Глава 21

Эмирин Аррано

Эмирин не слишком удивилась, почувствовав во сне, как её кто-то зовёт. Перевернулась на другой бок, сбрасывая с талии руку Дрейка, и ответила на зов, провалившись в чужое сновидение.

Поля с маками на этот раз не было: она оказалась в парке возле Эйма, замка тёмных эльфов, где вокруг живописных дорожек и клумб были расставлены многочисленные качели-скамейки, сделанные из будто бы светящегося изнутри эльфийского серебра. Изящные переплетения, имитирующие ветви, листья и цветы растений, казались обманчиво хрупкими, но на деле же эльфийское серебро было одним из самых твёрдых и надёжных металлов, и при этом очень лёгким.

Эмирин опустилась на сидение рядом с тем, кто её звал, и окинула внимательным взглядом окружающее пространство. Здесь всё и всегда было красивым до умопомрачения, каждый цветок, куст или дерево казались идеальными, и поэтому Триш не любила парк Эйма. А вот Эдриан — любил. Говорил, что этот строгий утончённый порядок его успокаивает, тогда как Триш он раздражал.

— Я до сих пор ничего не чувствую, — произнёс Эдриан хмуро и раздражённо дёрнул ногами, из-за чего качели пришли в движение. — Когда это произойдёт?

— Ожидание — самое мучительное, да? — усмехнулась Эмирин и обернулась, чтобы посмотреть на собеседника. — После бала, но до парада, однако я не уверена, когда именно. Жди.

— Ты можешь гарантировать, что с Коулом ничего не случится?

Она кивнула.

— Кстати, хотела спросить. Ты сразу узнал его, когда они с Шайной пришли к тебе, или позже?

— Не сразу. Он сильно изменился, да и я не ожидал, что встречу его в столице. Глупо с моей стороны. Коул — идеальные «глаза», как и Минаэль. Её куда отправили? Наверняка к Нарро?

— Ты всё верно понимаешь.

— Ещё бы я этого не понимал, — съязвил Эдриан. — Я прекрасно знаю, как действует это заклинание, даже когда оно разорвано. А Коул… Шайна назвала его по имени, и тогда я понял, кого вижу перед собой. И насчёт девочки… Кем она приходится Триш? — Заметив недоумевающий взгляд собеседницы, эльф пояснил: — Я чувствую вибрацию её амулета. Мы его делали вместе с Триш, а ты же знаешь — мастер всегда может ощутить своё изделие, когда оно находится рядом с ним. Я почувствовал амулет у неё на груди. Кем она приходится Риш?

— По крови — никем.

— Давай без этого, — поморщился Эдриан. — Ты тоже никем не приходишься Риш по крови, однако же… Приёмная дочь? — Эмирин кивнула, и он продолжил: — После той ночи, когда Триш погибла, я приходил на место её гибели, расспрашивал местных, и все в один голос твердили, что она жила одна. Твердили очень настойчиво, однако на пепелище я обнаружил обгоревшие остатки детских книг и игрушек. Сделал вывод, что у Триш был ребёнок. По-видимому, перед смертью она заставила жителей посёлка забыть о Шайне при помощи магии Разума, и у неё это, как ни странно, получилось.

— Почему же странно? Да, она потеряла магию Разума, когда совершила убийство, но всё дело в цели, Эд. Спасти своего ребёнка — достойная цель, поэтому ей было позволено воспользоваться утраченным. А ты сам не стал искать ребёнка Триш?

— Я был не в состоянии. — Эдриан усмехнулся и качнул головой. — Но я и так догадался, что этой девочкой может быть приёмная дочь Розы Тарс, когда приехал в столицу. Риш не смогла бы доверить её никому другому. Если только тебе.

Они помолчали.

— Что знает об амулете Риланд? — поинтересовалась Эмирин и фыркнула, когда Эдриан по-детски ехидно спросил:

— Боишься?

— Нет. Но мне нужно быть в курсе, чтобы учитывать. Вдруг я ошибаюсь?

— Не ошибаешься. Триш говорила ему только, что собирается делать амулет против магии Разума. Это всё. Я тоже не в курсе, что конкретно у неё в итоге получилось, хотя и догадываюсь. Я же артефактор.

«Как и Риланд», — подумала Эмирин и усмехнулась.

Шайна Тарс

Глоток воды из ручья, который оказался природным Источником силы, пошёл мне на пользу, и у меня возникло подозрение, что Норд сделал это специально, дабы я не чувствовала себя настолько разбитой перед балом. Резерв наполнился, и энергии прибавилось — когда я ложилась спать, мне чудилось, будто я вовсе не усну, организм казался переполненным силой. Однако отключилась я практически мгновенно. И увы, но спать без снов не вышло…

Сначала я заметила Повелителя Риланда, который шёл по дорожке рядом со мной, и только потом поняла, что я здесь ни при чём — он шёл рядом с Триш. Вокруг нас было так ослепительно прекрасно, что я даже открыла рот от удивления — мозаичная дорожка, все кустики и деревья аккуратно и линейно высажены и подстрижены, и цвета растений подобраны так, словно это делал не садовник, а художник. И вместо скамеек — качели, и не простые, а серебряные. Несмотря на то, что в парке императорского дворца я была ночью и мало что рассмотрела, я была уверена — там такой роскоши нет, а это… красиво, конечно, но на мой вкус — перебор.

— Ужас! — услышала я вдруг восклицание Триш и обернулась, чтобы посмотреть, на что она указывает с полным отчаяния выражением лица. — Ну зачем придавать этим кустам такие формы?! Пусть бы сами росли!

— Не нравится? — хмыкнул Повелитель, довольно оглядывая мужские и женские фигуры, будто застывшие в танце. Насыщенно-зелёные фигуры: они были вырезаны из кустарника. — А по-моему, миленько. Возможно, со временем это даже войдёт в моду.

Триш поморщилась и явно решила не спорить, сменив тему.

— У меня есть теория насчёт заклинания «огненный цветок», — сказала она, отворачиваясь от стриженых кустиков, и я сразу насторожилась. — Да и не только насчёт него. Я раскладывала формулу заклинания, как ты учил, и мне показалось — та часть, которая отвечает за импульс негативной эмоции, способна на преобразование.

Я вообще ничего не поняла, но для Риланда вся эта тарабарщина, по-видимому, не была бессмысленной.

— Интересная мысль, — протянул он задумчиво. — То есть ты считаешь, что эмоция не обязательно должна быть негативной?

— Да, — кивнула Триш. — Я думаю, она должна быть сильной, как для любого смертельного заклинания. Но это не обязательно ненависть.

— Сильных эмоций только две — ненависть и любовь.

— А страх?

— Недостаточен, — покачал головой Риланд. — Да и он часто ходит в паре с ненавистью. Однако любопытная теория… Получается, что любовь способна нести смерть. Я никогда не думал об этом, ты молодец.

Триш расцвела, полезла за пазуху и вытащила наружу тонкую тетрадку, исписанную вдоль и поперёк формулами и графиками.

— Я тебе сейчас покажу, что у меня получилось! — воскликнула она, открывая тетрадь, и они с Риландом остановились посреди дорожки, склонившись над записями, я попыталась пристроиться рядом — но сон начал растворяться, и через мгновение всё затянуло туманной дымкой, погрузившей меня в беспамятную дрёму до самого утра.

Наследный принц Дамир

Побудка в субботу прозвучала на час позже, и это любовно оценили все студенты, которые с радостью продрыхли лишний час и очень удивились, проснувшись и взглянув на время.

— Сегодня всё сдвигается на час, — сказала Рональдин, зевая и вытягиваясь на кровати, и Дамир невольно проследил взглядом за этим движением. Вот и за что ему это? Ну почему он уже несколько месяцев вынужден строить из себя девочку?! — Завтрак позже, а обеда и ужина как таковых не будет, только закуски на балу. Поэтому мама решила нас побаловать.

— Это здорово. — Шайна, в отличие от них с Дин, до сих пор не открыла глаз и даже не оторвала лицо от подушки, из-за чего её голос звучал глухо. — Но нужно было сдвигать не на час, а на два.

— Думаешь, тебе бы это помогло? — с сомнением протянул Дамир, переглянувшись с улыбающейся Рональдин. — Я очень в этом сомневаюсь.

— Я тоже, — пробурчала Шайна, вздохнула и накрылась одеялом с головой. — Встану перед балом.

— Шани! — хором воскликнули Дамир и Дин, засмеявшись, и наследник продолжил: — А завтрак?

— Я лучше посплю. — Она на несколько мгновений замолчала и даже засопела, а когда Дамир задумался над тем, как всё-таки вытащить Шайну из постели, неожиданно подскочила, словно кто-то пощекотал её за пятку, уставилась на Дин вытаращенными глазами и хриплым голосом спросила: — А что значит: «Я раскладывала формулу заклинания, и мне показалось — та часть, которая отвечает за импульс негативной эмоции, способна на преобразование»?

— Что? — поразился Дамир, решительно ничего не поняв, пока Дин удивлённо разглядывала Шайну.

— Ты эту фразу во сне услышала?

— Да, — кивнула полуэльфийка. — Решила спросить, пока помню, а то для меня это звучит практически бессмысленно. Для тебя нет?

— Нет, — мотнула головой дочь ректора. — Это очень просто. В любой формуле есть составляющие, которые нельзя ничем заменить, у артефакторов они называются статы, а есть переменные — это те части формулы, которые заменить можно, и в итоге получится то же самое заклинание. Фраза была про импульс негативной эмоции, значит, речь идёт о формуле заклинания, для успешности которого необходима эмпатическая составляющая. А если негативный импульс способен на преобразование, значит, эмоция может быть и позитивной. Ну, это если грубо.

