Глава седьмая

Наследный принц Дамир

Утром следующего дня настроение у Шайны явно было ниже, чем накануне вечером, хотя Дамиру ранее казалось, что ниже уже некуда. Дин обеспокоенно поглядывала на подругу и в конце концов спросила:

— Не помогает тебе мой амулет для более спокойного сна, да? Надо что-то помощнее сделать.

Шайна усмехнулась, натягивая на ногу чулок.

— Боюсь, мне никакие амулеты не помогут. У меня, понимаешь, есть кхарртовый дурацкий дар… Сны я вижу. С десяти лет.

— Сны? — удивился Дамир, делая вид, что застёгивает платье, а на самом деле наблюдая за заплетающей косу Рональдин. — О чём?

— О разном, — Шайна поморщилась. — Друг с другом они не связаны… ну, чаще всего. Про каких-то людей или не-людей. Иногда они бывают очень нехорошими…

— Как сегодня ночью? — сочувственно протянула Дин, перетягивая кончик косы резинкой.

Шайна кивнула.

— Знаешь, — задумчиво сказала дочь ректора, — я спрошу у мамы, быть может, она знает какое-нибудь средство от этих снов? Ты говорила, что полуэльфийка, да?

— Да, но…

— Не отказывайся, — Дин улыбнулась. — Я буду рада помочь, да и мама тоже. Она ведь лекарь.

Лицо у Шайны стало каким-то виноватым, но Дамир быстро выбросил этот диалог из головы. У него были другие проблемы.

И проблему эту звали Эваном Лэйгом. Высокий, широкоплечий и в целом мускулистый блондин-третьекурсник с артефакторики. Нет, если бы Эван стал приставать к Мирре, Дамир нашёл бы способ его отшить. Но блондин выбрал объектом поклонения Рональдин, и от ощущения беспомощности у наследника сводило скулы и чесались кулаки.

Шайна иронично посверкивала глазами, попивая компот, Данита старательно строила Эвану глазки — ей вообще всегда нравились блондины, — а Дин…

Дамир не мог понять, как она относится к подсевшему к ним за столик парню. Девушка, как всегда, излучала радушие, но это ничего не значило.

— У тебя кто личный куратор? — спросил Эван у Дин и, услышав имя «Лора Григ», заулыбался. — И у меня тоже профессор Григ! Она замечательная. Ты не думала ещё о теме для курсовой?

— Подождите-ка, — Шайна поперхнулась компотом, — курсовые обязательно писать под руководством куратора?..

— Нет, — ответила Дин, понимающе улыбнувшись, — но обычно да, ведь кураторов академия не просто так выбирает. Конечно, ты можешь выбрать руководителем проекта любого преподавателя… но ещё, кстати, нужно, чтобы он согласился.

Полуэльфийка сдвинула брови, помрачнев при этом сильнее, и снова занялась компотом. Но Дамиру было не до Шайны — он прислушивался к диалогу, происходившему преимущественно между Эваном, Дин и Данитой.

— А кто ставит оценки за курсовую? — сестра кокетливо похлопала ресницами, обращаясь к блондину, и тот на секунду отвлёкся от созерцания поедающей овощи Рональдин.

— Комиссия, обычно из семи преподавателей.

— С ректором во главе? — Снова хлопанье ресницами.

— Вот ещё, — фыркнул Эван. — У профессора Аррано и так дел хватает. Вы, кстати, счастливцы: лекции по прикладной магии у вас будет она читать. Она, говорят, совершенно фантастическая, но нашему курсу не повезло — прикладуху читали другие преподаватели. А вот с прошлого года ректор стала вновь читать лекции.

Дин вздохнула и слегка помрачнела, но заметили это, кажется, только Шайна и Дамир.

— Жалко, что она не хочет становиться ничьим личным куратором, — продолжал между тем Эван. — Некоторые наши специально подходили, просились — она ни в какую. Даже Фелис Кронбер не взяла — это наша отличница, заучка, каких поискать. Но нет, отказалась. А раньше, говорят, брала.

— Уже двадцать лет не берёт, — буркнула Дин, складывая руки на груди. — Из-за одной студентки, которую она обучала. Её Триш Лаира звали.

