Глава 16."…Но это мне не помогло…"

Демьян

Я переоценил свои силы, решив, что мне достаточно отдохнуть час. Я полетел вниз, не сумев осилить и пяти метров. Мне приходится ждать еще несколько часов, чтобы дать телу восстановиться. Я лежу на земле и даже засыпаю на некоторое время. Амарок и белка тоже спят. Я вымотан сам и не щажу свое тело. Но вместе со мной страдают и они.

После полудня я повторяю попытку выбраться из ущелья. На этот раз мое тело выдерживает нагрузку, и я поднимаюсь. Меня подталкивает страх за Аурелию.

— Надеюсь, ты ждешь меня у ущелья, Релли, — говорю я, хватаясь за очередной выступающий камень. Он оказывается острым, и его конец впивается в мою ладонь. Аурелия наверняка поранила руки, взбираясь наверх.

За недели, проведенные в лесу, я успел изучить внешность Аурелии. У неё очень нежная и мягкая кожа. Я мог предположить, что любая маленькая рана сильно кровоточит. Тем более она упала в ущелье с большого расстояния и могла получить серьезные травмы. Но если это так, то ей не хватило бы сил выбраться.

Я не понимаю, как она выжила после падения. Хотя допускаю мысль, что она застряла в лианах. Если это так, то ей очень повезло. Но картина её падения все еще мелькала перед глазами. Даже то, что Аурелия жива, не утихомирило мой гнев. Я злюсь на неё и желаю спросить за то, что она вытворила. Но для начала мне необходимо просто увидеть её живой и невредимой.

Я не спеша взбираюсь по ущелью, пока моя рана на груди шипит. Кровь уже засохла, но не полностью. Пару капель все же стекают по торсу вместе с потом. Я останавливаюсь время от времени, чтобы перевести дыхание. Амарок идет впереди меня. Когти позволяют ему удерживать вес и не соскользнуть вниз. На этот раз белка-сталкер выбирает его в качестве своего переносчика. Она сидит на волке, словно его хозяйка, и прижимает к груди орех. Остальные спрятаны в карманах моих штанов. И по ее внимательному взгляду я понимаю, что она следит за мной. Точнее за тем, чтобы ее орехи находились в целости и сохранности.

Я подумываю над тем, чтобы дать имя этому грызуну. Но пока на ум не приходит ничего толкового. Лучше посоветоваться с Аурелией. Она точно что-нибудь придумает.

Пока я поднимаюсь по ущелью, солнце потихоньку заходит за горизонт. Мне удается поймать момент, когда небо становится красным на закате. Я так давно его не видел, но не останавливаюсь, чтобы взглянуть на эту природную красоту. Нескольких недель мало, чтобы соскучиться по небу. Когда-то меня месяцами держали в погребе, и я не видел света. В те дни я действительно хотел увидеть небо над головой и перестать дышать сыростью.

Воспоминания о прошлом частенько проскальзывают в голове. Я постоянно сравниваю их со своим настоящим. За долгие годы ничего не изменилось. Я вырос в огромном замке. Будучи сыном его владельца, я не был принцем. Ни один из моих братьев им не был. Я выполнял роль сторожевого пса и охотника. Просто зверушка отца, ждущая его приказа. А мои братья стали игрушками для развлечения.

Я сжимаю челюсть, отгоняя свое прошлое. Если зацикливаться на нем, то я прихожу в бешенство. А этого мне и так хватает. Амарок первым достигает вершины ущелья и, выбравшись, наблюдает за мной. Мое тело уже дрожит от усталости, когда я переваливаюсь через край и наконец-то выдыхаю. Первым делом я оглядываюсь по сторонам в поисках Аурелии. Вблизи её нет, что очень напрягает.

— Аурелия! — громко зову я её, надеясь, что она ответит. — Аурелия! — Я собираюсь приказать волку найти её, когда он вдруг начинает оборачиваться и принюхиваться.

— Демьян! — голос Аурелии раздается из-за деревьев. Она показывается в нескольких метрах от нас. Увидев её на ногах, я чувствую облегчение.

Я встаю и иду в её сторону. Она бежит ко мне навстречу, и за мгновение её хрупкое тельце врезается в мое. Дрожащие руки обвивают торс. Ноги не держат, и я падаю на колени вместе с ней.

— Релли, — её имя вырывается из самой груди, словно хрип. Я обнимаю её в ответ, пока она прижимается ко мне. Скольжу ладонями по её телу, глажу и убеждаю себя, что она в порядке.

Ее горячее дыхание обжигает рану на груди, а руки накрывают шрамы на спине. Появляется желание раздеть её и впечатать в себя. Почувствовать кожа к коже. Я будто нуждаюсь в этом больше, чем в кислороде.