— Теперь яснее, но я всё же уточню, — пробормотала Шайна, нахмурившись и слегка побледнев. — Если речь идёт о заклинании, которое убивает, и для него нужна негативная эмоция — получается, что для убийства может подойти эмоция позитивная?!

— Ты не забывай, что я без понятия, о каком заклинании ты говоришь, — ответила Дин серьёзно. — Если хочешь подробностей — лучше задавать вопрос моей маме. Я оцениваю только ту фразу, которую ты мне передала, и если судить по ней — да, для убийства может подойти эмоция позитивная.

На несколько мгновений в комнате повисло молчание, а затем Дамир медленно спросил у по-прежнему хмурой и мрачной Шайны:

— К этому имеет какое-то отношение Триш Лаира?

— Боюсь, что самое прямое, — ответила полуэльфийка, вздохнув. — Но я пока не готова рассказывать. Сама не пойму, к чему всё это было…

— Тогда пошли завтракать, — предложил Дамир и встал с постели, чтобы подать девчонкам пример. — Ты всё равно проснулась.

— Вот не поспишь с вами, — хмыкнула Шайна, чуть расслабляясь. — Ладно уж, пошли.

Шайна Тарс

Я так усиленно думала обо всём приснившемся, что в столовой несколько раз пронесла ложку с омлетом мимо рта. Данита пошутила, что я, видимо, волнуюсь перед балом, вызвав у остальных, включая меня, скептические усмешки; Коул предположил, что я опять засиделась допоздна над домашними заданиями, и только Дамир и Дин знали правду.

Я пыталась собрать воедино всю информацию — и которая приснилась, и которую поведал мне Норд. Связь должна быть двусторонней; часть формулы, отвечающая за эмоцию, способна на преобразование. Я же не зря увидела эти сны, скорее всего, они важны. И о сегодняшнем нужно как можно скорее рассказать Эмирин…

— Шайна! Шайна-а-а-а!

Я вздрогнула и повернулась к Коулу, который, сидя справа от меня, уже какое-то время щёлкал перед моим носом пальцами, пытаясь дозваться.

— А?

— Ты сегодня поразительно рассеянна, — пробормотал эльф, опуская руку. — Я спрашивал, где будем встречаться? Мне подойти к вашей комнате или пересечёмся уже в зале?

— В каком зале? Памяти или парадном?

Друзья синхронно вздохнули, и я немного смутилась. Кажется, за своими размышлениями я пропустила что-то важное…

— Я только что рассказывала, Шани, — мягко сказала Дин и понимающе улыбнулась. — Сегодня вечером здесь всё будет по-другому. Это часть магии академии. Зал будет один.

— О… ого, — выдохнула я, поразившись до глубины души. — Получается, академия может не только разговаривать и защищать студентов друг от друга, но и при желании перестраиваться?

— На самом деле нет, — пояснила Дин, и, к моему удивлению, остальные прислушивались к её ответу. Видимо, никто так и не удосужился спросить о природе этого «перестраивания». — На самом деле подобный эффект достигается при помощи специальных артефактов — пространственных карманов. Ректор активирует два таких кармана, один «съедает» ненужные залы, чтобы студенты не могли туда попасть, другой расширяет пространство оставшегося зала.

— А какой зал в итоге останется? — поинтересовался Коул, неожиданно попытавшись взять меня за руку, но я аккуратно освободила пальцы и на всякий случай села на ладонь. — Парадный?

— Верно.

— Зна-а-ачит, — протянул эльф, за неимением моей руки хватаясь за стакан с морсом, — мы будем танцевать в окружении портретов почивших императоров и прочих деятелей. Как бы несварение желудка не получить в такой компании.

— Не знаю, как будет в этом году, — вмешался вдруг Эван. — Но два предыдущих бала прошли без портретов. Видимо, их тоже убирают в пространственный карман.

— А зачем? — я откровенно удивилась. — Кому они мешают?

— Ректору, — ответила Дин, засмеявшись. — Она говорит, что знала многих из тех, кто там изображён, и из-за этого у неё возникает ощущение, будто она танцует на кладбище.

— Слушай, а почему ты почти всё время говоришь «ректор»? — перебила подругу принцесса, и я тут же поняла — сейчас она скажет то, что говорить нельзя, но остановить её не успела. — Мы ведь все знаем, что ты дочь Эмирин. — Коул рядом со мной удивлённо крякнул, и Данита, посмотрев на него, исправилась, ничуть не смутившись: — А, ну да, почти все.

М-да. Ладно, Эвану Дин призналась, когда ещё с ним встречалась — или как можно назвать несколько совместных свиданий? — но Коулу-то зачем эта информация? Ох, Данита, ну и болтушка…

— Я никому не скажу, — произнёс он, коснувшись правой ладонью левой стороны груди, и склонил голову. Кажется, это какая-то немагическая эльфийская клятва. — Слово.

— Принято, — кивнула Рональдин. — Спасибо. Это не то чтобы страшная тайна, но…

— Раз у нас утро откровений, — перебил её Коул, и я закусила губу, — то я тоже признаюсь. Я — внук Повелителя тёмных эльфов. Второй наследник.

Ещё один болтун! Дамир и Дин уже фактически были в курсе происхождения Коула, я упоминала о его родстве с Триш, но на всякий случай сделали удивлённые лица. А вот Данита и Эван…

— Серьёзно? — воскликнула принцесса.

— Шутишь? — вскинулся третьекурсник.

Коул развёл руками, и тут Данита выдала и вовсе гениальное:

— Здорово, получается, за нашим столом сидят целых два представителя королевских кровей!

Дамир закрыл глаза, Дин сдавленно фыркнула, а я набрала в лёгкие побольше воздуха, силясь не расхохотаться.

Если Данита когда-нибудь узнает правду, она брата от обиды придушит. Остаётся надеяться, что Дин не даст этому случиться, потому что гнев принцессы точно будет страшен.

Завтракали мы, как и остальные студенты, неторопливо — сегодня можно было себе позволить подобную неспешность, — но всё же настал момент, когда все разбрелись по комнатам, дабы начать подготовку к балу. Я готовиться ещё не собиралась и, пока Дамир с Дин увлечённо спорили, кто первый полезет в душ, засела за домашние задания. Точнее, за тренировку щитов — мне осталось совсем немного, чтобы завершить построение очередного уровня щита-«паутины», и я собиралась управиться с ним до конца дня. Дрейк вообще сказал, что со следующего занятия мы перейдём к тренировке оборонительных свойств моих щитов, а построение я буду тренировать самостоятельно, и мне хотелось поскорее добиться успехов.

— Не пойму, что вы спорите, — пробормотала я, выполняя упражнение по вытягиванию силы из Истока — после него всегда было легче заниматься боевой магией. — Идите мыться вместе.

В комнате повисла тишина, которая через несколько секунд разрушилась двумя тяжёлыми вздохами. Я покосилась на друзей — Дамир весело усмехался, а Дин выглядела немного смущённой. Мне удалось смутить оборотня? Удивительно.

— Что вы так смотрите? — Я пожала плечами. — Места там достаточно, а что до остального… Что вы там не видели?

— Шани! — Дин рассмеялась, а наследник неожиданно сказал:

— Знаешь, как это ни странно, но я до сих пор немного стесняюсь своего тела. Нелепо, наверное, но это будто подглядывать за кем-то ещё. Так и не привыкла.

— Вот и хорошо, а то пришлось бы отвыкать, — я хмыкнула. — Но, если честно, я не представляю, как ты это… Я бы свихнулась.

— Так я, может, и свихнулась, кто знает?..

— Прекращай! — Дин стукнула Дамира плечу. — Тоже мне свихнувшаяся. Лучше мыться пошли.

— Вдвоём?

— Угу.

Я отвернулась, чтобы не видеть жаркого взгляда, которым Дамир наградил подругу. Я наблюдала такой взгляд у Норда несколько раз, да и сама, наверное, смотрела на него похожим образом — до ощущения расплавленного сердца в груди. Только Дамир не станет сдерживать себя, в отличие от моего хранителя. Как же его расшевелить?

Ответ пришёл быстро.

Торлеаин. Как это я забыла…

Входная дверь распахнулась через час, когда я заканчивала построение щита-«паутины» одиннадцатого уровня, и от лёгкого шороха открывшихся створок я на мгновение потеряла концентрацию — щит рассыпался.

Вздохнув, я посмотрела на вошедшую. Дамир и Дин говорили, что Эмирин зайдёт, но я не думала, что это будет так рано. Всеобщий сбор объявлен в пять, а сейчас чуть больше часа дня.

— Добрый день, профессор, — кивнула я, непроизвольно вставая со стула. — А Дин моется…

Я хотела сказать: «И Мирра тоже», но всё-таки промолчала. Неловко как-то подобную информацию озвучивать.

— Знаю. — Эмирин прошла дальше и села на один из свободных стульев. Оглядела комнату, улыбнулась и продолжила: — У нас есть ещё минут пятнадцать, пока ребята там заняты.

Я представила чем и кашлянула от смущения. Но ректор не собиралась развивать тему грехопадения собственной дочери — вместо этого она спросила:

— Как твои щиты, Шайна?

— Не так плохо, но могло бы быть лучше, — ответила я честно, и она улыбнулась. — Осваиваю одиннадцатый уровень щита-«паутины». Двенадцатый дался, хоть и нелегко, а вот одиннадцатый пока никак. Очень сложно. Не представляю, как вы строите первый.

— Сейчас уже легко, а когда-то было не менее трудно, чем тебе. Тренируйся, и всё получится. Это единственный путь. А теперь расскажи, — она неожиданно сменила тему, — что там тебе такого интересного приснилось сегодня ночью?

