Глава 27. «…Но как бы не желал закрыться…»

Аурелия

11 мая. 8:03

Это утро самое тяжелое для меня. Я не спала всю ночь и прижималась к Демьяну, слушая учащенное сердцебиение. Каждый его стук принадлежит мне. В нем есть для меня место. Он сам подтвердил это. Но легче не стало. Если бы Власов являлся ужасным человеком, то я нашла бы причины для ненависти и злости. Но он не такой. Он прекрасен и от этого только больнее.

Я отстраняюсь от него, покидая теплые объятия и пряча глаза. Из-за слез, пролитых за ночь, они наверняка опухли.

— Стой. — Демьян берет меня за руку, словно не собирается отпускать. Он снимает свои наручные часы и надевает их на мое запястье. — Они не дорогие. Я бы даже сказал очень дешевые. Но я отдал за них все, что у меня было. Пусть останутся у тебя.

Ком в горле еще не исчез, но благодаря ему останется там надолго.

— Это…один из самых лучших подарков от тебя, — с трудом выдавливаю я. — Он не дорогой, а бесценный. Так же, как гребень, миска и твоя ветровка.

Я обнимаю его за шею и несколько раз целую в щечку, запоминая вкус теплой кожи на губах. Боль в груди невыносима и убивает меня, но мне приходится терпеть.

— И ты тоже бесценен, Демьян. Как и прекрасен.

— Ты не представляешь, как прекрасна и бесценна сама, Релли. — Он поводит рукой по моим волосам. Я стараюсь улыбнуться. Получается слишком лживо и болезненно.

— Нам пора, да? Тебе вновь придется нести меня. Жаль твой позвоночник, — ухмыляюсь я.

Власов с сожалением смотрит на меня. Он знает, что я пытаюсь сделать и отводит взгляд.

— Он не сломается.

Лучше не смотреть друг другу в глаза, иначе мы быстро сломаемся сами.

***

Ближе к трассе дорога становится ровнее. Корни деревьев не выбиваются из почвы, а булыжники исчезают. Демьяну легче идти, но теперь он очень напряжен. Его взгляд постоянно бегает по сторонам. Он ждет, что на нас нападут. Даже присутствие Амарока не утешает.

Мне неловко из-за того, что ему приходится нести меня. В случае опасности будет сложно среагировать сразу. Я обуза для него. Но он все равно не оставит меня.

Надо было смотреть под ноги, Аурелия.

Хочется дать подзатыльник самой себе. Но лучше не делать ничего лишнего.

— Демьян, — шепчу я, надеясь, что не разозлю его тем, что отвлекаю.

— Что?

— Так какое мороженое ты любишь? Ты так и не ответил мне тогда. — Не желаю тратить время на молчание.

— Я не знаю, Релли. — Он поворачивает голову в мою сторону и задевает кончиком носа мой лоб. — В последний раз я ел его в десять лет. Не помню вкуса. Но, возможно, мне понравится вишневое.

Мне становится ужасно обидно за него. Но обида быстро сменяется гневом на Игната Власова. Изверг.

— А почему ты спрашиваешь? Хочешь сладкого? — Грубые пальцы скользят по бедру в успокаивающем жесте.

— Нет. — Я крепче обнимаю его. — Хочу угостить тебя мороженым. Давай когда-нибудь встретимся и поедим мороженого?

Это невозможно, но никто не может запретить нам мечтать.

— Приглашаешь меня на свидание?

— А почему бы и нет? — Я едва касаюсь своей щечкой его. У него отросла щетина, которая слегка покалывает. — И обязательно побрейся, когда будешь идти, — недовольно бубню под нос.

— Я не такой профессионал в этом деле, как ты. Думаю, тебе придется прийти и самой меня побрить.

— Я с удовольствием.

— Но я должен буду отблагодарить тебя за это. — Демьян задумывается. — С тебя бритье, а с меня свидание.

— Договорились, — довольно произношу я. — Где будет свидание? В ванной?

Власов давится слюной и удивленно вскидывает брови.

— Ты не перестаешь удивлять меня, Дьякова. Хочешь пощупать там, куда до этого не добралась? — прочистив горло интересуется он

— Конечно, — возмущаюсь я. — Твои булки я еще не лапала.

— Аурелия. — Он беззвучно смеется.

— Что? — показываю ему язык.

