Глава восьмая
Наследный принц Дамир
Если бы полгода назад Дамиру кто-либо сказал о том, что он будет с ума сходить от ревности, он бы не поверил.
Девчонок вокруг него всегда крутилось… уйма. Уложив их друг на друга, можно было бы целый дом построить. Кавалеров у Даниты, кстати, было не меньше, но она, в отличие от Дамира, предпочитала воротить ото всех нос. Ждала единственного.
А Дамир не задумывался о какой-то там единственной, он просто брал то, что ему настойчиво предлагали.
И странно, что при первой встрече несколько лет назад Дин не произвела на него такого впечатления. Милая девушка, они хорошо общались и даже, можно сказать, дружили, но не более. А теперь…
Был поздний вечер четверга. Дин пошла в душ, Шайна читала какую-то книжку, сидя на постели, а Дамир сидел и сходил с ума от ревности.
Она гуляла с этим Эваном несколько часов, а вернувшись в общежитие, просто улыбнулась и сразу пошла мыться. Зачем… мыться… сразу? Что они там делали?!
Мозг кричал — дурак, она перед сном ополаскивается, и всё. А остальные внутренние органы, особенно сердце, выли — что они там делали, что, что?!
Он не выдержал. Покосился на Шайну — она заснула, уткнувшись щекой в подушку и по-прежнему сжимая в руке книгу, учебник по целительству. Вздохнул. Встал с постели и пошёл в ванную.
Открыл дверь, шагнул внутрь. Здесь было жарко и влажно, за полупрозрачной шторкой виднелись изгибы тела Дин.
Сердце билось часто-часто, и Дамир не выдержал, включил воду в умывальнике, ополоснул лицо.
Из-за шторки выглянула Дин, улыбнулась.
— А-а-а, это ты бродишь. Прости, что так долго. Задумалась.
— О чём? — спросил Дамир хрипло, заворожённо глядя, как по её лицу текут капли воды. Стекают по лбу, носу, губам…
Дин скрылась за шторкой, продолжая поливать себя водой. Кажется, она ещё не до конца смыла мыльную пену.
— Да так… — ответила немного глухо.
— Тебе понравился Эван? — выпалил Дамир, изо всех сил сжимая ладони в кулаки.
Она немного помолчала, словно думала над ответом.
— Он хороший. Знаешь, ведь на нём нет амулета против эмпатии, и я ощущаю отголоски его чувств. Я ему правда нравлюсь, и он искренний, светлый такой. Так что… повстречаюсь. Мама говорит, мне это полезно.
Неужели Эмирин действительно так считает?
— Твоя мама думает, что тебе полезно спать с молодыми людьми? — прохрипел он, стараясь справиться с яростью.
Вода перестала течь, шторка распахнулась, и на Дамира удивлённо уставилась совершенно голая и мокрая Рональдин.
— Мир, ты чего? Разве встречаться — это обязательно спать? Просто общаться, гулять… Я не собираюсь ни с кем спать.
Ему полегчало.
— Почему?
— Что — почему?
Он медленно скользил взглядом по её лицу, плечам, груди и отчаянно завидовал капелькам воды, которые могли касаться Дин.
— Почему ты не собираешься ни с кем спать? Ты симпатичная… очень.
Она рассмеялась, подняла ногу и осторожно вылезла из душевой кабины, встав почти вплотную к Дамиру.
— Ну спасибо. Дело же не в том, что я симпатичная, просто… Чтобы спать, надо любить. А если не любишь, то зачем?
— Удовольствие, — ответил он совершенно искренне, но Дин покачала головой.
— Нет. Если не любишь, это не удовольствие. Похоть.
Она развернулась, взяла полотенце с крючка и начала вытираться, ничуть не стесняясь присутствующего в ванной Дамира. Точнее, Мирры.
Провела по плечам, спустилась к животу, потом засунула полотенце на секунду между ног, вытерла и там.
В голове у наследника помутилось. Он сделал шаг вперёд, сжал плечи Дин, успел заметить удивлённый взгляд — и прижался своими губами к её.
Сладкая…
Губы раскрылись, словно Дин хотела что-то сказать, но Дамир не дал — обнял крепче, поцеловал жёстче, сильнее. Она подняла руки, уткнулась ими в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но вдруг как-то всхлипнула и обмякла.