— А… — я запнулась. — Откуда вы знаете? Академия?..

Других вариантов ответа я не видела — ни Дамир, ни Дин не успели бы сбегать к ректору и доложить о моих утренних вопросах, оба всё время были у меня на виду.

— Верно.

Интересно, как это выглядит. Мне было безумно любопытно, каким образом Эмирин отчитывается, по сути, здание? «Устно»? Или посылает образы мысленно? Но спрашивать об этом я не стала — кое-что другое было сейчас ещё любопытнее.

Я вкратце рассказала ректору о своём сне — хотя получилось это у меня немного путано, — связав его с другим сном, тоже про «огненный цветок», и в конце поинтересовалась:

— Как вы думаете, к чему всё это было? Я не очень понимаю, по какой причине именно это заклинание упоминается второй раз.

— Не только оно, — спокойно возразила Эмирин. Удивлена она не была, как будто ожидала от меня подобного рассказа. — Ещё Подчинение Крови.

— Да, — я кивнула, в свою очередь не удивившись тому, что ректор в курсе — наверняка эту информацию «сдал» ей Норд. — И я не… не… — Я замолчала, закусив губу. Какая-то мысль настойчиво пыталась пробиться сквозь стену из опасений и страхов, но последние пока были сильнее.

— Шани… — проговорила Эмирин медленно, словно была не уверена, что поступает правильно. — Тебя ведь интересует вопрос, почему твоя мама не вернулась, чтобы попросить прощения?

— Конечно, — ответила я тихо, ощущая, как сердце убыстряет свой ход. Оно колотилось будто в горле, мешая мне дышать. — Дрейк сказал — она не вернулась, потому что не могла. Вы… думаете, что мои сны — это ответ на вопрос?

— Верно.

Честно говоря, яснее не стало.

— Я всё равно не понимаю. Да и… почему не ответить прямо?

— Прямо — это как? Ты видишь в своих снах прошлое. Если Триш ни с кем не говорила о причинах, то тебе просто нечего увидеть. Ты видишь то, что имеет отношение к причине, по которой она не вернулась, но придётся поломать голову, чтобы выяснить ответ.

— И вы не станете помогать мне его искать?

Эмирин улыбнулась и в третий раз ответила:

— Верно.

— Почему?

— Это слишком опасно, по крайней мере сейчас. Но со временем ты всё узнаешь, наберись терпения. И в целом… Шани, я думаю, главное — это не подробности хитросплетений заклинаний, которые влияли на Триш, а то, что ты понимаешь, — она не струсила.

Я опустила голову и негромко призналась:

— Я не уверена… простите, профессор.

— Тебе не за что извиняться. Я понимаю тебя. — В голосе Эмирин слышалась улыбка, а я не понимала: как она вообще может улыбаться после того, что с ней и её ребёнком сделала моя мама? Как это можно простить? Я не представляла. Мне кажется, если бы кто-то поступил так со мной, моя любовь умерла бы тут же. — Триш было стыдно, но трусость здесь ни при чём.

— Но вы же не знаете этого точно, — возразила я, так и не поднимая головы. — Вы просто верите в это, но вы не знаете точно!

— Знаю.

Я всё же подняла глаза — и наткнулась на светлый и такой ясный взгляд, что задохнулась. Слёзы душили, стиснув грудь, было горько и смертельно обидно, что мама так и не нашла в себе сил вернуться. Она ведь была гениальной, неужели за столько лет она не сумела разрушить влияние каких-то дурацких заклинаний?!

Эмирин протянула руку, погладила меня по щеке, и я беспомощно всхлипнула.

— Шани, в тебе сейчас говорит обида на то, что твоя мама оказалась не идеальной. Я знаю, как это бывает, и это пройдёт. Ты разочарована в ней, потому что думала, будто знаешь её — а оказалось, что нет. Но у меня другой случай. Я знала Триш и её способность совершать необдуманные, импульсивные поступки — и то, что я не подумала о таком развитии событий, и моя ошибка тоже. Я не снимаю ответственность с неё, но я, в отличие от тебя, никогда не была разочарована в Триш. Однако так же, как и ты, я продолжаю любить её. И моя уверенность в том, что я утверждаю — она не струсила, — основана на этой любви. Так всегда проявляется это чувство. Мы верим в тех, кого знаем и любим.

С каждым произнесённым словом мне, с одной стороны, становилось легче, потому что я начинала понимать Эмирин. А с другой… я осознавала, что вряд ли когда-нибудь достигну подобной мудрости. Мне по-прежнему хотелось хорошенько треснуть маму за то, что она натворила двадцать лет назад. И я не сомневаюсь, что мне будет хотеться этого ещё долго.

— Ну что, — улыбнулась ректор, и глаза её отчего-то задорно сверкнули, — выпускаем Дамира и Дин из ванной?

— А-а-а… — Я открыла рот. — В смысле?..

— Я держу их там уже минут пять, — призналась Эмирин и пожала плечами, заметив мой изумлённый взгляд. — Они должны были выйти раньше, но нам с тобой необходимо было договорить.

— Конечно выпускать! — Я даже с места вскочила, представив, как мои друзья томились в ванной, пока мы с ректором разговаривали, по сути, ни о чём. Она ведь ничего так и не объяснила про мои сны.

— Не переживай, — хмыкнула Эмирин. — Они там не скучали.

Она сказала это с такой понимающей улыбкой, что я даже немного смутилась.

Встретив друзей, которые были в лёгком шоке оттого, что какое-то время дверь ванной не открывалась, я упорхнула мыться сама и долго тёрла спину щёткой, рассуждая об услышанном. Нет, не о маме и её поступках — о своих снах.

Заклинание «огненный цветок» никак не могло повлиять на возможность вернуться, а вот Подчинение — могло. Наверное. Я знала об этом заклинании преступно мало, но помнила, что оно напоминает магию Разума. Значит, здесь идёт речь о способности кем-то управлять. Но тут возникал вопрос — почему, если Триш можно было управлять, её не заставили, допустим, покончить с собой? Или там управление ограничено? Надо выяснить.

Что же касается «огненного цветка», то у меня было предположение, что с его помощью Эдриан убил маму. Однако непонятно, как он сам тогда умудрился остаться в живых? Там же умирают оба — и тот, кому предназначается заклинание, и тот, кто его насылает. «Связь должна быть двусторонней» — наверное, об этом. Но мама погибла, а Эдриан жив. Как так?

Я вздохнула и мысленно попросила послать мне ещё какой-нибудь сон, чтобы я могла разгадать все эти загадки. Должно же ещё что-то быть в жизни Триш, что рассказало бы мне об этих заклинаниях?

Наследный принц Дамир

— Я передумала, — сообщила Эмирин сразу, как за Шайной закрылась дверь, ведущая в ванную, и наследник тревожно переглянулся с Дин. Он не знал, насчёт чего могла передумать тётя Эм, но сомневался, что это сулит им что-то хорошее. — Мы сделаем немного иначе, но, полагаю, так будет даже лучше, по крайней мере, твоему дяде, Мир, мысль понравилась. Подойди-ка ко мне, Дин.

Рональдин, на которой сейчас был надет только халат, потеребила завязки и спросила:

— Может, мне сначала переодеться?..

— Ни к чему, — махнула рукой ректор. — Чуть позже переоденешься. Иди сюда.

Дин шагнула вперёд, и Эмирин взяла её за руку, улыбнулась, заглядывая в глаза.

— Будет немного больно, волчонок. Но недолго. — Она подняла ладонь, бело-серой вспышкой сверкнуло серебро, и Дин сдавленно вскрикнула, но не отшатнулась. Эмирин медленно погружала ей под ключицу маленького, но острого паучка — артефакт, усыпанный драгоценностями.

Дамир уже видел этот ритуал однажды — в тот день, когда его самого превратили в девочку. Но со стороны всё это выглядело ещё отвратительнее — и сам артефакт, который медленно входил в тело, как нож в масло, и казалось, что паук перебирает лапами, прокалывая кожу; и льющаяся из ранки кровь, которая отчего-то не прекращала течь, несмотря на регенерацию оборотней; и даже напевное заклинание, которое читала Эмирин. Хотя голос у неё был красивый, само сочетание звуков отчего-то вызывало дрожь.

А когда вместо Рональдин перед ректором неожиданно оказалась Мирра, Дамир чуть не сел от удивления.

— Кхм, — он кашлянул в кулак и посмотрел на Эмирин с недоумением. — В чём смысл двоих меня, тётя Эм?

— Двоих и не будет. — Женщина улыбнулась, глядя на то, как Дин поворачивается к зеркалу и вытаращивает глаза. — Будет одна. Она. А ты… будешь собой.

— Кем? — Дамир даже не понял.

— Собой, — повторила ректор терпеливо и понимающе. — Тебе проще быть собой, чем Дин — тобой, и ей проще играть роль выдуманной Мирры, чем реального Дамира. Поэтому мы с твоим дядей скорректировали план. Так не только проще, но и приятнее, правда? Платье не надо надевать.

— Ох, — выдохнула Рональдин, проводя ладонями по щекам и ощупывая нос. — Мама, это же кошмар. Если мне сейчас так странно и непривычно, то каково же было…

— Мне было ужасно, — буркнул Дамир, нахмурившись. — Да и до сих пор неприятно. Тётя Эм, я не понимаю… Почему вы с дядей не решили сделать так сразу? Отчего передумали?