— Откушу! — Он клацает зубами.

— Нет-нет. Он мне нужен. У меня еще много вопросов в запасе. — Я зажимаю его рот ладошкой. Демьян бубнит что-то невнятное. — Тебя та-а-ак интересно слушать.

Он вскидывает бровь и многозначительно смотрит на меня. Я невинно улыбаюсь. У нас начинается игра в гляделки. И, честно говоря, с удовольствием проиграю таким красивым и глубоким глазам.

Я убираю ладонь и кладу голову на плечо. Смотрю на него по-настоящему влюбленным взглядом. Он меняется в лице, резко став серьезным.

— Ты…очень красивая, Релли. — Неожиданный комплемент, смущает меня.

— Разве я не была мартышкой?

— Ты все еще мартышка, — ласково добавляет он.

— Ты совсем не умеешь делать комплименты.

— Просто мне некому было их делать.

Не знаю почему, но это радует меня. Возможно, во мне играет ревность. Но не уверена, что это то, чему можно радоваться.

— Ты никогда-никогда не делал комплиментов? — уточняю я.

— Никогда-никогда.

— А тебе когда-нибудь делали комплименты?

— Не такие, какие делаешь ты, — сдержанно улыбается Власов.

Я кусаю уголок губ и трусь своей щекой о его. Это так приятно, что на мгновение мои веки тяжелеют и смыкаются.

— Я тоже не делала комплементов другим. Разве что только оскорбляющие, — признаюсь я.

— Это какие? — Его голос охрип, а пальцы впиваются в мои бедра. Хочу снова оказаться обнаженной в его объятиях. Кожа к коже.

— Например, я сказала своему кузену, что он хорошо сохранился для своих тридцати семи лет.

— И где тут оскорбление? — не понимает он.

— Моему кузену двадцать пять.

Демьян останавливается на мгновение и смеется. Моя болтовня поднимает ему настроение, а его смех радует меня. Будь мы вместе до конца жизни, то в наших отношениях царила бы гармония.

— Демьян. — Я слегка тяну его за копну волос.

— Что?

— Ты ведь не спросил, какое мороженое нравится мне, — возмущаюсь я.

Он ухмыляется, прежде чем уверенно ответить:

— Наверняка шоколадное.

— С чего ты взял?

— Ты же сладкоежка.

На самом деле он прав, чему я очень рада. Все-таки за время проведенное вместе, мы хорошо узнали друг друга.

— А еще ты любишь яркие цвета, — неожиданно произносит он.

— Как ты понял?

— По твоей шапке, Релли. Желтый — это смело, — оценивает Власов.

До недавнего времени это было так, но с тех пор как он появился, я люблю черный.

— А тебе нравятся темные цвета. На тебе нет ничего яркого.

— Не люблю выделяться. Мне хватает моего роста, который привлекает очень много внимания.

— Каково быть таким высоким? — интересуюсь я. — Как ты видишь людей, которые ниже тебя?

— Обычно я не обращаю внимание на рост, — равнодушно бросает он. — А так они кажутся довольно забавными.

— Я тоже? — Я выглядываю из-за его плеча и ловлю на себе цепкий взгляд.

— Ты самая забавная.

Мы улыбаемся друг другу, но этот милый момент резко обрывается. Амарок рычит, дав понять, что поблизости кто-то есть. Демьян крепко сжимает мои бедра, бегая взглядом вокруг. Я сильнее прижимаюсь к нему, боясь отпустить.

Он напрягается всем телом, и я вздрагиваю. Страх поглощает меня и вызывает дрожь. Но боюсь я только одного — разлуки.

— Не бойся, — шепчет он, будто слышит мои мысли.

Я замечаю пятерых мужчин, приближающихся к нам. Все одеты в черную форму, чем-то напоминающую военную. У четверых лица закрыты балаклавами. В их нагрудных портупеях находятся пистолеты и ножи. Но даже без этого понятно, что они вооружены до зубов. Такие могут расправиться с нами за пару минут.

Среди них выделяется седовласый и очень грозный мужчина. Его лицо не выдает эмоций, но взгляд цепки и строгий. На вид ему где-то пятьдесят лет.

— Поздравляю с прохождением Лудуса, Демьян, — равнодушно говорит он.

