Глава 17."…Я отрекаюсь от своего сердца…"

Аурелия

28 апреля. 11:11

Эта часть леса очень жуткая. Некоторые деревья здесь сплетаются между собой, создавая некий симбиоз. Смолы на стволах на много больше. Почва под ногами слишком мягкая, и создает ощущение того, что я могу провалиться сквозь землю. В этой части нет никакой тишины. Я постоянно слышу звуки, исходящие от животных, которых не вижу. Это наводит страх. Особенно шипение со всех сторон. Я все время смотрю под ноги, чтобы не наступить на какую-нибудь ползучую тварь.

Мы идем где-то полтора часа, прежде чем я замечаю недалеко водоем. Обрадовавшись, я направляюсь к нему, чтобы проверить, чистая ли в нем вода. Мне ужасно хочется пить. Я почти подхожу к краю, когда замечаю мутный цвет воды. Она точно непригодна для питья.

— Релли! — Демьян неожиданно хватает меня сзади. Я пугаюсь и цепляюсь за него, не понимая, что происходит. — Черт! Черт! Черт!

Мой взгляд падает на водоем, из которого выходит крокодил. Он идет на нас, раскрыв свою огромную пасть. От страха у меня пропадает голос. Я просто застываю.

Амарок прыгает вперед и начинает рычать на него. Крокодил бьет своим хвостом в разные стороны. Он не боится волка, так как больше него вдвое.

— Беги! — Власов толкает меня вперед.

— А ты? — Я с ужасом в глазах смотрю на него.

— Беги! — гневно рычит он. Я цепляюсь за его плечи и отрицательно мотаю головой. Он ужасается.

Демьян хочет избавиться от крокодила и не позволить Амароку умереть. Но убегать из-за этого и бросать его я не собираюсь. Я готова помочь. Хотя, у меня не все в порядке с головой, раз я думаю, что смогу чем-то помочь.

Поняв, что спорить сейчас бесполезно, Демьян прячет меня за собой. Он ищет выход, думая, что делать. Амарок получает хвостом по ногам. Его отбрасывает в сторону, но он вновь встает перед рептилией. Этот волк по-настоящему бесстрашен. У нас сейчас нет посоха или чего-то подобного, чтобы помочь ему. Но Власов находит иной выход. Он берет в руку горстку земли и бросает в глаза крокодила. Хищник рычит и начинает бить хвостом в пустоту. Он быстро возвращается в водоем.

— Амарок! — громко зовет волка Демьян. Он дает ему знак, что надо уходить, пока у нас есть на это время. Схватив меня за руку, он в спешке идет подальше от водоема. От него веет гневом, и я уже знаю, что скоро он сорвется на мне.

Мы отходим на достаточное расстояние от водоема, когда я замечаю белку-сталкера, прыгающую по веткам. Соизволила появиться любительница поиграть в прятки. Против крокодила она бы точно не пошла. Но я все еще помню, как она расцарапала лицо мужчины, удерживающего Амарока.

Когда Демьян резко останавливается, я отвожу взгляд от белки и сталкиваюсь с его гневом. Он хватает меня за плечи и до боли сжимает их. Он не говорит ни слова, но я уже представляю, что происходит в его голове. Наверняка сейчас он с удовольствием бросил бы меня на съедение крокодилу.

— Спасибо, — шепчу я, прежде чем он начал говорить.

Власов сурово хмурится, и его длинные ресницы касаются бровей. Он сжимает челюсть, отчего по скулам начинают ползать желваки. Губы сложены в ровную полоску, а сбившее дыхание становится глубоким и тяжелым.

— Ты понимаешь, что творишь? — грозно спрашивает он. — Ты осознаешь, во что меня втягиваешь?! — Я вздрагиваю, когда он повышает голос. — Хочешь умереть — делай это в другом месте. Не рядом со мной. Твои необдуманные поступки приведут к тому, что мне придется хоронить тебя в этом чертовом лесу! Не думаешь о себе подумай обо мне. Это мне придется выкапывать могилу. Мне придется закапывать тебя. Я потеряю время и силы! Из-за тебя я не успею спасти своих братьев! Ты мешаешь мне, Аурелия!