— Безопаснее для тебя было бы по-прежнему использовать личину. С одной стороны, да, а с другой… Вероятность того, что Дин неверно сыграет тебя и этим разрушит наши усилия, весьма велика, даже с учётом моей магии Разума. Данита слишком хорошо тебя знает. И может успеть высказать свои предположения о подмене прежде, чем я смогу поработать с её подсознанием. Всё понятно?

— Да, — кивнул Дамир, но тут же исправился: — Почти. Сама Дин, получается, на балу будет отсутствовать, а по какой причине?

— Почему же, Дин будет на балу, — ответила Эмирин, посмотрела на их вытянувшиеся лица и засмеялась: — Волчата, это элементарно — да, её не будет, но на следующий день все станут думать, что видели Дин то там, то тут. И даже с кавалером.

— Ты всех зачаруешь, мам? — протянула Рональдин понимающе, и Эмирин подтвердила:

— Верно. А теперь… Волчонок, я заберу у тебя Дамира, а ты начинай собираться потихоньку. Чуть позже я приду опять, принесу кое-что для тебя и Шайны.

— Хорошо, — вздохнула Дин и пожаловалась: — А я так мечтала надеть то платье, которое купила в городе…

— То, которое висит сейчас в шкафу слева, ещё лучше, — усмехнулась ректор, и её дочь чуть посветлела лицом.

Спустя несколько секунд Дамир и Эмирин, воспользовавшись амулетом переноса, оказались во дворце, и наследник, оглядевшись, узнал свои покои. Хотя произошло это не сразу — спустя столько месяцев он умудрился забыть, как выглядят его комнаты. Да и как он сам выглядит, не забыл ли?

— Приветствую, племянник, — донеслось из кресла, что стояло у окна, и Дамир, развернувшись, увидел поднимающегося дядю Велдона. — Рад видеть тебя в добром здравии. Эм?..

— Сейчас.

Наследник не успел сообразить, что происходит, как Эмирин подошла к нему, разорвала когтями ткань, коснулась ладонью того места, где под кожей находился меняющий внешность артефакт, — и Дамир вздрогнул, ощутив резкую вспышку обжигающей боли, которая мгновением позже сменилась прохладой и чем-то безумно приятным, ленивым, неспешным…

— Можно было и заклинанием, — проворчал дядя, глядя на то, как Эмирин аккуратно зализывает ранку, оставшуюся после извлечения артефакта. — Балуешь мальчишку.

— Не бухти, Вел, — фыркнула ректор. — Заклинанием дольше, и потом ещё с полчаса шрам саднит. Как ты себя чувствуешь, Мир?

Как он себя чувствует?.. О-о-о…

— Прекрасно, — выдохнул Дамир и даже прослезился. — И хорошо, что я в халате, а то наряд Мирры был бы мне маловат.

— Мы бы его сняли тогда.

— Всегда мечтал оказаться перед тобой голым, тётя Эм, спасибо, — пошутил Дамир, и она засмеялась, весело сверкнув глазами. — А в чём я, кстати, пойду на бал? Я как-то и не интересовался…

— Вон. — Дядя Велдон махнул рукой на кровать за спиной Дамира, и наследник обернулся.

Парадный костюм. Кипенно-белая рубашка и такие же брюки, алый мундир с золотым шитьём, кожаный ремень с золотой пряжкой и гербом Эрамира — всё это было до боли знакомо Дамиру, и раньше он скривился бы, увидев парадную форму, но не сейчас. А сейчас, после нескольких месяцев хождения в образе девочки, наследник был готов пойти на бал в чём угодно, лишь бы только не в платье. Такая же форма имелась и у дяди Велдона, только у него, как у императора, она вся была алой, и золотого шитья на ней было гораздо больше.

— Прекрасно, — выдохнул Дамир, чувствуя себя почти пьяным. Неужели он сегодня до конца дня будет собой?! — Мне… переодеваться?

— Подожди, — строго сказал дядя, подходя ближе. Оглядел его с ног до головы, заглянул в глаза, будто искал там что-то, усмехнулся и продолжил: — Совсем ты вырос. Кажется, только вчера лежал в колыбельке, слюни пускал и сосал кулачок. А сейчас смотрю — взрослый, серьёзный, и на своего отца так похож, что глазам больно.

— Ты это к чему, дядя Велдон? — поинтересовался Дамир осторожно. Сколько он себя помнил — никогда у императора не было подобных приступов сентиментальности. И просто так что-либо он никогда не говорил.

— Ответь на вопрос, Мир. — Лицо дяди вдруг ожесточилось, и глаза сверкнули сталью. — Что ты будешь делать, если останешься без меня?

Однажды в далёком детстве Дамир упал с дерева головой вниз, и до сих пор наследник помнил то ощущение — когда земля, приближаясь, резко бьёт по лбу и на насколько мгновений теряешь ориентацию в пространстве. Всё вокруг кружится, трясётся, и не знаешь, что делать, и голова болит.

Сейчас он испытал нечто похожее.

— Без… — пробормотал он обескураженно. — Это… как?

— Обыкновенно. — В голосе дяди слышалась ирония. — Я не вечен, к счастью. Но ты не ответил, Дамир. Что ты будешь делать, если меня не станет?

Ориентация в пространстве никак не находилась, но он всё же смог выдохнуть то единственное, что было возможно сказать, не вдаваясь в детали:

— Править.

Дядя Велдон улыбнулся и кивнул.

— Хорошо. Я доволен. На будущее, запомни — абсолютно доверять ты можешь только главному придворному магу и Эмирин. Полковнику Корзо — частично. Он не предаст, если не заставят, но всегда есть риск, что найдутся рычаги воздействия.

— Дядя… ты не пугай меня, — пробормотал Дамир, действительно ощущая, как страх схватывает сердце ледяной рукой. — Ты думаешь, что…

— Я предупреждаю, — перебил его Велдон жёстко. — Предупреждаю, чтобы не было сюрпризов. Я знаю, как велик соблазн рассказать что-либо близким людям, но этого нельзя делать.

— Ты про Даниту?

— Не только. — Конкретизировать император не стал, но Дамир понял и так — император имел в виду в том числе Рональдин и Шайну. — Пойдём, Эм, дадим моему племяннику возможность нормально собраться. Не торопись, время ещё есть.

Они вышли, и наследник медленно опустился на кровать, едва не придавив безупречно выглаженную одежду. Изнутри, будто червяк яблоко, его грызло дурное предчувствие.

Шайна Тарс

Когда я, распаренная и расслабленная, выбралась из ванной в нашу комнату, там оказалась только Мирра. От неожиданности я даже остолбенела, неуверенно кутаясь в халат, — давненько я не видела Дамира в подобном образе… Эмирин изменила настройки артефакта? Или, что вероятнее, это не Дамир?

— Дин? — неуверенно переспросила я, глядя, как она таращится в открытый гардероб. — Это ведь ты, верно?

— Угу, — она кивнула, продолжая пялиться в шкаф. — Мама передумала. Так что я сегодня буду выглядеть вот так. И платье… Она приготовила мне платье, представляешь? Такое красивое-е-е…

— Красивее, чем то, которое ты купила в городе? — поинтересовалась я, подходя ближе. Дин кивнула и вытащила наружу…

Да. Не могу сказать, что я специалист по красивым платьям — принцессу точно не переплюну, — но здесь и не нужно быть специалистом, чтобы понять: перед тобой нечто безумно дорогое и страшно элегантное. Светло-голубой жёсткий верх, расшитый серебристой нитью, открытые плечи, пышная юбка, похожая на облако, — сказочно красиво. В детстве у меня была книжка про принцессу, вот на обложке главная героиня была изображена в похожем платье.

— Это лиарис, — прошелестела Дин, с благоговением проводя ладонью по ткани. — Тёмноэльфийская ткань, она…

— Да, я помню. Коул мне из неё платье на день рождения подарил. Я его, кстати, так и не померила.

— Платье из лиариса можно не мерить, ткань всегда садится по фигуре, — машинально заметила подруга, но тут же подняла голову и посмотрела на меня удивлёнными глазами Мирры. — Ты… даже не мерила?! Шани! Ты просто… Ну как так можно! И не сказала нам ничего!

— Почему? Сказала. Я говорила, что Коул подарил мне платье.

Дин хлопнула себя ладонью по лбу и простонала:

— Показывай!

Я не заглядывала в коробку с подарком Коула со времён дня рождения — не до того было. Ну что поделать, если я по большому счёту равнодушна к тряпкам? Могу посмотреть и померить, но с таким трепетом относиться к платью, как только что продемонстрировала Дин, точно не стану. Хотя пример неудачный — она восхищается артефактом, а не одеждой. Как я понимала, лиарис — это по сути материал для изготовления вещей, которые отталкивают магию и служат хозяину дополнительным щитом.

— Ох! — выдохнула Дин, как только я сняла крышку. — Белое, Шани!

— Белое, — я кивнула и тут же напряглась: — Так, только не говори мне, что белый цвет у тёмных эльфов символизирует какое-нибудь согласие на брак или вовсе беременность?!

— Нет, — подруга засмеялась. — Просто красиво и празднично, да и я никогда не видела тебя в белом. Давай-ка переодеваться скорее!

— А разве пора?

— Конечно!

Что ж, и Дин, и Коул сказали правду — платье село идеально, будто было сшито на меня. У него не имелось такой пышной юбки, как у платья Дин, — ткань облегала фигуру второй кожей, и только несколько слоёв полупрозрачного материала обеспечивало хоть какой-то объём. Рукава здесь были, но совсем небольшие и почти прозрачные, а вот декольте — глубокое… непривычное. Но сильнее всего мне понравилась именно ткань, словно светящаяся изнутри каким-то лунным светом, тоненькая, невесомая. Если бы платье не сшили из нескольких слоёв ткани, она бы просвечивала. А так — только интриговала.