Дин больше не сопротивлялась — закрыла глаза и сжала кулаки, и Дамир целовал её ещё несколько секунд, опустил одну руку на талию, а потом и ниже, смял ягодицы, ласково погладил по щеке…
Он уже успокоился.
— Прости, — шепнул и поцеловал в висок в последний раз. — Я просто не удержалась. Ты очень красивая.
Дин открыла глаза, и Дамир поразился их странному цвету — они стали практически жёлтыми, как у Эмирин в те минуты, когда она использовала магию Разума или сильно волновалась.
— Я… — ответила Дин странно беспомощно. — Я… знаешь, я не целовалась никогда…
Он улыбнулся.
— Уже целовалась.
— Но… — протянула она ещё беспомощнее.
— Ничего, — Дамир обнял её и погладил по мокрым волосам. — Всё в порядке. Не думай.
— Но как же…
— Просто не думай, и всё. Ты нормальная. А я справлюсь.
Она немного помолчала.
— Тебе нравятся девочки?
Хорошо, что в этот момент Дин не видела улыбку так называемой Мирры.
— Да. Только девочки. Не переживай, я обычно не кидаюсь. Всё будет по-прежнему. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я срочно переехала в другую комнату.
— Нет, что ты, — сказала Дин растерянно, — даже не думала.
— Отлично. Тогда вытирайся, и идём спать.
Дамир в последний раз чмокнул её в щеку, а потом вышел из ванной.
Настроение теперь было странно приподнятым, и он какое-то время сидел, не в силах понять, с чего бы это. Ведь он по-прежнему девочка…
А потом вдруг осознал.
Дин понравился их поцелуй. Кхаррт, он действительно ей понравился!
Может, Шайна права и пока не всё потеряно?..
На следующий день и Дамир, и Рональдин — оба делали вид, что ничего не было. Поначалу Дин слегка краснела, но к середине дня и это прошло — Дамир старался вести себя непринуждённо и очень по-дружески, ничем не напоминая девушке о событиях в ванной.
Пусть забудет и пообвыкнет. А там посмотрим.
Вечером Дамир впервые занимался с куратором, которым оказался боевой стихийник Стиф Дэйс. Он долго мучил девушку по имени Мирра Дарлейн, пытаясь определиться, чем именно с ней заниматься, и к концу занятий они выбрали тему для изучения и дальнейшей курсовой работы — защитные заклинания при массовых мероприятиях. Дамиру всегда было интересно, как именно защищают императорскую семью во время празднеств или официальных приёмов.
А после занятий с кураторами все четверо — Дамир, Рональдин, Шайна и Данита — отправились в город, как выразилась Шайна, «на попойку». Честно говоря, наследник думал, что Ните никто не позволит тащиться с однокурсниками в какой-то непонятный трактир, но спросить у неё об этом прямо он не мог, а сама она ничего подобного не говорила. Однако, когда они вышли из академии и потопали вниз по улице, Дамир осторожно огляделся и заметил троих охранников, следующих за ними по пятам. Значит, дядя Велдон всё же не оставил Ниту совсем без охраны…
— А почему ты не пригласила Эвана? — донёсся до него голос сестры, и Дамир едва не заскрежетал зубами от досады. Опять этот Эван!
— У третьего курса своя «попойка», и, кстати, в другом трактире. Они туда целой группой идут — традиция.
— А мы от групп откалываемся… — пробормотала Шайна, и Данита фыркнула:
— Лично я этому только рада! Вы мне хоть в рот не смо́трите и глазки не строите, а если бы я пошла со своими боевиками, пришлось бы мне прятаться под юбкой у Мирры, как у самой адекватной одногруппницы.
— Я не ношу юбок, — сказал Дамир и тут же пожалел об этом: сестра обернулась, уставилась на него внимательно-внимательно и с явным интересом спросила:
— А почему ты их не носишь?
В голове будто что-то щёлкнуло, и он ответил легко и непринуждённо:
— Потому что я сирота, выросла в доме у дяди, а у того три сына, и девчонка ему в доме не особо нужна была, да и денег на одежду не имелось. Вот он и рядил меня с детства в обноски сыновей. Я привыкла просто. Пыталась переучить себя, но мне это давалось так мучительно, что я плюнула и решила не заниматься ерундой. Так и хожу в штанах.