Раздался оглушительный звон, а потом приглушённая ругань — это Шайна уронила стакан с компотом сначала на себя, а потом на пол. Компота там было мало, но всё равно на груди у девушки расползалось пятно.

— Я помогу, — кинулась к ней Данита. — У меня с бытовой магией всегда было хорошо.

Взмах ладонью — и пятно не просто высохло — ткань стала абсолютно чистой.

— Спасибо, — поблагодарила принцессу Шайна, но брови всё равно сдвинула. Словно была недовольна помощью Даниты. — Дин… так что там с Триш Лаирой?

— Да ничего, — пожала плечами Рональдин. — Я не знаю. Она сделала что-то нехорошее, сама исчезла и очень расстроила… ректора. Вот она теперь и не берёт личных учеников.

— А ты откуда знаешь? — удивился Эван, и все разом отвели взгляды, даже Данита слегка смутилась.

— Просто где-то слышала и запомнила. Даже и не помню где. Может, и неправда.

«Правда», — пробормотала Шайна себе под нос, но разобрал, кажется, один Дамир. А ещё он вдруг вспомнил, где слышал имя «Триш Лаира» раньше.

Конечно, от дяди Велдона.

Первой в тот день была потоковая лекция по мировой истории. Вёл её старенький и сухонький профессор Рапария — маленького роста, с седой бородкой, усами и пронзительно-голубыми глазами за стёклами очков. К удивлению студентов, профессор оказался не магом — хотя, если вдуматься, что тут такого? Для преподавания мировой истории магия не требуется.

Студентов ожидал ещё один сюрприз, и гораздо более неприятный. Оказалось, что во время занятий по мировой истории академия блокирует их магию. Не всю — Дин шепнула Дамиру и Шайне, что её эмпатический дар продолжает действовать, — только активную. Наследник попытался создать огненный шар — не получалось. Кажется, одна Шайна не пыталась ничего сотворить, а просто сидела на месте и нервно теребила что-то у себя на шее.

Профессор Рапария в это время глядел на сосредоточенно хмурящихся студентов с видимым превосходством.

— Убедились? Но не думайте, что из-за отсутствия у меня магического дара мне будет нечем вас удивить или что я стану делать вам поблажки. Мировая история — краеугольный камень, на котором выстраивается личность. Нет знаний — нет личности.

И понеслось… Они строчили как сумасшедшие — и на лекции, и на практикуме. К вящему ужасу учащихся, оказалось, что практикум ведёт тоже профессор Рапария.

Эван, вновь подсевший к ним за обедом, смеясь, подтвердил:

— Да, Рапария тот ещё зверь. Его тут прозвали Репей, вы разве не слышали? Как прицепится — не отдерёшь. Только с мясом. На экзамене дрючит… И так целых два года. Первый курс и второй. Единственный преподаватель без магического дара, а строже многих.

После обеда был потоковый практикум по прикладной магии. Его вела не ректор, а её зам — магистр Араилис Нерида.

Дамир много слышал об этой женщине, но так получилось, что ни разу её не видел. Хотя она была дочерью императорского наставника, главного придворного мага Аравейна. Но настолько не любила бывать при дворе, что и не бывала, полностью посвятив себя преподаванию. В академии магистр вела практикумы по прикладной магии, а в школе — стихийную магию.

Ходили слухи, что Араилис Нерида обладает даром предвидения, но достоверно этого никто не знал. Дамир пробовал спрашивать тётю Эм, но та лишь смеялась и качала головой.

Впрочем, было в магистре Нерида что-то не от мира сего. Белые волосы, как у Аравейна, длинное лицо, светло-голубые глаза — красавицей не назовёшь, но её внешность завораживала. И немного пугала. Особенно когда она останавливала на ком-то взгляд и усмехалась, словно знала что-то, чего не знаешь ты.

Дольше всего магистр смотрела на Шайну. Так долго, что Дамир даже испугался за соседку по комнате. Но ничего не случилось. Магистр Нерида просто едва заметно кивнула, а потом начала говорить, объясняя пришедшим на практикум студентам сегодняшнее задание.

Шайна Тарс

Как же погано мне было на следующий день, даже словами не передать. А уж когда меня стала разглядывать эта беловолосая магистр, совсем поплохело.