— Шани-и-и… Ты просто…

Я и сама видела, что выгляжу замечательно, но и Дин не отставала. Хоть она и была сейчас в образе Мирры, видимо, этот факт не слишком портил ей настроение. Вот я бы расстроилась, а Дин… хотя, возможно, она даже испытала облегчение. Притворяться Миррой будет легче, чем строить из себя Дамира.

— Ты тоже ничего, — улыбнулась я, рассматривая подругу в непривычном образе. Он словно плыл, размываясь, и мне чудилось, будто сквозь черты Мирры проступает знакомое лицо Дин.

— Ну спасибо, — хмыкнула она и отпихнула меня от зеркала. — Однако в наших нарядах кое-чего не хватает, тебе так не кажется?

— Чего? — Я оглядела себя. Вроде всё на месте…

— А туфли? Ты собираешься босиком идти на бал? Мои-то в шкафу под платьем, а твои где?

— Ой…

Я растерянно пошевелила босыми ногами. Вот я кукушка… Рассчитывала на платье, подаренное Коулом, а про туфли-то и думать забыла! И как теперь быть?

— Может, сбегать в город… — пробормотала я, и, судя по лицу Дин, она хотела в этот момент высказать мне всё, что думает по поводу моей безалаберности, но не успела — от двери послышался негромкий и спокойный голос ректора:

— Не нужно никуда бежать, Шайна.

Мы и не слышали, как открылась дверь и в комнату вошла Эмирин, — то ли проделки академии, то ли просто были увлечены рассматриванием себя в зеркале гардероба. А она уже стояла в центре комнаты, недалеко от нас, и протягивала мне… да, туфли. Белые, на маленьком каблуке и будто бы сделанные из тонкого кружева, расшитого мелкими жемчужинами.

— Возьми, — произнесла Эмирин ласково, видя, что я не спешу протягивать руки и радоваться. — Когда-то эти туфельки принадлежали Триш, мы вместе покупали их в Арронтаре, и она несколько раз надевала их на балы в честь дня открытия академии. Теперь они твои.

Я сглотнула. У меня не осталось маминых вещей, кроме медальона, а тут Эмирин дарит такое сокровище… Их лучше не носить, а поставить в шкаф!

— Не выдумывай, — произнесла ректор строго, видимо уловив эту мысль на моём лице. — Бери и надевай. Вещи нужны, чтобы их носить, а не хранить по углам. Триш не любила туфли, но эти ей нравились. Надевай.

Она поставила туфли передо мной, и делать было нечего — пришлось послушаться. Туфли подошли идеально и оказались мягкими, словно тапочки, — в таких не грех и протанцевать весь вечер.

— Отлично, — удовлетворённо кивнула Эмирин. — А теперь я вас обеих причешу так, чтобы Дамир и Коул глаз не могли оторвать. Начнём с тебя, Дин. Садись на кровать…

Я не заметила, как пролетел ещё час, — так интересно было смотреть, как ректор причёсывает Рональдин, точнее, Мирру, а потом ощущать, как пальцы Эмирин порхают уже по моим волосам, и сгорать от любопытства. Рыжие волосы Дин ректор уложила на голове причудливой короной, обнажив тонкую шею, и с такой причёской моя подруга выглядела одновременно беззащитной и величественной. У меня был другой образ — Эмирин оставила волосы частично распущенными, и они струились по плечам и спине чёрной густой волной, а частично заколола на затылке красивой серебряной заколкой в форме веточки с листьями. У Дин в волосах тоже были украшения, но другие, они напоминали паутинку, усыпанную мелкими драгоценными камнями — словно каплями росы.

Потом Эмирин колдовала над нашими лицами. Мне впервые делали макияж, но я часто наблюдала, как рисуют себе лица девочки в борделе — у ректора получалось иначе. Быстрее, легче, и результат оказался почти невидимым — будто и не было на наших лицах ни крема, ни туши, ни румян, ни помады. Она только подчеркнула естественные черты, заставив их быть ярче и выразительнее, но не выделяться до такой степени, чтобы краску было заметно.

— Прекрасно, — удовлетворённо кивнула Эмирин, оглядывая нас с Дин. — Сразим ваших мальчиков наповал. Остался последний штрих — маски.

— Маски? — удивилась я, и подруга хихикнула.

— Шани, ну ты что! Столько времени обсуждали это! Ты забыла, что бал — маскарад?

Я не то чтобы забыла, я и не помнила…

— Формальность, — махнула рукой Эмирин. — Просто традиция. Так когда-то всё начиналось, так и продолжается… Эсса, перенеси сюда коробки с масками.

Мы даже опомниться не успели, как на наши кровати приземлились упавшие словно с потолка небольшие коробочки — белая и зелёная. И маски внутри тоже оказались в цвет наших платьев, только моя — кружевная, а у Дин — из гладкой ткани, но с пёрышками по бокам.

— Надевайте и выходите. Вас уже ждут.

Удивительно, но, услышав это, я немного испугалась. Нет, не Коула, о нём я не думала вообще, — я испугалась, что не смогу поддерживать столь нежный образ, созданный Эмирин, и обязательно где-нибудь напортачу. Споткнусь, упаду, сяду, не разгладив юбку, буду слишком громко говорить или смеяться… Никогда не думала об этом, но платье, оказывается, обязывает.

— И ничего не бойтесь, — сказала ректор, будто прочитав мои мысли, и легко подтолкнула нас с Дин к выходу из комнаты общежития.

За дверью обнаружился только Коул. Оно и понятно, негоже принцам в коридоре торчать, да нам и его хватило. По крайней мере, мне — точно. Никогда не видела у него такого удивлённо-восхищённого лица и таких возбуждённо блестящих глаз, и надеюсь больше не увидеть. Слишком уж неловко стоять под таким взглядом и ждать, когда у твоего кавалера вновь заработают мозги.

— Шани, ты…

— Здесь ещё Мирра есть, — перебила я эльфа. — Про неё не забудь сказать.

— Да, но…

Дин хихикнула, и я закатила глаза.

— Ладно, я поняла. Пойдём, что ли?

— Пойдём? — переспросил Коул с недоумением. — А где Рональдин и спутник Мирры?

— Дин будет позже, — ответила подруга, не дрогнув. — И мой, хм, спутник — тоже. Мы можем спускаться, Коул. Кстати, а давай мы с Шайной тебя под руки возьмём? Будешь круче всех — сразу с двумя девушками на бал придёшь.

— Темните вы что-то, — покачал головой эльф. — Но ладно, позже так позже. Цепляйтесь.

Мы переглянулись, улыбнулись и разошлись по разные стороны от Коула — я справа, Дин слева. Взяли его под руки и зашагали по направлению к лестнице.

Через полминуты эльф не выдержал и поинтересовался:

— Ну, а я вам как, девочки?

Чёрный фрак, чёрные брюки, чёрная рубашка и ботинки… И конечно чёрная же маска. Всё было расшито серебряной нитью и выглядело, что называется, богато, но всё равно — ску-ко-та.

— Отлично выглядишь, — кивнула Дин, и Коул посмотрел на меня. А я что? Правильно — я сказала правду:

— Да ты такой всегда почти. Весь в чёрном. Я ещё понимаю, надел бы белое или розовое…

— Шайна… — простонали оба, а потом хором расхохотались. Причём смеялся даже эльф! Я думала, он надуется, обидится, а он расхохотался. С ума сойти, до чего я его довела!

— Традиционная одежда нашей расы для мужчин как раз чёрного цвета, — пояснил Коул, отсмеявшись, и погладил меня по руке. — А вот для девушек белого.

— Так и знала, что ты не просто так мне это платье подарил.

— Конечно, не просто так. Я хотел, чтобы ты со мной на бал пошла, а иного способа вытащить тебя туда я не видел. Вот и подарил. И, по-моему, тебе грех жаловаться — платье и ты в нём выглядите восхитительно.

— Спасибо, — буркнула я, и тут перед нами возникла дверь. Причём — абсолютно незнакомая дверь. Высоченная, как минимум в два моих роста, деревянная, с причудливым витражом в центре. Витраж изображал академию и парк вокруг неё, всё было в осенних цветах — красном, жёлтом, оранжевом, — и производил очень радостное, праздничное впечатление.

— Эта дверь появляется здесь только во время бала в честь Дня открытия академии, — пояснила Дин тихо, явно подзабыв, что сегодня она в роли Мирры, которая вряд ли может знать такие вещи. Но Коул, слава Дариде, не обратил на это внимания. — Она исчезнет после отбоя.

— Что-то никого нет, Мир, — напомнила я подруге её нынешнее имя. — Не будем ждать здесь, идём?

— Да, — она кивнула и посмотрела на меня с благодарностью. — Идём!

Открывать дверь не пришлось — створки распахнулись сами, явив нашим взорам огромный зал, раза в три-четыре больше привычной столовой, с высокими потолками, узкими окнами, шпилями уходящими вверх, в которых вместо обычных стёкол вновь оказались витражи. Каждый витраж был как картина, которую хотелось рассматривать, но целого года бы не хватило все их рассмотреть: здесь были и парк, и сама академия, и полигоны, на которых проходили занятия, и даже императорский дворец. И всё такое яркое, красочное, как из книжки с детскими сказками.

Коул потрясённо пробормотал нечто по-тёмноэльфийски, и я решила, что это значит: «Обалдеть». Ну или нечто с тем же смыслом.

— А светильники, светильники-то… — прошептала я, задирая голову и глядя на полукруглые конструкции, похожие на чаши с водой, только вместо воды — огонь. Эти своеобразные чаши-фонарики летали по воздуху высоко над нами и периодически вспыхивали, выбрасывая наружу столп белых искр. Искры разлетались, увеличивались, превращаясь в разноцветных бабочек — и те ещё минуты две порхали по залу, садясь на плечи то одному студенту, то другому.