Я отвожу взгляд, чувствуя, как в горле образовывается ком. Я понимаю причину гнева Демьяна, но все же обидно слышать, что я мешаю ему.

— В глаза мне смотри! — Он отпускает мое плечо и обхватывает двумя пальцами подбородок. Притянув мое лицо к себе, он заставляет меня посмотреть ему в глаза. — В следующий раз я сам брошу тебя в пасть крокодила, — угрожает он. — И не просто брошу. Я разделю тебя на пять частей, чтобы ему не составило труда съесть тебя!

Он резко отпускает меня и идет дальше. Я обнимаю себя за плечи дрожащими руками и иду следом. Сделав несколько глубоких вздохов, стараюсь успокоиться. Я ожидала такой реакции от него, поэтому просто спокойно принимаю брошенные им слова.

Демьян не желает мне смерти. Он заботится обо мне, не проявляя особых чувств и эмоций. Однако, когда мы разлучились у ущелья и встретились вновь, я заметила отчаяние в его глазах. На маленькое мгновение он дал слабину, обнимая меня и прижимая к себе. У нас обоих появились чувства друг к другу. Но из этого ничего не выйдет. Тем более сейчас, когда я знаю, что у него есть цель, и мое присутствие только мешает.

Мы идем еще некоторое время, и Власов начинает собирать грибы. Вместе с ними он срывает листья подорожника. Он не оглядывается, чтобы убедиться, иду ли я следом. Но когда я отстаю, замедляет шаг. Как бы он не злился, все равно готов защищать меня.

Спустя какое-то время Амарок выводит нас к маленькому ручью. В этот раз я боюсь подходить к воде и смотрю на Демьяна. Он отрывает немного ткани от рубашки, которую забрал у убитого игрока, и мочит её в прозрачной воде.

— Сними ветровку и повернись ко мне спиной, — холодно приказывает он, не глядя в мою сторону. — Я промою твои раны.

Я напрягаюсь из-за его просьбы, но выполняю её. Повернувшись к нему спиной, снимаю ветровку и прижимаю к груди. Я сажусь у края ручья и жду. Ритм моего сердца учащается, пока волнение наполняет тело. Хочется снять шапку и дать волосам упасть на плечи, чтобы закрыть часть своего тела. В данный момент я очень сильно стесняюсь себя.

— Если будет больно, скажешь, — строго говорит Демьян, прежде чем влажная ткань касается моей спины. Я вздрагиваю от холода. — Больно?

— Нет. Немного холодно.

Этот мужчина остается для меня загадкой. Только недавно он ругал, а теперь ухаживает.

— Потерпи, Релли. Я постараюсь быстро закончить.

Он аккуратно протирает раны, постоянно смачивая ткань. На каждую промытую рану он клеил лист подорожника. Я чувствую легкое шипение, но оно не причиняет особой боли, только легкий дискомфорт. Моментами пальцы Демьяна касаются моей кожи, и мы оба вздрагиваем. По телу словно проходит высокое напряжение. Уверена, он чувствует то же самое. Такое не может исходить только с одной стороны.

— Повернись ко мне, — прочистив горло, бросает он. Я медленно поворачиваюсь и вижу, как он моет остальные листья подорожника. — Раскрой ладони.

Я замялась, не зная, что делать. Если уберу ладони с груди, то ветровка может упасть. Я придерживаю её одной рукой и протягиваю ему другую. Заметив это, Демьян нахмурился, но, поняв, в чем дело, отводит взгляд.

— Оденься. — Он поворачивается ко мне спиной, вызывая у меня легкую улыбку.

Я опускаю взгляд на его спину и читаю там слово "ДЕМОН". Демьян вовсе не похож на демона. По крайней мере, для меня. Он настоящий мужчина и умеет вести себя достойно. Я еще не встречала таких.

Я надеваю ветровку и застегиваю молнию. Власов вновь поворачивается ко мне и, касаясь протянутых мной ладони, осматривает их. На одной довольно глубокий порез, который он сразу промывает. В этом нет необходимости, так как я могу сделать это сама. Но прерывать его мне не хочется. Наоборот, я любуюсь им, пока он заботится обо мне.