И чего ей надо? Рога вроде у меня за последний час не выросли.

Наконец отвела глаза. Начала рассказывать про прикладную магию. Показала традиционный «фокус» — пространственное перемещение объекта из одного угла аудитории в другой. Работа с пространством — это самое сложное из того, что есть в магии, неужели целители тоже будут этим страдать? Вот ужас-то…

И зачем я сюда поступила? Надо было сидеть в борделе у матушки Розы, разносить коктейли клиентам и помогать по хозяйству. Жила бы себе и ничего не знала ни про Триш Лаиру, ни про Эмирин Аррано, ни про Дрейка Дарха.

Ненавижу их всех.

Магистр Нерида дала нам задание: раздала всем по маленькой деревянной коробочке и попросила наполнить её чистой силой так, чтобы та осталась в коробочке. Конечно, перед этим показала, как это сделать, — поставив ограничители на саму коробочку. Магистр выписала на доску руны и продемонстрировала один раз, как это делается. Вроде ничего сложного, а все пыхтели. Кроме артефакторов, конечно.

Труднее всего было отмерить правильное количество силы — так, чтобы коробочка была заполнена полностью, ничего не «вытекало», но и пустых мест не оставалось. У боевиков вместо маленького сгустка силы получались шары размером с голову, у целителей — наоборот, сила просачивалась сквозь пальцы, не привыкшая к тому, что её удерживают.

Беда.

Мне стало совсем грустно. Моя сила не желала сворачиваться в шарик, просто вытекала и растворялась в пространстве. Я напрягалась так, что казалось — я не на уроке, а в туалете сижу. Но ничего не получалось.

— Не надо так тужиться, — раздался прямо надо мной спокойный голос магистра Нерида, и я от неожиданности чуть не подпрыгнула на стуле. — Ты же не рожаешь. Выпусти силу и представь, что это кусочек глины — скрути его в шарик. Только спокойно.

Я попыталась. Раз, другой… на третий всё получилось. Но от удивления я выпустила шарик из рук и на секунду застыла в ступоре.

— Молодец, — похвалила меня магистр, а потом вдруг наклонилась и сказала очень тихо, так, чтобы слышала только я: — Если хочешь избавиться от снов, избавься от своего амулета, Шайна.

Я вздрогнула и подняла голову.

Прямо передо мной оказались глаза магистра Нерида. Светло-голубые, и радужку будто туманом заволокло…

— Не будет амулета — не будет снов. По крайней мере, тех, которые тебя тревожат. Но тогда ты никогда не узнаешь правды, потому что те, кто её знает, ничего не расскажут.

Она моргнула, смаргивая туман в глазах, и улыбнулась, взглянув на моё вытянувшееся от удивления лицо.

— Просто реши, чего ты хочешь больше — знать правду или избавиться от снов навсегда. Однако помни, что правда не всегда бывает приятной.

Магистр выпрямилась и сказала, но на этот раз уже громче, на всю аудиторию:

— Продолжайте, Шайна, у вас отлично получается. — И ушла, оставив меня в полнейшей растерянности.

Чего я хочу больше?

Если поначалу я не знала, как ответить на этот вопрос, то чем больше думала, тем сильнее понимала чего.

Если сны про Триш приведут меня к убийце мамы… а я думала, что так и будет… тогда пусть снятся. Я должна знать, кто её убил. Не для того, чтобы отомстить, нет. Один случай в моём детстве полностью отобрал у меня охоту мстить кому бы то ни было.

Я просто хотела знать правду. Не про Триш — про маму.

И когда я справилась с собой и приняла это решение, магистр Нерида обернулась и кивнула мне, словно одобряла его.

После завершения практикума по прикладной магии как-то вдруг оказалось, что нам уже кучу всего назадавали. И письменные работы, и изучение дополнительных материалов, и тренировать различные заклинания. Пора было начинать делать хоть что-то, но мы малодушно откладывали всё на выходные — завтра ведь пятница. Конец первой недели учёбы. Хотя неделя получилась неполной, всего-то три дня. Но всё равно, как сказала Мирра, «есть повод выпить».