— А пол, Шайна, пол! — выдохнула Дин, и я опустила голову. Привычного паркета тоже больше не было — пол темнел бархатным покрывалом неба с россыпью мелких мерцающих звёздочек. Небо под ногами…

— Даже ходить боязно, — хмыкнул Коул и, повернув ступню, постучал ребром ботинка по полу. Звук был обычный. — Отличная иллюзия.

— Эй, ребята! — послышался откуда-то сбоку радостный визг Даниты, и секунду спустя перед нами стояла она сама под руку с Эваном. Пепельно-розовое платье с большим количеством оборок и бантиков превратило принцессу в трогательный нежный цветок, сходство с которым усиливала жемчужная диадема, украшенная живыми цветами. Эван, чей камзол был светло-зелёного оттенка, а брюки и рубашка — кремовыми, смотрелся рядом с Данитой кусочком кустика, рядом с которым расцвела прекрасная пепельная роза.

— Отлично выглядишь, Нита, — сказали мы хором с Дин и Коулом, и карие глаза принцессы лукаво сверкнули из-под кружевной маски в цвет платья.

— Вы тоже! Особенно Шайна. Я её даже не узнала!

Комплимент в стиле принцессы — то ли комплимент, то ли гадость, не поймёшь.

Но как-либо ответить у меня не было возможности, поскольку неожиданно будто бы из самих стен раздался громкий голос академии:

— Студенты, преподаватели и гости, освободите центр зала.

Хохот, смешки и разговоры сразу сменились ожидающей тишиной и шелестом одежды — все, повинуясь приказу, начали расходиться, расширяя пустое пространство в центре помещения.

И я ни капли не сомневалась, что через несколько минут мы сможем наконец увидеть Дамира.

Наследный принц Дамир

Эмирин и дядя Велдон вернулись спустя час — наследник как раз успел спокойно переодеться и какое-то время просто сидел в кресле, пялясь в потолок и наслаждаясь ощущениями собственного тела. Ему нравилось чувствовать себя собой и до крика не хотелось возвращаться в тело Мирры, но говорить об этом вслух было бессмысленно, поэтому Дамир промолчал.

Император напоследок пожал племяннику руку и улыбнулся, глядя в глаза со своей обычной прямотой и жёсткостью.

— Удачи, Мир. Не теряй головы.

— Постараюсь, — пробормотал Дамир и шагнул к Эмирин, чтобы воспользоваться парным амулетом переноса.

Рывок, несколько мгновений темноты — и свет ударил по глазам, а тишина — по ушам. Зал, заполненный студентами и преподавателями академии, замер, и несколько секунд в воздухе царила такая тишина, что Дамиру подумалось: может, он оглох? Но тут окружающие разом выдохнули, заставив завибрировать воздух, и наследник усмехнулся уголками губ — нет, не оглох. Просто никто не ожидал, что он появится здесь.

— С днём академии, дорогие мои, — произнесла ректор негромко, но Дамир был уверен, что слышно в любом уголке огромного зала. — Я не стану долго говорить, скажу лишь пожелание: пусть этот год будет щедрым на достижения и хорошие оценки. И скупым — на ваше плохое поведение. — Она улыбнулась и развернулась к Дамиру лицом. — А теперь мы с его высочеством открываем вечер. Музыку!

При первых же звуках традиционного эрамирского кадирсона — танца, которым обычно открывали балы — наследник шагнул к Эмирин, взял её за руку и повёл в плавном танце, кружась по залу. Мимо мелькали лица… но знакомых среди них пока не было. Где же Шайна и Дин?

— Они здесь, — шепнула Эмирин, сжав ладонь Дамира. Танцевала она превосходно, без малейшего напряжения, уверенно и свободно. Её тело в руках наследника казалось гибким и упругим. Дин была другой, более мягкой и уютной, податливой. — Скоро увидишь. Отлично танцуешь, Мир.

— Ты тоже, тётя Эм. Я просто опасаюсь, что не разгляжу… а я ведь должен сразу подойти к своей спутнице, иначе меня сметут желающие ею стать.

— Не сметут. Не волнуйся.

— Ты не дашь?

Она кивнула, и Дамир, мгновение поколебавшись, всё же решился, пользуясь случаем, спросить о том, о чём давно собирался:

— Скажи… ты ведь можешь заставить кого угодно сделать что угодно. И узнать, что хочешь, заглянув в мысли. Если вы с дядей знаете, кто хочет получить трон, отчего ты просто не заставишь его признаться?

— Это не так легко. Речь идёт о сильном маге, который знаком с моей магией Разума и умеет от неё защищаться настолько хорошо, что попытка подчинить его своей воле, скорее всего, закончится плохо и он попросту сойдёт с ума или вовсе погибнет. Мало того, что подобный исход дела нежелателен для меня — маги Разума не должны убивать, иначе могут лишиться силы, — так ещё и твой дядя может получить войну с тёмными эльфами.

— С тёмными эльфами… — протянул Дамир, и Эмирин понимающе улыбнулась.

— Не волнуйся, Мир. Мы поймаем его, но иначе.

— Скорее бы…

Она засмеялась, и тут мелодия завершилась. Наследник отошёл в сторону, коротко кивнул, как полагалось по этикету, огляделся и сразу наткнулся взглядом на улыбающуюся Шайну и взволнованную Дин в образе Мирры. А потом заметил и Даниту, красную от возмущения, и удивлённо-любопытного Эвана рядом с ней, и невозмутимого Коула, который на него даже не смотрел — он глядел на Шайну, и взгляд этот Дамиру не понравился. Слишком много в нём было по-настоящему жадного, тёмного, тяжёлого. Коул и раньше смотрел на Шайну со всей страстью влюблённого эльфа, но сейчас это была уже не совсем страсть, а одержимость какая-то. Дамир даже сделал себе заметку в уме следить за подругой более пристально, однако привлекать к этому внимание в эту же секунду или делать замечание Коулу наследник не собирался. Ни к чему портить праздник.

Он медленно пошёл вперёд, краем уха слыша, как волнуется толпа окружающих его студентов. Если первый танец открывали они с Эмирин, то теперь и он, и ректор должны были сменить партнёров, выбрав себе спутников до конца вечера, и пригласить их на танец. После этого приглашения танцевать смогут и все остальные.

— Прошу, — улыбнулся Дамир, протягивая руку Дин и смертельно жалея, что не может видеть её настоящую. Вокруг разочарованно застонали, кто-то даже зашипел, но быстро замолчал — скорее всего, Эмирин постаралась, заткнув нежелательные звуки.

— С удовольствием, — ответила на улыбку Дин, принимая руку, и сделала шаг вперёд, почти падая в объятия наследника. Мелькнула широченная ухмылка Шайны, пронеслась перед глазами недовольная мордашка сестры — и вновь заиграла музыка, унося Дамира и Дин в центр огромного зала.

Шайна Тарс

Я была так рада за них! Пусть недолго и не совсем полноценно — всё же Дин сегодня в роли Мирры, — но они побудут вместе как мальчик и девочка, а не как две девочки. Только за эту возможность для моих друзей я была готова простить этому балу что угодно, даже наличие Коула под боком.

— Пойдём танцевать, Шани? — Лёгок на помине. Танцевать пока не было настроения, по правде говоря, мне больше хотелось есть. Мы же не обедали, а время уже перевалило за пять часов вечера. Я понимаю, другие девочки и не стали бы обедать в преддверии бала, но не я.

— А еды тут нет? — Я огляделась. Вокруг все выходили танцевать, буквально улетали, как по осени на юг улетают утки, взмахивая крыльями и уносясь прочь от унылой серости пруда.

— Да не видно что-то, — ответил Коул, хватая меня за руку и разворачивая лицом к себе. — Шайна, пойдём. Смотри, все танцуют. Мы же не будем тут с тобой стены подпирать?

— Ладно, — проворчала я, думая, что, если после первого же танца не найду нигде еды, придётся искать ректора и интересоваться у неё насчёт ужина. А пока придётся танцевать. — Эй! Не прижимай меня так плотно к себе, в этом танце не нужен подобный контакт. Это же вирш!

— Я думал, ты не умеешь, — откровенно соврал Коул, и я фыркнула. Ага, конечно, так я и поверила. Он просто любит руки распускать.

Танцевал эльф превосходно, гораздо лучше, чем все мои прошлые партнёры. Мы с девочками в борделе иногда устраивали вечера для своих, в основном в день чьего-нибудь рождения, и танцевали между собой всё, что хотелось. Но никто не вёл меня так же хорошо, как Коул. Надо отдать ему должное — я получала откровенное удовольствие от танца, даже голод отступил.

— Удивительно, — пробормотал эльф, глядя куда-то за мою спину. — Хотя…

— Ты вообще о чём? — не выдержала я, посмотрев на его задумчивую физиономию.

— О наследнике, разумеется. Здесь присутствует весь первый курс, никто не пропустил бал. Да и второй вроде бы… Если его высочество учится в академии под чьей-то личиной, то сейчас невозможно сказать, под чьей именно — все студенты на месте. Хотя, скорее всего, кто-то из них — иллюзия ректора.

Мне безумно хотелось спросить, где Коул видит Дин — я-то её не видела! — но я сдержалась. Вместо этого поинтересовалась:

— Почему ты так думаешь? Может, то, что наследник здесь учится, — это вообще дезинформация? А на самом деле император по-прежнему прячет его во дворце.

— Хм… В принципе, и такой вариант существует, но я всё же думаю, что Дамир где-то среди нас.