— Кода, — гневно рокочет Демьян. Его голос резко меняется. От него исходит совершенно иная энергия.

Амарок вновь рычит, собираясь напасть на них. Один из мужчин успевает вовремя среагировать и, достав пистолет, направляет на волка.

— Только посмей выстрелить, — грозно бросает Демьян.

— Пусть твой волк не нападает. — Кода поднимает руку, и человек за его спиной опускает оружие.

— Амарок, — строго зовет волка Власов, — назад.

Он послушно отступает. В этот момент Чейзи спускается с дерева и взбирается на Амарока. Белка его точно не оставит.

— До трассы осталось почти пятнадцать километров. — Седовласый переводит взгляд с волка на нас. — Лудус еще не пройден. Зачем вы здесь? — раздраженно спрашивает Демьян.

— Нам приказали встретить тебя и привезти в замок.

— Меня или мое тело?

— Тебя, — твердо отвечает Кода, но в его глазах читается еще что-то. — Ты нужен ему живым.

Демьян тяжело вздыхает и смотрит на меня через плечо.

— Её приказано убить, — добавляет он.

Не удивительно. Все-таки я Дьякова, и мой отец всегда враждовал с Игнатом. Было бы странно просто отпустить меня.

— Убить, — повторяет Демьян, будто пробует это слово на вкус. — Ты можешь попытаться это сделать. Даже можешь убить её. Но я успею вырвать тебе сердце еще до того, как мы поедем в замок. Не думаю, что ты хочешь сдохнуть. Ведь твоя дочурка останется сиротой. Представляю, что с ней сделают после твоей смерти.

На лице седовласого появляются эмоции. Он выглядит встревоженным и злым.

— Ты не в том положении, чтобы угрожать мне, — повышает он голос.

— Но я уже это сделал, — пренебрежительно бросает Власов. — Не смотри на мое положение. Ты знаешь меня, и на что я способен.

— Достаточно. — Кода скользит по мне взглядом. — Мне приказано ее убить, но я не собираюсь этого делать. Если она умрет, это приведет к кровавой бойне, в которой могут погибнуть мои люди. Дьяковы и так рьяно ищут ее.

Представляю, как зол папа. Я нужна ему, чтобы выдать замуж за Огнева и укрепить власть.

— Не боишься гнева Игната? Он не одобрит того, что ты ослушался его.

— Мне незачем бояться его. Ты вернешься сегодня в замок и убьешь своего отца.

Я не вижу лица Демьяна и не знаю, о чем он сейчас думает. Но его долгое молчание выдает недоверие.

— Я знаю, что ты мне не веришь. Но у меня есть причины желать смерти твоему отцу.

— Какие причины?

— Твой отец — долбанный психопат, — цедит седовласый. — В прошлом году он заставил нескольких моих человек участвовать Лудусе, потому что мы не собрали нужного количества участников. За последний год он нажил себе кучу врагов. Нападения не заканчиваются. Мои люди погибают просто так. Я создал СУ не для того, чтобы Префект с наклонностями садиста уничтожил все. Я обучаю своих людей, чтобы они защищали и охраняли его. А он сделал их своими игрушками. Они не пушечное мясо. — Кода выглядит взбешенным, пока говорит все это.

— Ты бы мог убить его сам. — И в самом деле.

— Мог бы. Но если на его место встанет кто-то хуже него, то страдать будут мои люди. А ты все эти годы отлично притворялся цепным псом. Я не мог доверять тебе. Ты пытал своих братьев.

Власов от злости сжимает мои бедра, причиняя мне боль. Почувствовав это, он перестает это делать.

— Сейчас я понимаю, почему ты это делал. — Седовласый пристально смотрит на меня. — Он приказал убить её не просто так. Ты защищаешь её. Если бы защищал своих братьев, то лишился бы их.

— Как они? — интересуется Демьян.

— Он держит их в подвалах замка. Они не в лучшем состоянии.

— Блядь. — Его передергивает после ответа.

— Если ты убьешь Игната и станешь Префектом, твои братья всегда будут под охраной. Я, в свою очередь обещаю, что помогу тебе. Но у меня есть условие. Ты не будешь использовать моих людей для тех же целей, что и твой отец, — потребует Кода.

— Я не доверяю тебе, чтобы соглашаться на твои условия, — ровным тоном отвечает Демьян. — Сначала ты сделаешь то, что я хочу. Об остальном мы поговорим по пути в замок.