После ужина Дин ненадолго заглянула в нашу комнату, нацепила на шею какой-то платок — на улице был ветер — и убежала на свидание с Эваном. Перед этим я успела тихо спросить подругу, понравился ли он ей, и Дин кивнула, сказав, что парень вполне искренний и приятный, так что она попробует наладить отношения.

— Вдруг что и получится, — улыбнулась мне Дин тогда, и я подумала — хорошо, что всего этого не слышит Мирра.

Рыжей я теперь здорово симпатизировала. Приятно знать, что ты тут не единственный человек со странностями.

И когда Рональдин убежала на свою свиданку, я спросила, покосившись на Мирру:

— Ну, и что ты будешь делать?

Она прогнала явную досаду из взгляда, вздохнула, помялась, а потом выдавила:

— В каком смысле?

— В прямом. Ты так и будешь смотреть, как она бегает на свидания? И всё?

— А что я могу? — сказала она вдруг зло и как-то совсем не по-женски жёстко. — Ухаживать? Цветочки дарить? Я же… — Мирра запнулась. — Девочка.

Я смотрела на неё несколько секунд, силясь понять, что мне кажется неправильным в этой фразе. Так и не смогла.

— А почему ты спрашиваешь? Я думала, ты со мной жить не захочешь, когда поймёшь…

— Сдурела? — взвилась я. — Я в борделе обитала полжизни, ты меня чем удивить хочешь? Подумаешь, девочки ей нравятся! Тоже мне трагедия! Может, Дин тоже нравятся, но она об этом пока не знает.

Мирра улыбнулась и покачала головой.

— Нет, Дин не могут нравиться девочки. Она оборотень. У них с этим всё однозначно.

— А вдруг она исключение?

Я и сама не понимала до конца, зачем говорю рыжей всё это. Просто в глазах Мирры, когда она смотрела на Рональдин, я видела обречённость. Страсть, да, но и обречённость.

Пусть лучше попытается и получит от Дин по шапке. Ведь Мирра явно относится к тому типу людей, которым вредно унывать.

— Попробуй. Пока не попробуешь — не узнаешь.

Она вновь вздохнула.

— Эмирин меня в порошок сотрёт.

— Да ладно. Она мудрая женщина. Ты же не собираешься никого насиловать. Просто… э-э-э… ну представь, что ты мальчик, что ли.

Мирра вздрогнула, потом фыркнула и расхохоталась так, что стёкла в окнах задрожали.

— Чего ты ржёшь-то? Ты иногда и правда поведением на мальчика смахиваешь, так что, думаю, это тебе особого труда не составит.

Рыжая в последний раз всхлипнула, стирая слёзы смеха с глаз.

— Да это я так…

— О своём, о девичьем? — вспомнила я вдруг одну из присказок матушки Розы.

Она улыбнулась.

— Можно и так сказать.

Пятницы я боялась. Даже несмотря на то, что девочки решили вечером наведаться в город и отметить нашу первую учебную неделю — кстати, с нами, к моему полнейшему неудовольствию, напросилась ещё Данита, — так вот, несмотря на это, я не очень хотела, чтобы этот день наступал.

Причина была, конечно, не в планируемой попойке. С трёх до половины шестого меня ждали неведомые «индивидуальные занятия с куратором». Они были у всех студентов, но иногда, как объяснила Дин, не каждую неделю и не в те дни, что указаны в расписании.

— Вы с куратором можете хоть по выходным встречаться, хоть раз в месяц в шесть утра понедельника, — просветила нас она. — Как договоритесь. Некоторые кураторы совмещают занятия со своими подопечными, другие — нет. Кстати, думаю, ты у магистра Дарха вообще единственный студент на кураторстве.

— Ещё бы, — проворчала я, — с его-то характером.

М-да уж, теперь понятно, у кого я этот самый характер унаследовала.

— Да нет, — засмеялась Дин, а потом понизила голос: — На самом деле там всё гораздо прозаичнее, но и драматичнее. Он никогда не любил кураторство, а после того, как в него одна молоденькая студентка влюбилась и стала за ним ходить как приклеенная, совсем отказался от этого.

— И что случилось с этой студенткой? — с подозрением спросила я, и Дин вновь рассмеялась.