— Почему?

— Не знаю. Интуиция, наверное. Сложно представить, что император будет прятать наследника, а Даниту отправлять учиться, подставляя под удар.

— А почему нет? Неплохой план, между прочим. Да и…

— Я сейчас больше интересуюсь другим, — перебил меня Коул и посмотрел в глаза так испытующе, будто собирался читать мои мысли. — Почему принц выбрал Мирру? Ты что-нибудь знаешь об этом, Шани?

— Не знаю, — я решительно мотнула головой. — Но могу предположить. Его высочество знаком с Дин, она дружит с Миррой, вот и сосватала её через маму. Должен же он был с кем-то прийти?

— Но почему не с Дин?

— Так её ведь уже пригласили!

Судя по задумчиво-неуверенному взгляду, я Коула не убедила. Плохо. С другой стороны, до чего он может додуматься? Что Мирра — это Дин, а Дамир в другие дни, кроме этого, — Мирра? Да ну, бред. В такое сложно поверить, даже если много выпить. Мальчика превратили в девочку! Ещё и принца! Это же ужас.

— Любопытно, что по этому поводу думает Данита… — протянул Коул, и я фыркнула.

— Ничего хорошего. Обижена, и так далее.

— Я про другое. Мне интересно, что она захочет теперь предпринять. Она же пыталась найти Дамира, интриговала всячески.

— Всячески — это как?

Я что-то не помнила никаких особенных интриг со стороны принцессы.

— Во-первых, помнишь свой день рождения и толпу приглашенных, которые тебе были не особенно нужны? Это она подстроила, хотела посмотреть поближе на тех, у кого три Источника, как у её брата.

Вот же глупость. И как это помогло бы Даните разглядеть Дамира? Ерунда какая-то.

— И во-вторых… помнишь тот вечер, когда на принцессу напали?

Я кивнула, открыла рот, чтобы спросить, при чём здесь это… и вдруг осознала. Странно, что я не поняла этого ещё тогда… Хотя, нет, я понимала, просто никак не могла поверить, что можно организовать «покушение» на самого себя, чтобы заставить брата выйти из тени.

— Некоторые дети, пытаясь привлечь внимание, кидаются на пол и орут дурным голосом, — пробормотала я, вздохнув. — Очень напоминает…

Коул засмеялся.

— Да, ты права, типичное поведение избалованного ребёнка.

Тут музыка начала стихать, мы остановились, и почти сразу народ вокруг стал возбуждённо переговариваться, охать и ахать. Прислушавшись, я уловила слово «еда» и чуть не подпрыгнула.

— Еда? Где?

— Да вон. — Коул кивнул за моё плечо, и я обернулась. Возле стены с одной стороны зала появились столы с угощениями! Ура, какое счастье! — Пойдём?

— Нет! — Эльф удивился, и я пояснила: — Побежим!

Принцесса Данита

Она не ожидала, что Дамир появится на балу. Совершенно не ожидала, и от этого безумно разозлилась. Всю жизнь Данита считала, что они с братом самые близкие друг другу люди, не разлей вода, лучшие друзья. Так оно и было раньше. А теперь — нет. Теперь его спрятали от неё, ещё и разрешили прийти на бал и даже не сказали об этом ей! Почему не сказали? В чём смысл скрывать подобное? И сейчас — вместо того, чтобы пригласить на первый танец сестру, он выбрал Мирру! И получается: рыжая знала, что Дамир сегодня появится на балу, раз так темнила насчёт своего спутника? Да и Шайна, похоже, не слишком удивилась. Все знали, кроме Даниты! Что за несправедливость?!

Принцесса была так зла, что во время танца не говорила с Эваном, хотя он всячески старался её развеселить. Он нравился Даните, потому что никогда не спорил, не упрекал и всегда становился на её сторону, постоянно пытался угодить, да и целовался тоже замечательно. Но иногда ей было с ним смертельно скучно, хотелось какой-то страсти, ревности, горящих огнём глаз — ну, как у Коула по отношению к Шайне. Однако Эван ничего подобного не демонстрировал. Он и от Дин легко отказался, поняв, что она больше не заинтересована во встречах, и запросто стал её другом, ни испытывая от этого ни малейшей неловкости и не страдая по бывшей возлюбленной. Данита много раз пыталась уколоть этим третьекурсника — мол, так легко сдался, — но и здесь Эван разочаровал её своей реакцией, спокойно ответив: «Но я же чувствую: Дин я больше не интересен. Что же мне, заставлять её?» Данита тогда только фыркнула, подумав: а почему бы и нет? Коул же добивается Шайну, ходит за ней повсюду и даже на бал приволок. У принцессы скулы от досады сводило, когда она представляла, что когда-нибудь Эван так же равнодушно, не испытывая сильных эмоций, откажется от неё самой. Может, найти другого кавалера? Данита часто думала об этом, но пока не решалась. Эван был удобен. Вот и сейчас он удобно отошёл в сторону, когда она после первого же танца решительно скинула его руки с себя и пошла по направлению к Дамиру. Тот оглядывался, и принцесса, подумав, что он ищет Шайну, вспыхнула от злости и ревности и зашагала быстрее.

— Ваше высочество, — произнесла она ядовито, достигнув наконец цели, — пригласите меня на танец!

Дамир обернулся, поглядел на неё знакомыми и такими любимыми раньше карими глазами, улыбнулся и протянул руку. Данита приняла её молча, только впилась ногтями в его ладонь — специально хотела сделать больно. Но брат даже не вздрогнул. Положил другую руку на талию сестры и с первыми звуками музыки решительно повёл её в танце.

— Тебе не стыдно? — не выдержала Данита после полуминуты возмущённого пыхтения, когда поняла, что Дамир не собирается на него реагировать. — Скрываться! И от кого — от меня!

— Нит, — он смотрел со спокойной укоризной и из-за этого казался похожим на дядю Велдона, — мы здесь не в куклы играем, понимаешь? Куча народу пытается сделать так, чтобы династия не прервалась, а ты капризничаешь. Учись спокойно и не думай об этом. Я вернусь, как смогу.

— Я не капризничаю! — Данита сжала зубы. — Неужели ты не понимаешь? Представь, если бы всё было наоборот — меня бы спрятали от тебя! Что бы ты чувствовал?

— Я бы беспокоился за тебя, и только. Пойми же ты: эти прятки не связаны с желанием обидеть или оскорбить, это безопасность.

— А почему тогда мне не сказали, что ты будешь на балу? Это тоже безопасность? И в чём её смысл?

— Эмирин и дядя приняли решение только сегодня утром. Тебе просто не успели сообщить.

— Ага, скорее не посчитали нужным.

Брат поджал губы и произнёс уже гораздо резче:

— Нит, что ты хочешь от меня? Скажи прямо. Хватит вываливать сплошные претензии, будь конструктивнее.

— Я хочу знать, под чьей маской ты прячешься, — заявила Данита и вздёрнула подбородок. — А если ты не скажешь, я… — Она запнулась, не представляя, чем может пригрозить. — Я буду продолжать поиски!

Дамир явно не впечатлился.

— Если ты будешь продолжать поиски, дядя и тётя Эм примут меры, вот и всё. Не следует нарываться на неприятности. Ты же не хочешь сидеть взаперти во дворце? Боюсь, если ты станешь продолжать в том же духе, это непременно произойдёт. Впрочем, может, и к лучшему — дядя хоть научит тебя играть в шахматы нормально.

Даниту непроизвольно передёрнуло. Император и Дамир любили шахматы, а она терпеть не могла, играть в них всегда казалось ей наивысшей пыткой.

— Я серьёзно, Нит, — между тем продолжал брат, — перестань и просто подожди. И вместо того, чтобы путаться под ногами у дяди, постарайся ему помочь.

— Каким образом? — поинтересовалась принцесса угрюмо. — Я здесь, он во дворце.

— Вот именно. Слушай внимательно разговоры, подмечай странности. Ты же понимаешь: раз за мной охотятся, тот, кто хочет меня убить, тоже должен быть в академии.

Данита вытаращила глаза и едва не споткнулась. Подобная мысль ей в голову не приходила.

— А… но здесь же невозможно убить!

— Уверена? Так говорят, но никто не проверял. Вдруг есть варианты, просто нужны определённые условия?

Данита задумалась и до конца танца больше не проронила ни слова.

Шайна Тарс

Наконец-то я смогла поесть! Коул шутил, что я так скоро объемся и перестану влезать в платье, но я только отмахивалась: сам лиарис подарил, а он по любой фигуре садится, очень удобное качество. Теперь можно не думать о том, что нельзя позволить себе лишний пирожок или пирожное, потому что иначе платье треснет по швам. Хотя, конечно, перебарщивать всё равно не нужно, поправиться я вовсе не желаю. Поэтому в перерывах между перекусываниями я танцевала с Коулом, да и не только с ним — меня два раза приглашал Дамир и один раз — Дрейк. В общем, мне хватило.

Дамир выглядел радостным, и я его понимала, но всё равно жалела — вечером вновь придётся становиться Миррой. Дрейк же был встревоженным и отчего-то спросил, пойду ли я сегодня в зал памяти. Мне не хотелось признаваться, что да, собираюсь, поэтому я не без зазрения совести соврала, будто сразу лягу спать. Магистр тут же успокоился, и я поневоле подумала: не знает ли он о моём Норде? Сама я не упоминала, куда и к кому хожу, но ректор могла рассказать. А раз знает… может, он в курсе, кто такой Норд, оттого и беспокоится? Да, скорее всего.