Мои глаза, когда я вижу сосредоточенный взгляд Демьяна. Часто хлопая ресницами, я не позволяю себе заплакать. Только сейчас осознаю, что нам придется расстаться. Но я не желаю его отпускать. Этот мужчина нужен мне в моей жизни.

— Больно? — Демьян неожиданно поднимает глаза и сталкивается с моим взглядом. Возможно, он видит в нем мою боль, раз застывает на мгновение.

— Нет. — Я смотрю на свою руку, не желая обременять нас эмоциями, с которыми должна совладать. Но я не принимаю во внимание тот факт, что человек может бороться с эмоциями, а не с чувствами. Они тянут тисками в омут и не отпустят.

Между нами появляется связь. С каждым взглядом и прикосновением она становилась все крепче и крепче. И я боюсь того момента, когда нам обоим станет невыносимо больно бороться с этим.

Демьян делает вид, что ничего не заметил. Я благодарна ему за это. Лучше избегать того, что не приведет к хорошему. Или же выстроить границы для себя.

— Я закончил. Прими обезболивающее. — Он встает и отходит от меня. — Я разведу огонь.

— А что с твоей раной? Не хочешь о ней позаботиться? — Я протираю глаза, избавившись от слез, которые не пролила.

— Займусь этим позже, — пренебрежительно бросает он.

— Не надо. — Я встала и огляделась по сторонам. — Я соберу ветки для костра, а ты промой свою рану.

Власов пристально на меня смотрит. Судя по его взгляду, ему не нравится эта идея, но он все равно соглашается.

— Оставайся в поле моего зрения, — строго говорит он.

— Хорошо.

Он садится у ручья и рассматривает свою рану. Я моментами смотрю на него и ищу сухие ветки. На земле их полным-полно. Потихоньку поднимая каждую, я складываю их в одну кучу.

— Думаешь, Амарок съест грибы? — Волка лежит у дерева после того, как напился воды. Он не похож на того, кто будет доволен подобной едой.

— Крольчатина еще осталась. Дам её ему.

Меня уже тошнит от крольчатины и рыбы. Хочется поесть чего-нибудь другого. Я рада, что в нашем меню появились грибы.

Я собираю достаточное количество веток для костра. К тому времени Демьян уже заканчивает возиться с раной и разжигает огонь. Нам повезло, что он нашел зажигалку у одного из игроков. Не приходится больше мучиться с сухими ветками.

— Мы заночуем здесь? — Я сажусь у костра и помогаю жарить грибы. Наколов несколько штук на ветку, я подношу их к огню.

— Да. Нам надо отдохнуть. Ущелье забрало слишком много сил, — недовольно признается он.

— А нам еще попадутся на пути ущелья? — Мне совсем не хочется вновь проходить через это.

— Да. Но нам не придется проходить их.

— Снова будем прыгать? — озадаченно интересуюсь я

— Нет. Они иду вдоль пути к трассе. Мы просто пройдем мимо. — Я облегчено выдыхаю. — И без ущелья проблем хватит.

— Каких, например?

— Таких, как крокодил, — рассержено отвечает он, испепеляя меня взглядом.

— Все еще злишься на меня? — Я улыбаюсь уголком губ.

— Догадайся.

Я прерываю зрительный контакт, не желая вновь натыкаться на злобу в серо-черных глазах. Их глубина порой тянет именно в ту эмоцию, которую испытывает он.

— Я хочу кое-что спросить. — Я заметила краем глаза, как Демьян напрягается. Он еще не услышал моего вопроса, но уже не желает отвечать на него.

— Нет, — отрезает он. — Это не тот вопрос, который ты можешь задать. И это не тот вопрос, на который я смогу ответить.

После того как он рассказал о своих братьях, я долго думала о произошедшем с Филатом. Сейчас я понимаю важность выбора Демьяна. Но когда ему угрожали моей жизнью, он не смог его сделать. Выбор не стоял между мной и им. Он выбирал между братьями и мной.

— Это отец оставил тебя без пальца и наградил шрамом на спине? — Я задаю другой вопрос, чтобы отогнать неловкость между нами.

— Да, — равнодушно отвечает он.