— Я смотрю, все мы тут сироты, — удивлённо протянула Нита. — Кроме тебя, Дин. Даже странно.
— А у тебя разве нет родителей? — спросила вдруг Шайна, и в голосе её было столько изумления, словно она действительно слышала об этом впервые.
— Ты что? — принцесса подняла брови. — Совсем ничего не знаешь?
Дамир поражённо рассматривал бывшую жительницу борделя: кажется, она смутилась. Даже щёки порозовели.
— Я никогда не следила за жизнью императорской семьи, — сказала Шайна, пожав плечами. — Я, честно говоря, понятия не имею, как выглядят император и наследник. И тебя, Нита, я впервые увидела именно здесь, в академии.
— Удивительно, — засмеялась принцесса. — Я думала, таких людей не существует в природе. Может быть, ты ещё и не знаешь, как зовут нашего нынешнего императора?
Шайна слегка улыбнулась, и эта улыбка, как показалось Дамиру, словно бы растопила часть льда между его сестрой и его хмурой соседкой по комнате.
— Нет уж, я не настолько глупа. Императора зовут Велдон Альтерр Первый.
— Верно, — Нита кивнула. — А у нас с братом умер отец. Мать жива, но… толку с неё как с козла молока.
Сестра произнесла это легко, совсем без горечи. А когда-то рыдала навзрыд, насилу успокоил. Но за три года мама не написала им ни строчки, словно и не было у неё детей.
Как сказал однажды дядя Велдон: «Не думайте, что дело в вас. Просто ваша мать влюблена лишь в одного человека. В саму себя. И сил на любовь к кому-то ещё у неё не хватает».
— Знаете что, — вдруг сказала Дин. — Хватит уже этих ваших траурных настроений. А то такое впечатление, что не в кабак идём, а на кладбище!
Все засмеялись, даже вечные морщинки на лбу у Шайны почти разгладились.
— Ну, раз о родственниках говорить нельзя, — весело заявила принцесса, — давайте тогда поговорим о наших личных кураторах. Как они вам?
Шайна Тарс
Вечер, как ни странно, получился отличный. Напряжённость, которая была во мне поначалу по отношению к Даните, куда-то улетучилась после того, когда она не обиделась на моё высказывание, что я не слежу за жизнью императорской семьи. Будь я принцессой, наверное, оскорбилась бы. А она засмеялась и словно пропустила это мимо ушей.
Трактир был полный, но народ в нём сидел приличный, так что к нам никто не приставал. Кроме двоих парней, которые очень хотели потанцевать с Дин и… с Миррой. Дин приняла приглашение благосклонно, а вот рыжая шарахнулась от пригласителя так, будто он был болен какой-то заразной болезнью. Я даже не удержалась — хихикнула.
Так что с парнем пошла танцевать Данита. Он, кстати, принцессу в ней не признал, но она по этому поводу только обрадовалась.
— Чего ты танцевать-то не захотела? — ухмыльнулась я, наблюдая, как Дин и Нита кружатся в центре зала с двумя ухажёрами. Мирра мрачно посмотрела на меня.
— Издеваешься?
— Почему? Танцевать же не целоваться.
— Да не умею я!
— А чего там уметь? Хватай да кружись.
Рыжая страдальчески возвела глаза к потолку.
— Я всегда танцевала за мальчика, понимаешь? С подругами танцевала, и всё время была за мальчика. Боюсь сбиться и опозориться.
— Где — в трактире? — я фыркнула. — Ну тебя, Мир. Прям приём у императора!
Она задумалась на несколько секунд, а потом с громким стуком поставила на стол свою кружку с вишнёвым пивом.
— Тогда пошли.
— Куда?
— Танцевать.
— С кем?
— Со мной.
Я прищурилась.
— Сдурела?
— Пошли-пошли.
Даже не знаю, почему я послушалась. Схватилась за руку Мирры, вышла в центр зала, а потом была подхвачена за талию и моментально закружена в танце. Ух!
Танцевала рыжая замечательно. И действительно — за мальчика.
