не больше чем обычно. — Он взял меня за руку, мгновение стоял так, глядя на наши переплетённые пальцы, а потом вдруг спросил: — Хочешь прогуляться по дворцу?

Я удивилась бы сильнее, если бы Норд предложил мне выйти за него замуж, — но и так получилось до глубины души.

— Что?..

— Прогуляться по дворцу. Хочешь?

— А-а-а… — протянула я с недоумением. — Это возможно?

— Возможно. Но тебе нужно будет не отпускать мою руку ни на секунду, договорились?

Стало не по себе.

— А если отпущу, меня убьют?

Норд засмеялся и мотнул головой.

— Нет, конечно. Просто обнаружат. — Он отпустил мою ладонь, перевернул кольцо-печатку, которое всегда носил на среднем пальце левой руки, лицевой стороной вниз и пояснил: — Это амулет с магией Разума Эмирин. Если я переворачиваю кольцо, меня никто не замечает. Отличная штука, если хочешь скрыться ото всех и побыть в одиночестве хотя бы несколько минут. На тебя будет действовать, пока ты держишься за мою руку.

— Подожди, — перебила я хранителя, — но на меня ведь не действует магия Разума ректора. Из-за медальона мамы.

Норд улыбнулся и сказал нечто такое, из-за чего мне сразу захотелось обиженно надуться.

— Да, Шани, учиться тебе ещё и учиться… — Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому что хранитель взял меня за руку и примирительно произнёс: — Не обижайся, хорошая моя, я просто старый зануда. В данном случае дело в направленности воздействия заклинания — оно не внутреннее, а внешнее. То есть направлено на окружающих, которые тебя не замечают. На тебя не действует — но действует на окружающих. Собственно, то, что на тебя не действует, мы сейчас и наблюдаем. Ты же со мной разговариваешь, хотя я перевернул кольцо.

— Ой! — Я даже подпрыгнула, осознав, что так оно и есть. — Да, и правда!

— Значит, пойдём?

— Конечно!

— Не боишься?

— Нет! — воскликнула я, но потом призналась: — Хотя… есть чуть-чуть. Но я всё-таки с тобой, поэтому…

— Да, — Норд кивнул и потянул меня в сторону, прочь от нашего столика и кресел, на которых мы сидели в последнее время почти каждую ночь. — Ты со мной, поэтому не бойся. И не отпускай мою руку.

— Не отпущу.

Император Велдон

Эта идея пришла ему в голову внезапно, но он ни на секунду не пожалел о том, что потащил Шайну гулять по дворцу на ночь глядя. Она с таким детским восторгом изучала всё вокруг, что императору оставалось только улыбаться. И настроение моментально поднялось, хотя казалось бы — из-за чего? На самом деле у Велдона не было причин радоваться, но Шайна… Глядя на неё, не радоваться было невозможно.

Велдон вырос здесь, для него интерьеры дворца были привычны, а за прошедшие пару лет, что он практически не вылезал отсюда, и вовсе набили оскомину. Все эти картины, ковры, светильники, вазы и бесконечная позолота повсюду — всё это надоело так, что век бы не видеть. И красоты окружающей обстановки Велдон давно не замечал. А теперь неожиданно оказалось — есть она, эта красота, и он про неё много всего может рассказать. Про каждую картину, вазу, да даже про каждый стул. Это был его дом, и он помнил про него если не всё, то очень многое.

— Ты как будто не только библиотеки хранитель, а всего дворца, — выдохнула Шайна с искренним восхищением сразу после того, как Велдон привёл её в большую картинную галерею и рассказал историю создания нескольких полотен. — Столько всего знаешь…

Девушка попала не в бровь, а в глаз, но император не удивился — Шайна часто угадывала истину, хотя порой и не осознавала этого.

— Я давно живу во дворце и интересовался его историей. — Говорить, что родился здесь, Велдон не решился. — Но ты хотела узнать про портальное зеркало…

— Да, — Шайна хлопнула себя по лбу. — Я уже успела забыть, так интересно было тебя слушать. Особенно про стражу!

Велдон улыбнулся, вспомнив, с каким недюжинным энтузиазмом Шайна расспрашивала его о том, как устроена дворцовая охрана, сколько времени стражники стоят на посту и как часто случаются обходы, — так, будто планировала когда-нибудь использовать эту информацию для штурма дворца.