Я чётко помню, в какой момент у меня резко ухудшилось настроение. Сразу после того, как в зале вдруг появилась сцена и на неё вышли музыканты — популярная столичная группа, — которых встретили восторженными криками, я неожиданно заметила стоящих возле сцены Дрейка и Эмирин. Я знала, что она танцевала с ним второй танец и множество последующих; по сути он был её спутником на этот вечер. Я уже видела их вместе, но тогда магистр не смотрел на неё так. А в этот момент в его взгляде светилось такое восторженное обожание, но при этом и такая мука, что я едва не уронила стакан с водой, который держала в руке.

Стало тошно, сердце сжалось от боли и холода. Я много раз думала об этом, но каждый — как впервые. О Дарида, что же я сделала? Сколько ещё лет бедный Дрейк будет разгребать последствия этого проклятья, благодаря которому он всей душой влюбился в Эмирин? И найдёт ли он когда-нибудь женщину, которая сможет затмить её в его глазах? Я очень сомневалась в этом — нереальная задача. И мне хотелось выть от бессилия: даже если проклятье исчезнет, чувства Дрейка останутся, потому что они давно не связаны с проклятьем. И я тут ничего не смогу сделать, да и он тоже.

Всё это случилось, когда однажды одна глупая девчонка решила, что имеет право отомстить отцу, которого никогда не видела и не знала. Как же я жалела о том своём поступке — словами не передать! Наверное, так же сильно жалела мама, вспоминая, как той ночью сгоряча убила дворцовых стражников и ребёнка Эмирин.

— Коул, — поставив стакан на стол с закусками, я повернулась к эльфу, — а давай в парке прогуляемся?

Мне безумно хотелось выйти отсюда на свежий воздух и избавиться от ощущения, будто меня пытаются задушить. Я понимала, что это чувство вины и парк не поможет, но… а вдруг?

— Там идёт дождь.

— Ты говорил, что знаешь место, где никогда не идёт дождь.

Коул мотнул головой, моргнул — и мне почудилось, будто его глаза поменяли цвет. Нет, конечно, они были всё такими же чёрными, как и раньше. Но что-то точно поменялось… может, в выражении лица?

— Знаю. Пойдём.

Он решительно взял меня под руку и повел прочь из зала.

Мы вышли в коридор, прошли чуть дальше, свернули и оказались в знакомом холле первого этажа рядом с входной дверью. Здесь обычно всегда сновали студенты, но сейчас было пусто, и Коул, проведя меня через холл, толкнул дверь.

На нас сразу пахнуло осенней сыростью, моментально выбив воздух из лёгких от неожиданности. Дождь лил с неба стеной, барабанил по крыльцу, под ногами блестели здоровенные лужи, на которых даже пузыри не успевали образовываться, настолько сильно сверху лило. Я моментально сжала плечи — холод пробрал до костей. Но спустя мгновение стало легче: Коул укутал меня согревающим облаком из Тьмы.

— Спасибо, — сказала я искренне. Я могла бы сделать это и сама, такими «облаками» пользовались целители, поэтому я умела их создавать. Но Коул успел первым.

— Не за что. Сейчас ещё зонтик сотворю, иначе промокнем.

Несколько секунд — и над нами появилось небольшое круглое пространство, не пропускающее воду. Правда, от луж оно не спасало, но, что предпринять, чтобы ноги не мокли, я не имела ни малейшего понятия, а туфли было жалко.

— Нет, — я покачала головой, показав на ноги, — прости, но я всё равно не пойду.

— Нашла проблему… — пробормотал эльф и внезапно подхватил меня на руки — я не успела даже пискнуть. — Так дойдём. А там я тебя поставлю, не волнуйся.

Я испытывала жуткое желание взбрыкнуть, вырваться, воспротивиться, но промолчала — это было неразумно. Другого решения, кроме как вернуться назад, в здание академии, я предложить не могла, поэтому предпочла немного потерпеть. В конце концов, Коул всего лишь несёт меня на руках по парку, не лапает и не тискает. Пока ничего лишнего не позволяет — пусть несёт.

Дождь прекратился неожиданно, словно кто-то наверху решил закрутить кран с водой. По зонтику перестали стучать капли, под ногами оказалась сухая плитка, и я зашевелилась, пытаясь выбраться из рук Коула. Он усмехнулся и поставил меня на землю, на секунду сжав ладонями мою талию, а потом сразу отошёл на шаг назад.

— Смотри, как тебе? Я набрёл на это место случайно, когда однажды гулял в парке во время дождя. Вот эта беседка и площадка, на которой она стоит, накрыты специальным куполом от воды. И ещё те две аллеи. Сейчас не видно, но там растут какие-то деревья, которые до сих пор цветут, несмотря на осень. На одной аллее жёлтые цветы, а на другой — розовые.

Видно действительно было не очень, несмотря на фонари. Но светили они тускло, вечер был уже поздний, так что единственное, что я могла рассмотреть, — это деревянную беседку, казавшуюся ослепительно белой даже в полумраке, фигурную плитку под ногами и сами фонари, похожие на большие металлические колокольчики. Вокруг них кружились, будто танцуя, полупрозрачные вечерние мотыльки.

Здесь было очень тихо. Так тихо, что мне чудилось — я слышу, как взволнованно вздымается грудь Коула, как он переминается с ноги на ногу и как мотыльки легко бьются о стекло, пытаясь попасть к манящим огонькам.

— Дождя совсем не слышно…

— Купол не пропускает и звуки снаружи. Надо спросить у Дин, но мне отчего-то кажется, что это чья-то дипломная работа. Я слышал, что ректор всегда разрешала экспериментировать с устройством академии своим лучшим студентам.

Он так сказал — «своим лучшим студентам», — как будто не относился к ним. Словно не учился сейчас здесь. Это неприятно резануло, но переспрашивать я не стала — и так было понятно, что Коул имел в виду дипломников Эмирин, а я просто что-то себе нафантазировала.

— Пойдём в беседку? — спросил эльф, касаясь моего локтя. — Там красиво.

— Ты был?

— Да, заходил в прошлый раз.

Мы поднялись по ступенькам, зашли внутрь, и я охнула: показалось, что беседка увита мелкими белыми вьюнами, которые покрывали здесь всё пространство, кроме пола и лавочек. Но, приглядевшись, я поняла, что все цветочки и листочки вырезаны из того же дерева, что и сама беседка.

— Потрясающе… — выдохнула я, касаясь кончиками пальцев искусно сделанного цветка. Листок, стебель — всё было как живое, только белое, словно присыпанное сахарной пудрой. — Гораздо лучше дворцовой роскоши…

— Сядем?

Я кивнула и опустилась на скамейку. Провела ладонью по поверхности — она была тёплой. Да, кстати… а ведь Коул давно убрал согревающее заклинание. Значит, этот купол ещё и температуру воздуха здесь поддерживает.

— Шани, скажи… — Я была так увлечена разглядыванием беседки, что не сразу осознала: эльф сидит рядом и прижимается ко мне бедром. — Ты только что упомянула дворцовую роскошь. А где ты её видела?

Я моргнула и повернулась к Коулу. Лицо эльфа было очень близко, так близко, что я почти касалась его носом.

— Во дворце, вестимо, — пошутила я, пытаясь отодвинуться, но Коул положил ладони мне на талию, не давая этого сделать.

— Ты говорила, что переносишься в библиотеку. Там особой роскоши нет, я точно знаю. Императорская библиотека впечатляет, но она не роскошна. Так где ты видела роскошь?

— Давно ты был в императорской библиотеке? — хмыкнула я, одновременно пытаясь и сообразить, что ответить, и выпутаться из стального захвата Коула. — Или ты её только на картинках видел?

— Не только. — Эльф усмехнулся, и я ощутила, как ладони ползут ниже.

— Коул, прекрати! — немедленно возмутилась я, но он будто не слышал.

— К кому ты ходишь, Шани? Можешь не трудиться врать: я не верю, что ты никого там не встречаешь.

— Да плевать мне, веришь ты или нет! — огрызнулась я, положила руки Коулу на грудь и попыталась оттолкнуть его дальше от себя, но он как из стали был выплавлен — не поддался даже на чуточку. — Отодвинься уже!

— Давай угадаю? Этот человек высок, темноволос и статен. Телосложение у него мощное, глаза карие. И он, возможно, иногда приходит с кошкой. Верно?

Я не ответила, но, скорее всего, моё ошеломлённое лицо и удивлённо распахнутый рот всё и так рассказали Коулу. Он криво улыбнулся — хотя улыбка была больше похожа на оскал — и шепнул что-то неразборчивое. Мне почудилось, что это было: «Не отдам».

А потом я словно взлетела в воздух, оказавшись у эльфа на коленях, его руки сползли на мои ягодицы, сжали их и придвинули меня ближе к Коулу, практически втиснув в него. Я протестующе пискнула, но даже ударить не вышло — было не размахнуться, настолько вплотную я прижималась к эльфу. Точнее, он меня к себе прижимал.

— Эй!..

Договорить я не успела — Коул поцеловал меня. Раздвинул губы, грубо и бесцеремонно, как руками раздвигают траву в поле, продвигаясь вперёд, и смял их, как сминают ту же траву, чтобы встать на неё и сделать следующий шаг. Дабы не вздумала вновь выпрямиться и мешать в пути.

Я сейчас была как та трава: сломленная, растоптанная и обиженная. Но, в отличие от неё, я не собиралась покоряться. Дёрнула головой, высвобождая рот, клацнули зубы — Коул укусил меня за губу, брызнула кровь.

— Академия! — завопила я и вновь попыталась отпихнуть эльфа. — Перенеси меня в зал памяти! Одну!

Сработало. Меня вырвало из объятий Коула и зашвырнуло в темноту.