— Зачем ему все это? Он получал какое-то удовольствие причиняя тебе боль?

— Я его любимчик, — ухмыляется он. — Пытки надо мной — это его любимое занятие. И неважно, физические они или душевные.

— Неужели за все эти годы не нашлось человека, который посочувствовал бы вам и помог?

— А в твоей жизни нашелся человек, который помог тебе? — Я поджимаю губы, понимая, к чему он клонит. — Вот и в моей не нашелся, Аурелия.

— А близкие, друзья? — Я не хочу думать о том, что он находился в таком безвыходном положении.

— Кто-то живет за пределами Умбры. А кто-то погиб, пока работал на отца. — Демьян пожал плечами. — Но друг…друг у меня был.

— И? Где он? — оживаю я.

Власов ставит в сторону готовые грибы и жарит вторую партию.

— Я убил его.

По моему телу бегут мурашки. Я широко распахиваю глаза, не скрывая своего удивления. Мой разум сразу пытается оправдать его, находя разные объяснения этому поступку. Что может стать причиной того, что он убил собственного друга?

— Почему? — Мой голос становится низким и еле слышен.

— Чтобы выжить. — Ледяной тон Демьяна выдает тяжелые чувства. Он смотрит на костер, но огонь горит в его глазах. — Он поделился со мной куском хлеба, за что поплатился жизнью. Это было уроком от отца и моим первым грех. Я убил его в двенадцать лет. С тех пор я понял, что мне нельзя заводить дружеские отношения.

Я не могу поверить в услышанное. Но чему тут удивляться? Из-за Игната Демьян наказывал даже собственных братьев.

— А у тебя были друзья? Или Дьяков и этого тебе не позволил?

— Была подруга. — Я вспоминаю о подруге, в которой души не чаяла. — Мы росли вместе, так как она являлась дочерью нашей домработницы. Я очень сильно доверяла ей. Рассказывала обо всех своих проблемах и переживаниях. Но однажды я случайно узнала, что папа платил ей, чтобы она следила за мной. Через неё он узнавал обо всех моих мыслях и секретах.

— Зачем ему это? — непонимающе спрашивает Демьян.

— Чтобы контролировать меня, — фыркаю я. — Это в его духе. Позже я начала сторониться всех, кто хочет подружиться.

— Ждала подвоха? — догадывается он.

— Да. Я надеялась, что с возрастом смогу выбрать себе спутника жизни, который станет мне другом. Но и этот план провалился, когда папа решил выдать меня замуж. — Я закатываю глаза.

— Твой жених не похож на того, кто умеет дружить? — Я улавливаю нотки раздражения в голосе Демьяна.

— И не только. Он самовлюбленный индюк. Такой не способен полюбить кого-то, кроме себя.

— А тебе нужна любовь?

— А кому она не нужна? — задаю я встречный вопрос.

— Мне, — равнодушно бросает он. — Любовь — временное явление. Я презираю это чувство.

Я понимала, что у него была тяжелая жизнь. Он видел много плохого, и таким людям сложно поверить в любовь. Но я не хочу, чтобы он отталкивал это чувство.

— Или ты просто боишься любви, — грубо говорю я.

— Я просто не желаю её в своей жизни, — с нажимом произносит он.

— А чего ты желаешь? — Я заканчиваю жарить грибы и ставлю их в сторону. — Не считая того, что хочешь спасти своих братьев и убить отца.

— Точно не любви. Я не верю в эти розовые сказки, Аурелия.

— Любовь — это не сказки, — возмущаюсь я.

— А что это, по-твоему? — По его взгляду понятно, что он питает лютую ненависть к этому чувству. Даже если полюбит, ему будет сложно признаться в этом самому себе.

— Это уравнение, — не раздумывая, отвечаю я.

— Уравнение? — Власов выглядит слегка озадаченным и заинтересованным.

— Да. — Я прочищаю горло, решив объяснить ему это чувство так, как понимаю сама. — Представь, что две системы взаимодействуют друг с другом в течении определенного периода времени, а затем отдаляются. Они существуют раздельно, но как иная уникальная система. То, что происходит с одним, продолжает влиять на другого даже на расстоянии миль или световых лет. В физике — это феномен квантовой запутанности или квантовой связи. Если две частицы когда-то были связаны на какой-то момент, то они связаны навсегда. Несмотря на расстояние между ними. И даже если они находятся на противоположных концах Вселенной. Это уравнение Дирака. Метафора любви.