— Ничего особенного, я полагаю, сейчас она уже замужем. Давно дело было, до проклятия. Я её помню немного, Дрейк эту девицу на практику в Арронтар привозил. И она его страшно к маме ревновала, хотя у них тогда и не было ничего. Даже пыталась маме как-то напакостить… Не помню как, но Дрейк на неё потом так орал — вот это помню. И от кураторства отказался.

— А что же меня-то взял?

— Потому что ты — маг Крови. Кроме него тебя мог взять ещё только один преподаватель, но ты сама слышала — ректор не берёт личных учеников.

А жаль. С ней, как мне казалось, договориться гораздо проще…

В общем, шла я на эти индивидуальные занятия как на казнь. Во всём чёрном, голодная — на обеде кусок в горло не полез — и с гордо поднятой головой. Только музыки не хватало.

И старалась, изо всех сил старалась не думать о том, кем мне приходится этот эльф. И как я перед ним виновата.

Магистр Дарх ждал меня в аудитории под номером четыреста пять, на четвёртом этаже основного корпуса. Комната была маленькой, даже, я бы сказала, слишком маленькой. И только после того, как я с удобством расположилась в мягком кресле перед небольшим столиком, вдруг осознала, что это никакая не аудитория, а, видимо, его кабинет.

Кроме двух кресел и столика здесь ещё были камин, книжный шкаф и два стола, заваленных книгами и бумагами. Интересно, зачем ему два стола? А-а-а, вижу. Один совсем захламлён, а на втором есть место для того, чтобы что-нибудь написать, — маленький пятачок посреди стола расчищен.

Я еле удержалась от того, чтобы не фыркнуть. А потом почувствовала дикую досаду, вспомнив и почти услышав строгий голос мамы:

— Шани, письменные столы существуют не для того, чтобы их заваливать. И помни: дом, а в данном случае «дом» — это твоя комната, следует содержать в порядке, дабы тебе было не стыдно приводить в него гостей.

Магистру, видимо, стыдно не было. А может, он просто не встречался с моей мамой.

— Что ж, начнём. — Я едва не подпрыгнула в кресле, так крепко задумалась. — Но прежде я хочу прояснить одно недоразумение. Насчёт вашего вступительного экзамена.

Я напряглась, а эльф вдруг усмехнулся.

— Профессор Аррано была весьма категорична в своём желании, чтобы я объяснил случившееся и извинился перед вами, Шайна. Дело в том, что вы — человек, а маги Крови среди людей встречаются даже реже, чем среди светлых эльфов. Последний маг Крови и человек, учившийся в академии, скажем так, плохо кончил. И я был одним из его преподавателей. С тех пор я испытываю некоторую неприязнь… Но можете не переживать, на наши с вами занятия это не повлияет. И прошу меня простить за вступительный экзамен.

Магистр смотрел на меня вопросительно, будто бы чего-то ожидая, но говорить я была не способна, поэтому просто кивнула.

Может быть, он говорит про Триш? Была ли она магом Крови? Я не знаю. Я знаю только то, что она была сильным магом, но каким именно?

— Однако во время вашего вступительного экзамена я понял, что вы уже и сами неплохо разбираетесь в травах, поэтому думаю, что мои коллеги справятся с вашим обучением по предмету «целительство». Я хочу предложить вам другую тему для изучения и, соответственно, для курсового проекта. — Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — Что вы знаете о тёмноэльфийских проклятиях?

Кажется, с лица вся краска схлынула. Нет… он же не может знать?!

Ну конечно нет, Шайна… Ты совсем с ума сошла!

— Немного, — произнесла я осторожно. — Практически даже совсем ничего.

Магистр кивнул, словно и не сомневался в моём ответе. Но правдивым он не был. Точнее, отчасти не был.

Знала я действительно мало, зато успела кое-кого проклясть.

— Тёмноэльфийские проклятья… Целители их практически не лечат. «Проклятье не болезнь», — явно процитировал он кого-то. — А между тем они только называются тёмноэльфийскими, потому что изобрели их именно тёмные эльфы, но накладывать-то может и человек, и эльф, и кто угодно. Ограничение только одно — владение Тьмой, ну и иногда — магия Крови. У вас есть и то и другое.

— Магистр, — я сглотнула, — надеюсь, мне не надо будет накладывать проклятье?