Я стягиваю с неё шапку и зарываюсь пальцами в волосах. Тяну их назад, заставляя её посмотреть мне в глаза. Кончики наших носов соприкасаются. Губы дрожат от желания наброситься на неё. Просто съесть к чертовой матери. Поглотить её душу.

— Зачем ты сделала это? — цежу я, не в силах обуздать гнев и желание. Блядь! Я хочу Аурелию всем своим существом, вжимая ее тело в свое. Как такое возможно?

— Выбора не было, — шепчет она в ответ, накрывая ладонями мои плечи. — Ты ведь сам это понимаешь. Не злись на меня. — Часть меня осознает это, но не желает принимать.

— Злость? — Я еще сильнее прижимаю ее к себе. — Не-е-т. Я не злюсь, Аурелия. Я всего-навсего хочу убить тебя своими руками, чтобы никто другой не смог этого сделать. — И я действительно хочу этого. Но даже это не успокоит меня.

— Больно. — Она болезненно стонет, царапая ногтями мою кожу. Ее лицо искажается от боли.

— Что с тобой? — Я резко отпускаю её. На ней надета водолазка Филата, что очень раздражает. Я стягиваю её с Аурелии. Вслед за его водолазкой летит и её. Она остается в одном лифчике и прикрывает грудь руками, пряча свои глаза. Я вижу спереди несколько темно-фиолетовых синяков. — Покажи мне спину, Релли.

Она медленно поворачивается ко мне спиной, избегая моего взгляда. Множество глубоких царапин покрывают ее кожу, будто по ней прошлись шипами. Кровь на них засохла, но на заживление уйдет не мало времени. Еще и останутся шрамы.

— Черт. — Я тянусь к застежке от лифчика. Он прилип к некоторым ранам.

— Все плохо? — Аурелия взволнованно смотрит на меня через плечо.

— Останутся шрамы. — Она не удивляется. Лишь поджимает губы и слегка кивает. — Мне нужно расстегнуть твой лифчик. Будет немного неприятно. Даже больно.

— Хорошо.

Я касаюсь застежки и чувствую, как Аурелия напрягается. Мне не хочется, чтобы она терпела эту боль. Но оставлять все так тоже нельзя. Я аккуратно расстегиваю лифчик, отделяя его от ран. Каждый раз, когда она вздрагивает, я дергаюсь вслед за ней. Избавившись от лифчика, я развязываю рукава своей ветровки на груди. Накинув её на Аурелию, я отворачиваюсь.

— Сними лифчик, — откашлявшись, говорю я. — В ближайшие пару недель ты не сможешь носить его.

Поднявшись с земли, я подхожу к ближайшему дереву и сажусь у него, вслушиваясь в шуршание Аурелии. Прислонившись спиной к стволу, я смотрю на Амарока. Он тревожно всматривается вглубь леса. Эта сторона еще мрачнее. Нам необходимо набраться сил, чтобы продолжить путь к трассе.

— Демьян. — Аурелия подходит ко мне, укутавшись в ветровку. — Я все.

Я киваю ей и слышу, как урчит её живот. Развязав мешок с пояса, я раскрываю его.

— Идем, поешь. — Она мешкает, но все же садится рядом.

Я бросаю крольчатину Амароку и поворачиваюсь к Аурелии. Она бегает по мне внимательным взглядом и задерживает его на груди.

— Тебя ранили? — В её глазах мелькает тревога.

— Неважно, — сухо бросаю я, не желая признаваться в том, что сделал это сам. — Ешь.

Она собирает рукава ветровки, и я замечаю раны на её ладонях. Как я и предполагал, острые камни оставили на ней следы. Но она все равно выбралась из ущелья. Это не могло не впечатлять. С виду хрупкая девушка, но у неё сильный дух.

— Как ты выжила? — спрашиваю я, когда она начинает есть.

— Запуталась в лианах. — Аурелия жует кусок мяса и вытирает тыльной стороной ладони уголки губ. — Повисла вверх ногами в нескольких метрах от дна ущелья.

— Повезло.

— Да. — Она встречается с моим внимательным взглядом и, поджав губы, отводит его. — Я нашла твое фото в кармане Филата.

— Я тоже нашел свое фото в карманах у двоих игроков. В этот раз Лудус отличился за мой счет. Я стал мишенью для всех.

— Не для всех. Я не желаю тебе смерти.

— Я это уже понял, — раздраженно бросаю я. — Ты желаешь умереть от моей руки.

Аурелия выпускает смешок, но, заметив мой строгий взгляд, прерывает его. Она продолжает есть, моментами поглядывая в мою сторону.

— Твой отец хочет тебя убить? — неожиданно спрашивает она. Я знал, что рано или поздно она догадается об этом, поэтому не удивляюсь.

— Да. — Запрокинув голову назад, я прикрываю глаза. Молчать уже нет смысла.

— Почему?

— Я хотел убить его.

— Это…из-за братьев?

