Глава 26. «…Я не хочу его в своей груди…»

Демьян

10 мая. 14:14

— Демьян, — шепотом зовет меня Релли, крепко обнимая за шею. Эта мартышка вновь повисла на мне, не желая идти сама. Я не против нести ее постоянно. Мы приближаемся к трассе, что немыслимо напрягает. Меня ждет не только разлука с Релли, но и братья. Я должен доставить ее домой, а затем попытаться спастись самому. Но окончательного плана у меня пока нет. Неизвестно, как нас встретят у трассы, и чем все закончится.

Игнат Власов не нарушает своего слова. Если выживу, он сохранит жизнь моим братьям. Но что их ждет дальше? Без меня о них некому заботиться. У меня нет иного выбора, как убить отца. И это не тот выбор, о котором я стану жалеть в будущем.

— Демьян. — Аурелия тянет мочку моего уха.

— Что? — Я сдержанно улыбаюсь уголком губ. Это уже становится привычкой, что несвойственно для меня.

— Ты о чем-то задумался. — Она высовывает голову из-за моего плеча. — О чем?

В ней столько любопытства, не знающего предела.

— О том, что ты набрала килограмм.

— Что? — Её брови взлетают вверх. — Это же хорошо.

— Очень. — Но этого мало. Какого хрена у меня постоянно возникает желание откормить её? Это один из побочных эффектов любви?

— Тебе не сложно меня нести?

— Нет. Надеюсь, по возвращению домой, ты наберешь еще девять кило. — А лучше пятнадцать. Но уверен, что ей и девять набрать будет слишком сложно.

— Девять?! Это много.

— Какой у тебя рост?

— Метр шестьдесят девять.

— Тогда это не много, Релли, — серьезно говорю я.

— А какой у тебя рост? Два метра?

— Почти угадала. Метр девяносто шесть.

— А вес?

— Последний раз было девяносто пять.

— Офигеть! Ты не выглядишь толстым. — Я смеюсь в голос, ущипнув её за бедро. — Ай! — Она шлепает меня по плечу.

— Я не могу быть толстым. Я постоянно тренируюсь, — напоминаю я ей.

— Конечно, — фыркает она. — Ты весь состоишь из мышц. Ни капли жира.

— Так и есть.

— Надо проверить. — Потянув руку к моему прессу, Релли нагло щупает его.

— Ты снова меня лапаешь. — Я внимательно разглядываю её.

— Смотри на дорогу, Власов. — Ее глаза широко распахиваются. — Еще врежемся в дерево из-за тебя.

— Из-за меня?

— Не из-за меня же, — невинно отвечает она.

— Это ты лапаешь меня.

— Нечего было хвастаться. — Она убирает руку с пресса. — Согласна. Жира там нет.

Я поражаюсь ее непринужденности и легкости. Аурелия может выкинуть что-то запрещенное с таким видом, будто все делает правильно. А я верю, потому что люблю ее.

Люблю. Не думал, что признаюсь себе в этом.

— Сумасшедшая, — ухмыляюсь я.

— Какая есть. — Сине-голубые глаза бегают по моему лицу. — Демьян, а у тебя есть любимый удар? — Снова прыжки с темы на тему.

— Да. Я люблю ломать носы, — непринужденно отвечаю я. — И без разницы как.

— Классно. — В её глазах пляшут чертята, которых невозможно не заметить.

— Что ты задумала? — Я вопросительно вскидываю бровь.

— Хочу научиться ломать носы.

— Зачем? — Перестать смеяться рядом с ней просто невозможно.

— У меня есть надоедливый кузен. Давно мечтала преподать ему урок, — воинственно говорит она.

— Сломав нос?

— Не думаю, что у меня хватит сил сломать ему позвоночник. Достаточно и сломанного носа.

— Тебе не нужна сила. Можешь треснуть его чем-нибудь тяжелым по лицу. Желательно стулом. — Я бы хотел посмотреть на это.

— Стулом? — Она пристально смотрит на меня. — Мне кажется, ты предлагаешь сломать ему лицо, а не нос.

— Как вариант.

Судя по её задумчивому выражению лица, Аурелия явно рисует в голове картину, где ломает нос кузену.

— Мне нравится, — выдыхает она.

— Я не сомневался, — ухмыляюсь я.

Мы проходим еще несколько метров, прежде чем Релли останавливает меня. Дальше она идет на своих двоих. Видимо, получасового отдыха ей хватило.

— Сколько дней нам осталось идти?

Внезапно заданный вопрос вынуждает меня напрячься. Я не хочу отвечать на него, потому что у неё испортится настроение. Но она ждет, постоянно бросая на меня взгляд.

— Завтра, — осипшим голосом произношу я.