Однажды я прочитала об этом в книге и навсегда запомнила, какой должна быть любовь. Для меня она является редким явлением, даром. Я не опровергаю её существование. Но я знаю, что не каждому дано так любить.

— Это…странно, — бормочет себе под нос Демьян

— Согласна. Но это так же прекрасно, как и странно. Многие люди проживают свою жизнь и чувствуют, будто их душе не хватает какой-то детали. Даже проживая жизнь с любимым человеком, им кажется, что в их жизни отсутствует что-то очень важное. Зачастую это просто человек, который может оказаться в другом уголке мира или вселенной. Человек, который тоже ощущает в себе пустоту и прячет ее. Человек, который тоже подсознательно ищет свое.

— И ты кого-то ищешь, Релли? — Его вопрос заставляет меня вернуться в тот самый день, когда он перепрыгнул через ущелье вместе со мной на руках. Тогда я почувствовала, что нашла своего человека. Нашла Его.

— Ищу, — лгу я, глядя ему прямо в глаза.

Власов прерывает зрительный контакт и снимает несколько грибов с ветки. Он словно подбирает слова и думает над моим ответом.

— Чтобы найти своего человека, тебе нужно выжить в Черном лесу, — напоминает он мне. — А с твоим рвением побыстрее распрощаться с жизнью, такого не произойдет.

— По крайней мере, я еще не умерла. — Я пробую готовый гриб и случайно обжигаю язык. — Ой!

— Что случилось? — Демьян внимательно смотрит на меня.

— Язык обожгла.

Он недовольно мотает головой и протягивает мне ветку с грибами.

— Съешь эти. Они уже остыли.

— Спасибо. — Я чувствую прилив гнева из-за его заботы. Все, что он делал, находит отголоски в моем сердце.

— Кстати, я думал над тем, чтобы дать имя белке. — Демьян ищет её взглядом и находит на дереве, у которого спал Амарок.

— Какое, например?

— Я еще не придумал. У тебя есть идеи?

— Может, Зефир? — предлагаю я. — Или нет. Эклер. Хотя нет. Стой. Чейзи.

— Релли, ты хочешь сладкого? — серьезно спрашивает он.

— Что? — Я немного теряюсь, заметив его изучающий взгляд.

— Почему твои имена звучат как названия десертов?

— Меня занесло не в ту степь. Но от сладкого десерта я бы не отказалась. Жалко, что нельзя заказать доставку в Черный лес, — огорченно выдыхаю я.

Власов выпускает еле слышный смешок. Я чувствую себя уютно, ощущая тепло этого момента.

— Чейзи, — оценивает он. — Это имя ей подойдет.

На мгновение меня уносит в воображаемое будущее, где мы с Демьяном женаты и выбираем имя нашему ребенку. Кажется, у нас не возникло бы споров по этому поводу. Но картинка в голове быстро развеивается. Такого будущего у нас не будет.

Мы собираемся рано лечь спать, чтобы подольше отдохнуть. Пока Власов ломает ветки, я стираю в ручье водолазки. Я присвоила его ветровку, и он ходит без верха. Не хотелось оставлять его без одежды. Его торс и так постоянно привлекает мое внимание. Особенная курчавая полоска волос, прячущаяся за резинкой его штанов. Ему не помешает прикрыться.

Повесив водолазки на ветках дерева, я ложусь недалеко от Демьяна. Между нами остается расстояние в один метр. Он лежит на спине и смотрит в пустующую темноту. Судя по взгляду, его мысли далеки от реальности.

— Ты скучаешь по братьям? — шепотом спрашиваю я, разглядывая его лицо.

— Да. — В его ответе присутствует тяжесть.

— Какие они? Очень похожи на тебя? — Мне было бы очень интересно увидеть их когда-нибудь.