— Вас это смущает? — Дарх сузил глаза. — Почему?

Я на секунду открыла рот, подбирая ответ.

— А вдруг снять не смогу?

— Не сможете вы — смогу я, — отрезал преподаватель. — Чтобы научиться снимать проклятья, сначала надо научиться их ставить.

— Но не все проклятья можно снять, — возразила я, и он вдруг посмотрел на меня с какой-то странной, почти бесконечной усталостью.

— Да. Не все. — Задумался, а потом добавил: — Но это не значит, что не нужно пытаться.

Первое занятие с магистром Дархом оказалось интересным и даже почти не страшным. Хотя иногда меня всё-таки грызла совесть.

Пока он просто продиктовал мне основные типы проклятий — они делились на снимаемые и неснимаемые, а потом внутри ещё дробились на несколько подгрупп — и отпустил. На мой вопрос, не нужно ли мне взять в библиотеке что-нибудь почитать, иронично ухмыльнулся и ответил:

— Пока рановато. Такие книги у нас выдают только по личному разрешению, которое надо у ректора подписывать. Сейчас, Шайна, вам хватит меня и тетради с конспектами.

Учитывая обстоятельства, я в этом очень сомневалась, но посвящать в свои сомнения магистра была не намерена. Я ещё жить хочу.

А по дороге в нашу общажную комнату я вспоминала. Всё время до начала занятия с Дрейком я старалась этого не делать, да и во время тоже, а теперь вот нахлынуло…

Моя мама была странствующим магом. И до моих восьми лет мы постоянно кочевали из деревни в деревню, из города в город, нигде не задерживаясь надолго. И лишь когда мне исполнилось восемь, мама решилась осесть в одном славном местечке.

Тот посёлок назывался Тихоречное. Мне страшно нравилось это название. Там была речка и много деревьев, большой лес с грибами и ягодами. В то время я не была такой, как сейчас. Я играла с другими детьми, смеялась, любила плавать в реке в любое время года и дразнить мальчишек. Это были очень хорошие два года.

Мама работала там местным целителем-травником, да и не только. Она была очень сильным магом, поэтому часто просто делала то, что попросят, в том числе и артефакты. Но только самые обычные, за сложную работу не бралась. Теперь я часто задумывалась о том почему, ведь она могла, я точно знаю, что могла…

Она учила меня магии. У нас дома была большая библиотека, и с каждой неделей она становилась всё больше и больше — мама покупала книги специально для меня, но и для себя тоже. Свои книги она ставила на самую верхнюю полку, чтобы я не могла достать.

Но однажды я добралась до той полки. И утянула вниз книгу, оказавшуюся справочником по проклятьям. В том числе там было описано, как накладывать простейшие проклятья.

И тогда мне пришла в голову идея…

Я всегда ненавидела своего отца. За то, что он не знал о моём существовании, за то, что бросил женщину, которая меня родила. И день за днём, рассматривая в книге описания, я думала о том, как было бы здорово отомстить.

И однажды я решилась.

Мама прибежала в библиотеку, когда я уже заканчивала ритуал. Вырвала книгу, дала пощёчину — это был первый и последний раз, когда она меня ударила.

Схватила в охапку, обняла, заглянула в глаза.

— Шани, — голос был тихий, горький, — что же ты сделала?

— Отомстила, — ответила я гордо, но сникла, увидев, что мамины глаза полны слёз.

— Дурочка, — сказала она, — месть ничего не решает, только делает тебя хуже. Ты хотя бы вплела в формулу условие снятия?

— Да, конечно.

— И что же это за условие?

— «Когда он меня полюбит», — процитировала я. Что ещё могла придумать десятилетняя девочка?

Мама вздохнула.

— Скажи мне, Шани, ты дочитала книгу до конца? До последнего раздела?

— Нет, — пробормотала я уже не столь уверенно. — А надо было?

— Надо. Тогда бы ты знала, что любое наложенное проклятье что-либо забирает у того, кто проклинает. Никто заранее не знает, что именно. И когда. Может быть, через месяц, а может, через десять лет… Всегда по-разному.

Я немного испугалась, но, конечно, полностью не оценила масштабы катастрофы.

А через два месяца мама умерла. Наверное, это и было моей платой.