Аурелия неожиданно спотыкается о корень дерева и падает на булыжники. Из её горла вырывается крик, заставляющий меня вздрогнуть.

— Релли. — Я мгновенно преодолеваю расстояние между нами и аккуратно поднимаю её, придерживая за талию.

— Больно, — всхлипывает она. Слезы застилают лицо.

— Черт. — Я замечаю кровь на ноге. Посадив ее на землю, достаю нож и разрезаю комбинезон в области колена. На ее коже есть небольшой разрыв, из-за чего по мой спине пробегается холодок.

Аурелия плачет, вытирая поток слез, которые не остановились. Это бьет по моей грудной клетке, вызывая чертовы эмоции. У меня нет возможности помочь ей.

Проклятый Лудус.

Проклятый Черный лес.

— У тебя остались бинты? — Зашить рану я не могу, но перевязать стоит. Ее необходимо показать врачу.

— Да. — Она достает из пакета перекись и бинт, но мне отдает только бинт.

— Аурелия. — Я строго посмотрю на неё.

— Будет больно. — Она крепко держит перекись.

— Если попадет инфекция, станет только хуже. Дай мне перекись. — Я протягиваю ладонь и жду.

— Демьян. — Она жалостливо смотрит на меня.

— Релли, тебе придется немного потерпеть. Дай мне перекись, — как можно мягче говорю я.

Она всхлипывает и нерешительно передает её мне, съедая меня щенячьим взглядом.

Режь меня без ножа. Я же чертовски могу смотреть на то, как тебе больно, блядь!

Я обхватываю её ногу рукой и медленно разливаю перекись по ране. Она дергается от болезненных ощущений, а я меня злюсь на самого себя. Несколько раз подув на рану, перевязываю.

— Надеюсь, ты не сломала ногу. — В чем я очень сомневаюсь. — Иначе боль усилится и будет невыносимой. У нас даже обезболивающего нет.

— Не знаю, сломала ли, но колено болит.

— Насколько больно по шкале от одного до десяти?

— Шесть.

Я ломал себе кости и прекрасно знаю боль, которую испытывает человек в этот момент. Судя по реакции Аурелии, предполагаю, что перелома здесь нет. Но может быть трещина.

Я заканчиваю с перевязкой и обхватываю ногу ладонями за щиколотку и бедро.

— Попробуй выпрямить, — прошу я.

Она потихоньку двигает ею. Сначала все идет спокойно, но в какой-то момент я слышу болезненный стон.

— Не могу, — с сожалением говорит она.

— Хорошо. Попробуй согнуть.

К счастью, согнуть колено удается. Ей немного неприятно, но боли нет.

— Возможно, есть трещина. Но перелома нет, — сообщаю я, на что не получаю никакой реакции.

Аурелия поджимает губы и смотрит на ногу. Амарок, стоявший около нас, касается мордой её лица. Он словно хочет поддержать её.

— Я не смогу идти, Демьян, — виновато шепчет она.

— Я понесу тебя на спине.

— Я буду тебя задерживать.

Я обхватываю ее подбородок двумя пальцами и заставляю посмотреть на меня. Когда наши взгляды встречаются, я хмурюсь.

— Я дал тебе слово, что ты выживешь и выберешься из этого леса. Я свое слово сдержу, — сажусь спиной к ней и смотрю на неё через плечо. — А теперь запрыгивай мне на спину. Нам пора идти.

Релли берет пакет и, повесив его на плечо, обвивает мою шею руками. Я осторожно обхватываю ладонями ее бедра и поднимаюсь вместе с ней.

— Больно?

— Нет.

— Тогда вперед.

Я стараюсь не спешить, чтобы не причинять ей боли из-за резких движений. Если бы она повредила колено раньше, я бы свихнулся. Сейчас у меня хотя бы есть надежда добраться до трассы, чтобы она попала к врачу.

По пути Аурелия достает лепешку и кормит меня. Она говорит обо всем на свете и в то же время ни о чем. Отвлекает нас обоих от реальности. От скорой разлуки. Мысли об этом, как гребаная пытка.

Мы периодически останавливаемся, чтобы передохнуть. Точнее, Аурелия боится за мой позвоночник. За время передышки я успеваю показать пару боевых приемов. Она с охотой запоминает их, чтобы сломать нос своему кузену. И настроена серьезно.

— Так красиво, — восторженно шепчет она, когда солнце на небе сменяет полная луна.

Ближе к трассе деревья расходятся. Наконец-то удается увидеть небо.

— Действительно. — Я останавливаюсь и смотрю на луну. Ночь сегодня по-настоящему прекрасна. — Думаю, на сегодня достаточно.

Я аккуратно отпускаю Аурелию и сажаю рядом с деревом. Сев рядом с ней, прислоняюсь спиной к стволу. Амарок и Чейзи устраиваются неподалеку от нас.