— Здорово танцуешь! — похвалила я её, когда запыхавшиеся мы вернулись к столику за несколько секунд до прихода Даниты и Дин.
— Учителя были хорошие, — подмигнула она мне, делая глоток пива.
В общем, в общежитие мы пришли за десять минут до отбоя. Весёлые, счастливые и немного пьяные.
— Надеюсь, я в таком состоянии найду свою комнату, — хихикнула Данита, махнув нам рукой напоследок.
— Не найдёшь — в-возвращайся! — крикнула ей вслед рыжая, громко икнув. — С нами поспишь!
По-моему, это было уже немного слишком, но я промолчала.
Наверное, этот день — точнее, эта ночь — не очень подходил для того, чтобы затевать очередную авантюру. Особенно — авантюру с императорской библиотекой. Но… как говорит матушка Роза: «Что у трезвого на уме, у не совсем трезвого — там, где у него сильнее всего болит».
У меня сильнее всего болит, наверное, пятая точка. Иначе как объяснить то, что я постоянно ищу на неё приключений?
И я, поначалу спокойно уснув, проснулась примерно в три часа ночи. Покосилась на спокойно сопящих Мирру и Дин, встала, выпила воды… открыла дверь и вышла в коридор.
Но на этот раз я, как и Триш, надела плащ академии. Всё-таки нехорошо являться во дворец в ночной одежде. Даже, пожалуй, неприлично.
Хмель уже почти выветрился, у него осталось только одно свойство — он притуплял страх. И я шла по коридорам академии совершенно спокойно.
И так же спокойно прыгнула в портальное зеркало Триш Лаиры.
Император Велдон
Его часто обвиняли в жестокости. Конечно, за глаза, в лицо императору сказать такое никто бы не решился. Возможно, только Эмирин или главный придворный маг, но они то ли не разделяли мнения о жестокости Велдона, то ли не считали нужным об этом сообщать.
Император встал с постели и подошёл к окну. Там, внизу, блестел яркими разноцветными огнями Лианор. Столица и его родной город. Город, который он любил… и ненавидел.
Велдон усмехнулся, засунул руки в карманы брюк — какая непозволительная поза для императора! — и с хрустом покрутил шеей, повёл плечами.
Жестокий. Тем, кто утверждал это, легко было говорить. Но когда становишься императором в двадцать с небольшим лет, когда тщетно борешься с наложенным на твой род проклятьем, когда с каждым годом теряешь всё больше родственников… Разве можно остаться не жестоким? Разве можно щадить других людей, если тебя самого никто не пощадил?
Если тебе даже некому пожаловаться, некого обнять?
Император вздохнул и провёл рукой по лицу. Он устал. Но никому не было до этого никакого дела. Да и разве пристало ему жаловаться в ситуации, когда судьба правящего рода висит на волоске?
Велдон и не жаловался. Он уже давно не жаловался… с тех пор, как умерла его мать, императрица Азалия.
До того, как отец женился на юной герцогине Азалии Борден, одной из лучших выпускниц Лианорской академии магии, среди Альтерров почти не рождались маги. Исключения бывали, но нечасто. И вдруг — двое мальчиков с даром, погодки. Тодео, родной брат Велдона, учился вместе с ним, но был на курс младше. И передал свои способности детям — Дамиру и Даните.
Азалии, ставшей императрицей, очень не хватало своей прежней, живой жизни. И она постоянно экспериментировала… Она закончила факультет прикладной магии и была прирождённым артефактором. Но однажды всё-таки допустила ошибку. Велдону тогда было восемь. Смерть Азалии сломила его отца — тот поседел за одну ночь. А сам наследник…
Он плакал в своей комнате на протяжении нескольких часов, плакал и никак не мог остановиться. Тогда он даже не представлял, как будет без мамы.
И вдруг он почувствовал чью-то тёплую руку на своём плече. Он поднял заплаканное лицо и увидел перед собой женщину. Она показалась наследнику настолько красивой, что на мгновение он даже перестал всхлипывать.
— Привет, — сказала она. — Меня зовут Эмирин, можно просто «тётя Эм». Пойдём со мной, я хочу кое-что тебе показать.