— Насчёт зеркала… Помнишь принцип, по которому работает любой амулет переноса? — Шайна нахмурилась, задумавшись, и Велдон пояснил: — Он настраивается на две точки. Артефакторы называют их «точка входа» и «точка выхода». Причём «точкой выхода» может служить не только место, но и конкретная личность — например, у придворного мага императора есть амулет, который позволяет переноситься к его величеству, где бы тот ни находился.

— Я поняла-а-а… — протянула Шайна, наконец перестав хмуриться. — Ты говоришь о двух точках, а зеркал три.

— Триш хотела, чтобы каждое из зеркал было одновременно и точкой входа и точкой выхода, — кивнул Велдон. — Заходишь в одно из зеркал, а выходишь либо из второго, либо из третьего. Не знаю, каким образом она планировала настроить выбор, возможно, магией Разума, но сейчас это неважно. Работают только два зеркала, значит, Триш не завершила задумку.

— Она всё равно много успела. Такие артефакты кроме неё больше никто не создал.

— А зачем, Шани? Для переносов существуют амулеты, они намного меньше места занимают. Я понимаю, раньше, лет двести-триста назад, такие амулеты обязательно уничтожались при совершаемом переносе, и если бы Триш тогда изобрела подобные зеркала-двери, цены бы им не было. Но сейчас её изобретение бесполезно, гораздо удобнее пользоваться амулетами, которые надеваются на шею или руку. Представь, что ты можешь перенестись в библиотеку не из зала памяти, а из комнаты в общежитии. Удобнее же?

— Да, — девушка тяжело вздохнула, и Велдон не удержался от лёгкой улыбки. Кажется, ей было немного обидно, что он раскритиковал изобретение её мамы.

— Уникальность работы Риш состояла не в этом. Не в удобстве. Ты не артефактор, да и я тоже, поэтому объясню так, как понимаю сам. Формула любого артефакта всегда замкнута в цикл, и этот цикл имеет определённое количество составляющих. Триш пыталась изменить это количество. Возможно, её работа позволила бы в будущем создать трёхсторонние амулеты переноса… но теперь говорить об этом бессмысленно.

Шайна задумчиво кусала нижнюю губу, глядя на картину, возле которой они остановились несколько минут назад. На холсте была изображена мать Велдона — молодая девушка, студентка Лианорской академии магии, в пышном платье, с букетом цветов, важная и торжественная. Он помнил её совсем другой — ласковой и улыбчивой, с искрящимся весельем смехом, мягкими руками и тёплыми губами…

Наверное, она совсем не гордилась бы им. Ни по отношению к Триш тогда, ни по отношению к Шайне сейчас. Он не сделал в жизни абсолютно ничего хорошего — только портил и разрушал.

— Норд, я хотела спросить… — прошелестел вдруг тихий голос Шайны, и Велдон очнулся от воспоминаний. Обернулся к девушке, но она на него не смотрела — делала вид, что изучает картину. — Моя мама… Тебя она тоже обидела?

— Нет, — ответил император легко, даже не задумавшись, но тут же поправился: — Точнее, не совсем так. Мы с Триш действительно поссорились, но в нашем случае скорее я её обидел.

Шайна резко развернулась и посмотрела на него удивлённо вытаращенными глазами.

— Да?!

— Да, — повторил Велдон, невольно улыбнувшись изумлению спутницы. Всё же Шайна пока не научилась быть более снисходительной к матери, но это и не удивительно в её ситуации. — До той роковой ночи, когда твоя мама сбежала из дворца, она вообще мало кого обижала. И это один плохой поступок, Шани, не стоит ставить на Триш клеймо вечной преступницы и негодяйки только из-за него.

Шайна вздохнула и покачала головой.

— Ты так говоришь, потому что она тебя не обижала. А вот был бы на твоём месте, например, император…

Велдон засмеялся.

— Что ж, возможно, ты права. Но на моём месте точно была Эмирин, а ты наверняка знаешь, что она говорит.

— Да… — Шайна вновь отвернулась и посмотрела на картину, но на этот раз чтобы скрыть невольно выступившие слёзы. — Профессор… любила её.

— Ты тоже её любила. — Шайна промолчала, и Велдон, легко сжав пальцы девушки, тихо сказал: — Пора возвращаться, хорошая моя. Почти час ночи.

— Ой! — Шайна вздрогнула. — Да, пойдём скорее, иначе мне завтра придётся что-нибудь прогулять, а не хотелось бы.

Через несколько минут Велдон, наблюдая за тем, как Шайна уходит через портальное зеркало, подумал, что ему совсем не хочется ложиться спать.

Время… оно бежало слишком быстро.