Глава 25. «…Я отрекаюсь от своего сердца…»

Аурелия

Я иду по лесу, прижимая к груди пакет и постоянно оглядываясь назад. После долгого бега мое дыхание стало прерывистым. Меня немного тошнит. Тело горит, в особенности лицо. Каждый вздох болезненный. Амарок идет рядом со мной, слегка раскрыв свою пасть. Он не выглядит таким же уставшим, как я. Мне бы такую выносливость, как у этого хищника.

Демьяна нет рядом со мной, отчего я чувствую себя беззащитной. Во мне просыпается желание вернуться назад и найти его. Но если я сделаю это, он придет в бешенство, как только мы столкнемся.

Иди вперед, Аурелия. Он ведь сказал, что найдет тебя. Не доставляй ему проблем.

Я стараюсь совладать со своим страхом за него. Но разве это возможно? Мой мужчина рискует жизнью где-то позади, а я иду вперед.

Твой мужчина? Разве он твой, Аурелия?

— Иди к черту, — цежу я сквозь зубы, затыкая внутренний голос.

Я понимаю, что не могу присваивать себе Демьяна. Он и не станет моим только потому, что я так считаю. Но сердце упрямо хранит его образ, не позволяя ему исчезнуть. Оно прячет его в себе, словно тайну.

Я врезаюсь в ствол дерева из-за своей невнимательности. Загруженная мыслями, не смотрю, куда иду и просто следую за Амароком.

— Достало, — гневно бросаю я, сев у одного из деревьев. — Никуда не пойду.

Волк останавливается и пронзительно смотрит на меня. Он подходит ко мне и садится рядом на задние лапы. Я вижу в его глазах упрек.

— А если с ним что-то случилось? — надломленным голосом спрашиваю я. Хочу, чтобы он понял меня. — Я люблю его, — признаюсь я Амароку, от чего на глаза наворачиваются слезы. — Не могу это контролировать. Не могу идти вперед без него.

Я прижимаю колени к груди и, положив пакет рядом, обвиваю их руками. Волк ложится около меня, поняв, что я не сдвинусь с места. Даже Чейзи спускается с дерева, с интересом разглядывая меня. Мы грустим вместе.

Я думаю над тем, что мне делать. До трассы не так далеко идти. Какова вероятность того, что мы с Демьяном скоро встретимся? И встретимся ли мы вообще? Не хочется проводить последние дни вдали от него. Не буду идти дальше. Дождусь его здесь. Если не появится до завтрашнего утра, то вернусь. Возможно, Амароку удастся найти его.

Не знаю, сколько времени сижу у дерева. У меня нет часов, и я ориентируюсь по тому, как темнеет лес. Есть мне не хочется, поэтому я бросаю еды только волку и белке. Когда темнота становится устрашающей, я разжигаю огонь. Демьян не похвалил бы меня за это. Я могу привлечь внимание дронов или еще кого. Но надеюсь, что этого не произойдет. Власов сам может заметить огонь. Я даже верю в это. Прислушиваясь к каждому шороху, я стараюсь не уснуть и жду.

— Сколько времени нужно, чтобы сбежать от дронов? — возмущенно спрашиваю я, привлекая внимание Амарока. — С ним же всё в порядке? Боже. Я схожу с ума. Я разговариваю с волком.

Неожиданно он вскакивает, вглядываясь в темноту. Я вздрагиваю и достаю пистолет.

— Какого черта, Релли? — доносится до меня раздраженный голос Демьяна. Я замечаю его высокую фигуру, которая приближается ко мне. Судя по его походке, он злится.

— Ты в порядке? — Я встаю и убираю оружие за пояс.

Демьян подходит ко мне вплотную и хватает за плечи.

— Я что тебе сказал?

— Идти к трассе, — пищу, чувствуя легкую боль.

— Мне потребовалось пол часа, чтобы найти тебя. Далеко ты не ушла, значит, собиралась вернуться. Какого, блядь, черта?! — повышает он голос.

— Дать тебе полотенце? — шепчу я, поняв, что он весь мокрый.

— Ты не сможешь уйти от ответа. — Он трясет меня. — Какого хрена ты не делаешь то, что тебе говорят?!

Я кусаю уголок губ, думая, что бы ему ответить. Но он в любом случае продолжит злиться. Мои слова не помогут успокоить его. Я отвожу взгляд и обнимаю его, прижимаясь к нему всем телом. Демьян напрягается, пытаясь ровно дышать. А я вслушиваюсь в его учащенное сердцебиение.

— Ты…не можешь пользоваться этим, — хриплым голосом говорит он, и мы оба прекрасно понимает, о чем идет речь.

— Но я могу. — Я закрываю глаза, не собираясь отстраняться от него. Душа требует его, словно он моя необходимость. Мне хочется умереть прямо сейчас, чтобы навсегда остаться в этом моменте.

Обними же меня. Обними. Ты мне так нужен, Демьян.

Будто почувствовав крик моего сердца, он обвивает руками мои плечи и затылок. Я немного расслабляюсь, но любовь к нему пытала меня изнутри.

— Я…дам тебе полотенце. — Собираюсь отстраниться, потому что так надо. Так правильно.

— Аурелия. — Демьян касается губами моей макушки. Он не целует, но даже этого достаточно.

— И сменную одежду, — добавляю я, задрожав всем телом.

Так больно. Так невыносимо больно.

— Ты поела? — хриплым голосом спросил он.

— Нет. — Я начинаю рыдать в голос, не в силах больше терпеть. Ноги не держат, и мы оба падаем на колени. — Демьян, — его имя вырывается вместе с всхлипами.

— Прости, — умоляет он, задрожав вместе со мной.

— Я так ненавижу этот лес, — признаюсь я, впиваясь ногтями в его футболку.

— Знаю. — Он зарывается пальцами в мои волосы.

— Но тот мир, что нас ждет, я еще сильнее ненавижу. — Сердце разрывается в груди. — Почему все так? Это жестоко. — Ненавижу, что ты Власов. Ненавижу, что я Дьякова.

— Я ненавижу это сильнее тебя, Релли. — Он отстраняется от меня, обхватывая руками мое лицо. Его глаза полны печали, как и мои. — Эти слезы, я тоже не люблю. — Он вытирает мокрые дорожки с моих щек. — За них я готов убивать. И не только.

Я всхлипываю, сжимая футболку на его плечах.

— Упрямая мартышка, — улыбается он уголком губ. — Ты хороший друг.

Друг…Одно слово, но воздвигает такую высокую стену между нами.

— И ты тоже, — выдыхаю я. Пусть будет так. Это напоминание о границах дозволенного.

Демьян прикрывает глаза и опускает голову, чувствует вину за сказанное.

— Это единственное, что я могу себе позволить, — огорченно произносит он.

— И я. Но даже этого много. — Я наклоняюсь вперед и прислоняюсь лбом к его груди. Его большая теплая ладонь ложится мне на спину.

Я хочу засыпать, чувствуя эти нежные касания, и просыпаться, ощущая только их.

— Поедим и ляжем спать, Релли. Нам надо набраться сил.

— Сегодня холодно, — лгу я.

— Ты всегда можешь прижаться ко мне. Не помню, чтобы отказывал тебе в тепле. Оно всё твое.

— Всё-всё? — во мне просыпается ребенок, требующий своего.

— Всё-всё, — твердо отвечает он.

Он весь мой. Этот мужчина только мой. Даже если мы будем далеко друг от друга, он все равно мой. А я его.