Эмирин привела Велдона на крышу одной из самых высоких башен. Широкая площадка, где хватило бы места человек для ста, закатное небо над головой и золотящаяся в лучах вечернего солнца столица — увидев всё это, наследник застыл, восхищённо раскрыв рот.
— Я приходила сюда, когда мне было грустно, — шепнула Эмирин, легко прикасаясь к его плечам. — Давай погрустим сейчас вместе, Вел? Садись.
Они сели близко к краю, обнялись и сидели так очень долго, пока солнечный диск медленно заходил за горизонт. Велдон продолжал плакать, но с каждой слезинкой ему почему-то становилось легче.
— Я так скучаю… — прошептал он, и Эмирин накрыла его ладонь своей в ободряющем жесте.
— Это нормально, Вел. Ты ведь любишь маму. Когда любишь — скучаешь.
— Это пройдёт? — спросил он, обернулся и вгляделся ей в лицо. Она улыбнулась и покачала головой.
— Нет, Вел.
— Но как же тогда жить? — Велдон всхлипнул. — Больно…
— Боль уйдёт. Но скучать ты будешь. Просто без боли.
Эмирин наклонилась и обняла наследника, прижала его голову к груди, погладила по волосам.
— Ты же Альтерр, Велдон. Сделай так, чтобы твоя мама тобой гордилась.
Да, это был последний раз, когда он плакал.
Он делал всё возможное, чтобы стать достойным императором. Учился всему, читал воспоминания предков, участвовал с отцом в заседаниях с советниками. Император, сильно сдавший после смерти жены, нагружал Велдона всё больше и больше с течением времени.
Желал ли он сам власти? Пожалуй, да. Он привык к этому грузу и уже не мыслил себя иначе как императором Эрамира. Только потом, через несколько лет после смерти отца, Велдон осознал — венец императора тяготит его. Но передать бразды правления всё равно было некому.
Впоследствии, когда он стал старше, часто пытался понять, в какой момент все его мысли стала занимать Эмирин. И, кажется, это произошло ещё там, на крыше. Когда она обнимала его и гладила по волосам.
Так же, как отец Велдона страстно любил свою жену, а Азалия — своего императора, маленький мальчик влюбился во взрослую женщину, которая не могла — да и не хотела — ответить ему взаимностью. Он знал как тогда, так и сейчас, что Эмирин любит мужа. Вот только некоторое время назад Велдон совершенно не желал этого признавать.
Когда-то ему казалось — он сможет завоевать её любовь. И Велдон действительно воевал. Но в любой войне бывают не только победители и проигравшие, но и жертвы.
Кто победил, император не знал. Зато жертв получилось предостаточно…
И больше он не хотел воевать. Нет, Велдон не разлюбил Эмирин. Но бороться за неё он больше не собирался.
Возле сердца что-то кольнуло, и император узнал действие артефакта Триш. В библиотеку вновь проник незваный гость. Хотя… теперь уже, наверное, званый.
Велдон знал, что Шайна вернётся. Слишком уж она была любопытна для того, чтобы забыть о случившемся с ней приключении.
Он сразу же активировал артефакт переноса, настроив координаты на библиотеку, и уже в процессе переноса вспомнил, что забыл надеть рубашку.
Шайна Тарс
Я никогда не была ни наглой, ни самонадеянной. Но и робкой тоже. И я была готова, наверное, ко всему… Кроме того, что хранитель библиотеки появится передо мной в одних штанах.
Как же хорошо, что света в помещении было немного, точнее, почти совсем не было — он лился только из окна. Иначе Норд непременно заметил бы, как вспыхнули мои щёки.
Если бы дело было только в щеках! В груди запекло, дыхание перехватило, и я непроизвольно сделала шаг назад.
— Не бойтесь, Шайна, — он истолковал моё волнение по-своему. — Это всего лишь я, Норд.
Я глубоко вздохнула.
О Дарида, ну что такого особенного в его голом торсе? Почему он так меня смущает? Я же видела мужчин и совсем без одежды!
— Здравствуйте, — сказала, сглотнув. — Простите… Вы, наверное, спали?
— Собирался, — мужчина усмехнулся. — Но теперь уж не до сна. Подождите секунду, Шайна, я включу свет. А то мы с вами тут ноги переломаем.