Я открываю глаза и пристально смотрю на неё. В первые дни мне казалось, что она и недели не проживет. Но она заставила меня усомниться в этом, показав свою сильную сторону. И сейчас я вижу в ней равную себе. До сих пор я считал такими только своих братьев. А теперь в этот список попадает и она.

— Да, — немного подумав, отвечаю я.

— Получается, ты любишь своих братьев. Хотя мой отец говорил, что ты наказываешь их по приказу отца.

— Порой приходится надевать маску, чтобы скрыть свои истинные намерения. Перед отцом я был послушным псом, которому он отдавал приказы, а за его спиной разрабатывал план спасения своих братьев. Большая часть моей жизни ушла именно на это. Но я потерпел поражение и оказался здесь.

— А твои братья? — Аурелия заканчивает есть и вытирает руки о край мешочка.

— Они у него. Если я умру во время Лудуса, он убьет их.

— А если выживешь?

— Убью отца, — не раздумывая отвечаю я. — Или он убьет меня. В любом случае в живых останется только один из нас.

Взгляд Аурелии бегает вокруг и вновь останавливается на мне.

— Ты сказал, что хотел спасти братьев. От чего ты их спасал?

— От восемнадцати лет пыток и издевательств. От постоянных унижений. От собственного отца. — Я сжимаю кулаки, отгоняя из головы воспоминания. — У нас не было шанса проживать эту жизнь, потому что мы учились выживать. Я должен дать им шанс на новое начало.

— Ты хороший брат, Демьян. — Я вздрагиваю, услышав эти слова. — Уверена, ты сможешь спасти своих братьев.

Искренность в глазах Аурелии вызывает в моей груди тепло. Я ощущаю, как лучик надежды появляется в моем сердце. Она вкладывает его в меня, сказав нужные слова. Но я не считаю себя хорошим братом. Это главная причиной моего презрения к самому себе.

Я отталкиваюсь от дерева и ложусь на спину. Меня клонит в сон, и телу требуется время, чтобы восстановить силы. Хотя я понимаю, что не смогу завтра долго идти.

— Я устал, Релли, — хриплым голосом говорю я. — У меня нет сил ломать ветки и готовить ночлег. Сегодня придется поспать без них.

— Если честно, я так устала, что готова поспать и на твердом камне. — Она прислоняется к стволу дерева и шипит.

— Не надо к нему прислоняться. — Я хмурюсь и притягиваю ее к себе за локоть. Она падает на мою грудь и накрывает её ладонями.

— Твоя рана, — напоминает она мне.

— Она неглубокая и не болит. Ты можешь поспать так.

Аурелия кивает мне и поудобнее устраивается на моей груди. Я не особо чувствую её вес на себе. Но напряжение в её теле хорошо ощущается. Она старается не шевелиться, что на неё не похоже. Я прекрасно знаю, что она много ерзает перед тем, как уснуть.

— Демьян, дать тебе обезболивающее? — шепотом спрашивает она.

— Нет. Ты сама его приняла?

— Да.

— Сколько таблеток осталось?

— Две.

— Принимай их сама. — Я накрываю ладонью её талию, чтобы она не сползла с меня ночью. — Ты напряжена. Тебе неудобно?

— Удобно, — голос выдает её волнение. — Тебе не кажется, что эта часть леса выглядит…

— Опаснее, — заканчиваю я за неё. Она смотрит мне в глаза и слабо кивает. — Здесь действительно опасно, но мы справимся.

— Как думаешь, мы встретим еще игроков?

— Скорее всего. Они сумеют найти нас по следам, которые мы оставили. Но на это потребуется время.

— А дроны?

— Дроны быстро нас найдут. — Я подозреваю, что к утру над нами будет парить белый дрон. — Кстати, я сломал один белый.

Аурелия удивленно вскидывает брови.

— Ты говорил, что не стоит этого делать.

— Так и есть.

— Тогда зачем сломал?

— Разозлился. — Я пристально смотрю на неё. Мы оба прекрасно знаем причину моего гнева, поэтому нет смысла об этом говорить. И нет смысла отрицать, что между нами что-то происходит. И происходит это с самого первого дня нашего знакомства.

Вопреки себе и голосу разума, я делаю все, чтобы защитить её. Из-за неё я подвергаю опасности свою жизнь и жизни моих братьев. Я запоминаю каждое слово Аурелии. Оно впечатывается в меня. Я делаю то, что поклялся себе не делать. У этого не будет хорошего конца.

— Спи, Релли. У нас много дел завтра. — Я прикрываю глаза, но сон покидает меня. Теперь мою голову заполняют мысли.

— Спокойной ночи, — шепчет Аурелия. Она тоже не может уснуть долгое время, потому что думает о том же, о чем и я.

Что-то происходит, но мы не можем дать этому название. У каждого свои причины. У каждого свой путь. Но оба они сложные и разрушительные.