Я делаю глубокий вздох и разминаю мышцы. Тело слегка ломит, и ему не помешает отдых.

— Как нога? — спрашиваю, внимательно разглядывая перевязанное колено. Кровь слегка просочилась сквозь бинт, образовав алое пятно.

— Ноет. Но это терпимо. — Она сгибает здоровую ногу в колене и, накрыв его ладонями, кладет на него голову, отвернувшись от меня.

Я потянусь к её волосам, желая прикоснуться, но останавливаю себя. В мыслях всплывает наш недавний разговор, во время которого я назвал её другом. Дружба — наша ложь. Возможно, мы и подружились, но чувства у нас совершенно недружеские.

— Во сколько примерно мы завтра дойдем до трассы? — еле слышно шепчет Аурелия, будто не хочет знать ответа.

— К вечеру. Но, скорее всего, нас встретят раньше.

— Понятно. — Она поднимает голову и смотрит мне в глаза. — Я буду скучать по тебе.

Сердце странным образом реагирует. Оно безжалостно горит в холодном пламени.

Релли часто хлопает глазами и отводит взгляд:

— Я хочу спать.

— Я сделаю место для сна. — Я собираюсь встать, но она останавливает меня.

— Не хочу спать на ветках. — Её голос пропитан злостью и обидой.

— А как ты хочешь, Релли? — Я наклоняюсь вперед, пожирая ее взглядом. Наша последняя ночь беспокоит нас обоих.

— Хочу, чтобы было тепло.

— Хорошо. — Не раздумывая, обхватываю ладонью ее талию и осторожно сажаю на себя, чтобы не причинить боль. Она вздрагивает и накрывает ладонями мои плечи. Расстояние между нашими лицами резко сокращается. — Так ты хочешь? — рычу я.

Ответа нет, но ее тонкие пальцы сжимают футболку. Выдают волнение.

— Хочешь помучить меня? — Я провожу пальцами по её щеке. — Да, Релли?

— Нет, — срывается с ее губ лживый ответ. Хочу поцеловать ее. Поглотить без остатка.

— Хочешь. — Я знаю, что будет сложно держать себя в узде. Спокойно уснуть не получится, потому что мы оба переживаем. А лишнего себе позволить не можем.

Я запускаю пальцы в волосы Аурелии и наматывая волнистые пряди на ладонь. Она прикрывает глаза, медленно, но верно убивая меня. От неё до сих пор пахнет вишней. Аромат сбился за эти дни, я улавливаю его отголоски. Желание зарыться в её волосах и целовать так и рвется наружу.

Я касаюсь язычка ветровки, с которой она не расстается, и расстегиваю молнию. Спустив её с плеч, обхватываю ладонями тонкую талию и скольжу руками вверх, поглаживая её изгибы.

Аурелия открывает глаза, все сильнее сжимая мои плечи. Её дыхание становится глубоким и прерывистым. Наши лбы соприкасаются. Я прижимаю её к себе, чтобы она чувствовала своим телом мое. Чтобы знала, как я схожу с ума по ней.

— Тепло? — чужим голосом спрашиваю я.

— Да, — выдыхает она.

— Скажи мне, чего еще ты желаешь, — требую, утопая в её красоте.

Эта девушка — Богиня. Иначе я не знаю, откуда в ней столько изящества. Она само совершенство. Она выглядит как бесценное сокровище. Она рай и ад. Она не должна ходить по земле и подвергаться подобным испытаниям. В этом мире она королева.

Аурелия накрывает ладонью мою грудную клетку и с мольбой смотрит в глаза.

— Твоё, — рычу я, поняв её без слов. — Всё твоё, Релли.

Она желает моего сердца, и я готов подарить его ей. Все прекрасное, на что оно способно, принадлежит только ей. Орган, от которого я отрекся, бьется из-за неё. Это проклятое черное исчадия ада, заполненное мраком, грехами и виной впервые видит свет. И тьма внутри него реагирует так, словно хочет исповедаться.

— Всё-всё?

— Всё-всё.

Аурелия тянется к моей щеке и оставляет на ней долгий поцелуй. Я касаюсь губами кончика её носа, продолжая любоваться ею. Ее ладони скользят по мне, как и мои по ней. Мы бессовестно касаемся друг друга. Это не секс. Но, черт возьми, все настолько интимно, словно мы овладеваем душами друг друга.

Мы друзья-любовники. Мы — это больше, чем секс. Мы — сплетение душ. Мы две системы, способные сосуществовать раздельно. Но даже это не отделит её от меня, а меня от неё. Там, где есть Аурелия, присутствует частичка Демьяна. Там, где есть Демьян, живет частичка Аурелии. Это не просто слова или клятва. Это наше пророчество.