Норд отошёл к стене, что-то нажал, где-то подкрутил — и вокруг нас начали медленно разгораться небольшие магические лампочки. Света от них было не так уж и много, но вполне достаточно.
— Поярче или хватит?
— Хватит, — поспешила ответить я. Не хватало ещё, чтобы Норд заметил моё смущение!
— Прекрасно.
Он отошёл от стены и сделал несколько шагов в мою сторону. Остановился недалеко, но и не близко, улыбнулся.
— Что привело вас сегодня ночью в императорскую библиотеку, Шайна?
Я вновь сглотнула.
Теперь, при небольшом освещении, я могла лучше рассмотреть место, в котором оказалась. Книжные полки были повсюду, разноцветные корешки пахли бумагой и кожей, в неярком свете магических лампочек кружились пылинки. У одной из стен стояло портальное зеркало, рядом висела карта земель Эрамира, чуть поодаль расположились маленький столик с настольной лампой, два кресла, скамеечка для ног. Уютно и даже не роскошно, если не считать золотых узоров на книжных шкафах.
— Я просто хотела кое-что узнать…
Почему-то продолжить было сложно, и я замолчала.
— Ну же, Шайна. Что вы хотели узнать?
— Я хочу попросить вас, Норд, показать мне имеющуюся в библиотеке литературу по тёмноэльфийским проклятиям и… И, возможно, вы будете столь любезны, что согласитесь дать мне почитать хотя бы одну из книг?
Если он и удивился, то совсем немного.
— Значит, тёмноэльфийские проклятия… Ну да, это логично, в библиотеке академии вас бы ждал от ворот поворот. И вы решили, что с императорской библиотекой будет проще.
Щёки опять начали гореть.
— Наверное, я ошиблась, да? — спросила я жалобно, и Норд засмеялся.
— Почему же? Я могу показать вам то, что здесь есть по проклятиям, и даже дам почитать любую книгу, которую захотите. Но с одним условием.
Видимо, что-то такое отразилось в моём лице, потому что улыбка его угасла.
— Шайна… В условии не будет ничего недостойного или опасного. Берёте книгу — отвечаете на один мой вопрос. Отвечаете правду. Если не захотите отвечать, скажете, я задам другой вопрос. Я могу поклясться, что не использую ваши ответы во вред вам или кому-либо ещё.
— Но… зачем?
Я действительно не понимала, зачем Норду мои ответы и что вообще можно у меня спросить. Разве я могу знать что-то особенное?
— Мне скучно здесь. Думаю, ваши истории, Шайна, немного развеют мою скуку.
— Скучно? — я подняла брови. — Как может быть скучно в библиотеке? Особенно в этой…
— Ну вот так, — мужчина развёл руками. — Бывает. Итак, показать вам книги по тёмноэльфийским проклятьям? Посмотрите, подумаете и решите — хотите заключать со мной сделку или нет. Одна книга — один ответ на вопрос. Всё очень просто, Шайна.
Я кивнула и сказала, что готова идти куда угодно.
И мы пошли. Как оказалось, книги про тёмных эльфов находятся в самом низу Библиотечной башни, и пока мы спускались туда, по стенам, будто преследуя нас, загорались и гасли маленькие огоньки, освещая нам путь. И в свете этих огоньков я прекрасно видела перед собой крепкую спину мужчины. Мышцы перекатывались, и хотелось дотронуться рукой, погладить, сжать ладонь, чтобы ощутить, какие они твёрдые…
Я никогда не понимала восторга некоторых девушек из борделя, когда они говорили о своих клиентах. «Клиент клиенту рознь», по выражению матушки Розы, но она, в отличие от них, никогда не расписывала ничьих достоинств. А девочки, бывало, делились со мной своими «впечатлениями». Я хмыкала, фыркала, но не очень понимала, почему они хотели, чтобы именно эти мужчины приходили к ним чаще.
Глядя на Норда, я начинала понимать. Острое желание прикоснуться к нему одолевало меня, заставляло зажмуриваться и трясти головой, прогоняя это странное наваждение.
Дотряслась. И в один прекрасный момент оступилась и просто полетела вперёд, ожидая удара от пересчитанных собственным черепом ступенек… но падение было неожиданно мягким. А открыв глаза, я увидела прямо перед собой лицо Норда.