— У нас есть внешние сходства. Например мы все одного роста и темноволосые. По чертам лица можно определить, что мы братья. Но у нас совершенно разные характеры. Рагнар очень вспыльчив. Его легко вывести из себя одним взглядом. Но за его вспыльчивостью скрывается очень мягкое сердце. Валериан холоден и рассудителен. Он любит изучать все вокруг и пугать людей своим оскалом. Порой он напоминает мне маньяка. — Демьян выглядит счастливым, вспоминая братьев. — Исаак самый справедливый из нас. Он всегда старается всех понять и простить. А Алан очень наглый. Ему нравится привлекать к себе внимание. Но таким образом он чаще всего защищает своего близнеца.

— А ты собрал все их характеры в себе.

— Разве? — Он удивленно смотрит на меня.

— Да. Но ты еще очень ответственный.

— Потому что я самый старший. Я должен быть ответственным.

— Я завидую тебе, — признаюсь я.

— Почему?

— У тебя есть родные братья. Я единственная дочь в семье. Мне тоже хотелось бы иметь сестру или брата. Лучше, конечно, брата, который мог бы вступиться за меня. Но моментами я думаю, что в клане Дьяковых они не были бы счастливы. — Мне грустно осознавать это.

— Разве у тебя нет двоюродных братьев и сестер?

— Есть. Но они люто ненавидят меня из-за бунтарского характера. Для них я бельмо на клане, — ухмыляюсь я. Отношения внутри моей семьи и клана оставляют желать лучшего.

— Тебя это беспокоит?

— Нет, — равнодушно бросаю я. — Я давно перестала считать их значимыми людьми. Они не понимают меня, а я их. В моем доме есть только один человек, который старается выслушать и поддержать — это моя мама. — Демьян напрягся после моих слов. В его глазах вспыхивает что-то, напоминающее детскую обиду. — Твоя мама…

— Не спрашивай о ней, — перебивает он меня.

— Она разбила тебе сердце, — догадываюсь я.

Власов сжимает кулаки. Его губы слегка дрожат от гнева. Он выглядит опустошенным.

— Она разбила сердца моим братьям, значит, умерла. Её нет в нашей жизни. Мы стерли её и поклялись друг другу, что никогда не приведем в нашу жизнь женщину. И мы не привыкли нарушать своего слова. — Он смотрит на меня так, словно дает понять, что между нами есть нерушимая стена. — У меня никогда не будет серьезных отношений. Я никогда не женюсь. Я посвятил свою жизнь братьям.

В моей груди разрушается маленькая надежда, которой я дала шанс появиться. Головой я понимаю, что у нас и так ничего бы не получилось. Но сердцу сложно такое принять. Оно упрямо и требует невозможного. Как бы близко сейчас не находился Демьян, он недосягаем для меня.

— Из-за одной женщины вы решили себя шанса построить счастливую семью с другими. А ведь у каждого из вас могли бы появиться жена и дети, — хриплым голосом шепчу я.

— И что мы дадим им, Релли? — Демьян отводит взгляд. — Разрушенных мужей и отцов? То, через что мы прошли, оставило на нас не маленькие отпечатки. Я так часто прятал свои эмоции, что теперь не могу их толком проявить. Мне приходится наносить себе раны, чтобы совладать с ними.

Мой взгляд падает на его рану на груди. Сердце сжимается от осознания того, что он мог причинить себе вред.

— У Рагнара постоянные панические атаки, во время которых он не может даже закричать, потому что отец лишил его голоса. Валериан выпадает из реальности на несколько дней и никого не узнает. Он забывает даже себя и не может взглянуть в зеркало, чтобы вспомнить, потому что отец лишил его зрения. Исаак и Алан боятся замкнутых пространств, потому что отец…держал их живыми в могиле. Я сам их закапывал. Мы больные люди, Аурелия. Семья и дети не для нас.

Я не могу поверить в услышанное. Мой мозг не воспринимает эту информацию. Рассказанное им настолько ужасно, что я впадаю в ступор. Каким монстром надо быть, чтобы творить такое со своими детьми? До сих пор я думала, что в моей семье жестокие правила и невозможная жизнь. Но у Демьяна все на много хуже.

— Спи, Релли. — Он закрывает глаза, не желая больше разговаривать. А я долго думаю о том, было ли у этих братьев детство.