— Осторожнее, Шайна. Лестница здесь действительно очень крутая. Смотрите под ноги, — сказал он спокойно и осторожно поставил меня обратно на землю. Щёки горели так, что я уже не сомневалась — ему всё видно. — С вами всё в порядке? Можем продолжать идти?
Я кивнула, Норд улыбнулся, отвернулся от меня и пошёл дальше.
Конечно, что ему моё смущение. Я не более чем глупая девчонка. И с моей стороны будет нелепо рассчитывать на что-то большее, нежели обыкновенная вежливость. Он и так возится со мной слишком долго, и непонятно зачем.
Подумав это, я непроизвольно напряглась, покосившись на спину Норда уже совершенно с другим чувством. Действительно — совершенно непонятно, зачем ему это. Скучно? Нет, сомневаюсь. Дело в чём-то другом.
Впрочем… стоит ли эта тайна того, чтобы о ней думать и пытаться её разгадать? Норд ведь сказал, что может обещать — он не будет использовать мои ответы во вред мне или кому-либо ещё. А этого, в общем-то, вполне достаточно. Остальное — его дело.
Мне в принципе вредно много думать об этом мужчине. Вот и не буду думать. У меня свои интересы есть. И свои тайны.
— Вот и пришли.
Я огляделась. Мы, очевидно, были на последнем уровне — здесь лестница кончалась. Небольшое помещение, полностью круглое, по стенам, понятное дело, книжные шкафы. Книги все огромные, корешки чёрные, кожаные. И как тут найти нужную?
Видимо, мысли вновь отразились на моём лице, потому что Норд сказал:
— Шайна, я вам помогу. И даже просто дам ту книгу, которую вы ищете. Но сначала — ответ на вопрос.
Я закусила губу.
Корешки книг манили и притягивали. И дело было не только в проклятии и моём желании снять его иначе, чем выполнение условия, которое я сама поставила.
«Когда он меня полюбит»… Теперь я не хотела, чтобы он меня полюбил.
Да, дело было не только в этом. Сама по себе императорская библиотека… Пока мы с Нордом находились наверху, я не представляла, сколько тут богатств. О Дарида, я ведь не имею никакого права находиться здесь. А Норд не только позволил остаться, но и дал возможность прочесть любую книгу…
Подумаешь, ответ на вопрос…
— Хорошо. Я согласна.
— Тогда давайте сядем.
Кресла на этом уровне были зелёные, глубокие и мягкие. Но холодные ужасно. Я даже поморщилась, когда села.
А потом поверхность подо мной нагрелась — совсем немного, но стало гораздо уютнее. Я подняла голову — Норд сидел напротив и улыбался, глядя на меня.
— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как горло сжимает спазмом.
— Не за что, — он кивнул. — Расскажете мне о своих родителях, Шайна?
Я так удивилась, что даже не сразу нашлась с ответом.
— Это и есть… ваш вопрос?
— Да, — мужчина засмеялся, — а вы ожидали чего-то пострашнее? Простите, что разочаровываю.
— Но… — я запнулась. — Я не могу понять зачем…
— Это моё дело. Так будете рассказывать?
Я вздохнула, а потом усмехнулась.
Рассказывать… это можно делать по-разному. Мама, я ещё не забыла твои уроки.
— Мой отец — эльф. Он бросил мою мать ещё до моего рождения, а она бросила меня. И поэтому я даже не знаю, как её звали. Меня удочерила одна женщина, и именно её я считаю своей настоящей матерью.
— Кратко и ёмко, — Норд улыбнулся. — Вам надо быть политиком, Шайна.
«Упаси Дарида», — подумала я, а вслух ответила:
— Я удовлетворила ваше любопытство, Норд?
— Почти. Как я понял, вы не знаете, как зовут вашего отца. А мать? Не ту, которая родила, а другую…
Хорошо, что он сам это сказал, и мне не пришлось врать. Ведь теперь я знала, как зовут моего отца.
— Кара Джейл. Она умерла, когда мне было десять, и меня удочерила матушка Роза. Так я стала Шайной Тарс.
— Кара Джейл… — протянул Норд. — Интересно. Что ж, думаю, на сегодня достаточно. Вы ответили на мой вопрос, теперь моя очередь выполнить свою часть сделки.
Он встал с кресла и чётким, уверенным шагом направился к одному из книжных шкафов. Сразу было видно, что он прекрасно разбирается в том, что именно и в каком порядке стоит на полках. Норд ни секунды не сомневался — наклонился и достал откуда-то снизу — я даже не успела заметить откуда — толстый фолиант с обложкой из чёрной кожи с золотым обрезом.
— Это самый полный справочник по тёмноэльфийским проклятьям, — сказал хранитель библиотеки тихо. — Всего два экземпляра существует, ведь сведения, которые в нём содержатся, можно назвать секретными. Один здесь, а второй, конечно, хранится у Повелителя тёмных эльфов Риланда.
Риланд… точно, именно он был в моём первом сне про Триш. Значит, он до сих пор Повелитель. К сожалению, если я ещё и могла сказать, как зовут императора Эрамира, то имена всех прочих правителей совсем не держала в голове. Не моё это.
— И вы готовы отдать мне этот справочник… всего за один жалкий ответ на вопрос? — сказала я осторожно. Норд развернулся, прижимая книгу к голому торсу, и я увидела, что он улыбается.
— Ну, во-первых, не отдать, а дать посмотреть. А во-вторых — мы же договорились, Шайна.
Он подошёл ко мне и положил фолиант прямо передо мной на столик.
Я сглотнула и протянула руку, дотрагиваясь кончиками пальцев до мягкой кожи переплёта.
— Выглядит новым…
— А он и есть новый. Составили около пяти лет назад по моей про… просьбе. И протекции императора.
Я кивнула и раскрыла книгу. Страницы внутри оказались тяжёлыми — представляю, каков вес всего этого томика…
Пробежала глазами оглавление. Так, и где тут искать про способы снятия проклятий? Отдельной подобной главы я не видела.
— Может быть, вы поделитесь со мной тем, что ищете? Я довольно-таки неплохо разбираюсь в проклятиях. Думаю, я мог бы вам подсказать, где нужно посмотреть. Это изрядно сэкономит ваше время.
Я подняла голову. Норд уже сидел в кресле напротив и внимательно смотрел на меня своими тёмными глазами.
Интересно, сколько ему лет? Женат ли? А дети есть?
Наверное, я отключилась ненадолго, потому что спустя некоторое время услышала вопрос:
— Шайна, что с вами?
Я зажмурилась и слегка потрясла головой.
— Ничего. Да, я буду рада, если вы поможете мне, Норд. Опять за ответ на вопрос?
— Нет, — он едва заметно усмехнулся. — Считайте это благотворительностью. Так что вы ищете?
— Я… понимаете… — я вздохнула. — Почти у каждого проклятья есть так называемое условие снятия. Ну, вы знаете, наверное. И мне интересно… Можно как-то ещё снять проклятье, кроме как выполнив это условие? Если, допустим, тот, кто накладывал проклятье, пожалел о своём поступке — может он его снять?
В лице Норда будто бы что-то дрогнуло, он как-то странно кашлянул, глянул на меня внимательно и остро и сказал:
— Я был бы рад ответить на ваш вопрос положительно. Но, к сожалению, нет.
— Вы уверены? — Внутри меня словно всё упало и разбилось вдребезги.
— Уверен, — он горько усмехнулся. — Абсолютно уверен. Есть несколько простых правил, не знаю уж, расскажут вам о них в академии или нет. Любое проклятье необратимо, Шайна. Неважно, жалеет тот, кто его наложил, или нет, — единственный способ снять проклятье — это выполнить условие.
— А если его невозможно выполнить? Вдруг тот, кто накладывал проклятье, специально подобное условие придумал? — Кажется, я почти кричала.
— Так не бывает, — покачал головой Норд. — Сама Тьма не откликнулась бы, если бы условие было невыполнимым. Трудновыполнимым — возможно, но не невыполнимым. Хотя проклятым от этого, как правило, не легче.
Значит, всё зря.
«Когда он меня полюбит»…
Кхаррт, мама, как же ты была права, когда говорила, что я пожалею.