— Чего ты хочешь? — раздраженно спрашивает мужчина.

— Аурелия будет доставлена к своему дому.

— Хорошо. Я и так знал, что ты потребуешь этого. Мои люди займутся этим.

— Ты не понял, — цедит Демьян. — Я поеду с ней и удостоверюсь в том, что она со своей семьей.

— Это рискованно!

— Я. Поеду. С ней, — судя по его тону, это не подлежит обсуждению. — Я сам повожу ее до дома. Твои люди мне не нужны. Они могут не рисковать своими жизнями.

***

Мы едем по трассе, отдаляясь от Черного леса и оставляя позади воспоминания. Плохие со временем сотрутся, а хорошие превратятся в выжженные татуировки в памяти. Они как оружие для собственных пыток — будут всплывать и причинять боль на протяжении всей моей жизни. И я, как истинный мазохист, сама стану прокручивать их в голове.

Дорога от леса до Умбры занимает три часа. Все это время я сижу как на иголках. Колени периодически дрожат, а волнение, заполнившее грудную клетку, вызывает болезненное покалывание в сердце. Меня передергивает при каждом взгляде за окно. Возникает ощущение, словно меня везут на пожизненную каторгу.

Я не решаюсь говорить и смотреть в сторону Власова. Он сидит напротив меня, постоянно ерзая на месте. Мне хочется выть и реветь. Чем ближе мы к городу, тем хуже. Я готова встать перед ним на колени и молить забрать меня с собой. Если бы это что-то изменило…Ему надо спасать братьев. Не хочу становиться препятствие на его пути. Но я ужасно боюсь момента, когда останусь без него.

Я не хочу существовать без тебя, Демьян. Мне страшно. Мне очень страшно.

Когда за окном появляются знакомые иллюстрации, я с трудом сдерживаю слезы. Сжав кулачки, впиваюсь ногтями в кожу ладоней. Решаюсь посмотреть на Демьяна, и ловлю на себе его пристальный взгляд. В этот момент минивэн тормозит. Мое сердце выпадает из груди, отправляясь в бездну серо-черных глаз.

— Приехали, — объявляет Кода, словно выносит вердикт.

Вот и все.

Власов мешкает, прежде чем разорвать наш зрительный контакт. Он раздраженно открывает дверь и, подхватив меня на руки, выносит из минивэна. Я вижу свой дом, который находится на противоположной стороне дороги. Меня туда не тянет.

— Нам стоит оставить её здесь. За ней наверняка придут, — говорит Кода, вышедший вслед за нами.

— Он прав, — поддерживаю я седовласого. — Охрана обычно выходит, чтобы осмотреться. Они меня заметят. Тебе не стоит подходить к воротам.

— Я скоро вернусь, — мрачно произносит Демьян, прежде чем направиться в сторону моего дома.

— Не надо. — Я встревоженно смотрю на него, сжимая его футболку в области груди.

— Я лучше сдохну, чем брошу тебя у дороги, — рассерженно ворчит Власов.

Я кусаю губы и прижимаюсь щекой к его груди. Из горла вырывается всхлип, а слезы каскадом скатываются по лицу. Демьян напрягается, сильнее прижимая меня к себе.

— Ты стала мне хорошим другом, — шепчет он.

Забрал мое сердце и называет другом, словно это притупит боль. Но нет.

— И ты мне тоже, — еле слышно говорю я.

Мы вырезали имена друг друга на сердцах. Там есть раны, которые затянутся. Но шрамы все равно никуда не исчезнут. Это мы так жестоки или к нам?

Демьян подходит к массивным бордовым воротам, которые заперты. Он бьет по ним ногой, и через пару секунд открывается калитка. Перед нами появляются два вооруженных охранника. Оба направляют на нас пистолеты, пока не узнают меня.

— Аурелия Алексеевна! — громко произносит один из них.

— Позовите Алексея, — сразу требует Демьян. — Пусть придет один, если не трус.

Охранники переглядываются и переводят взгляд на меня.

— Зовите, — раздраженно добавляю я, вытирая свои слезы.

Один из охранников спешно удаляется.

— Демьян, оставь меня и уходи, — прошу я. — Нет надобности ждать папу. — Я смотрю на него умоляющим взглядом.

— Я отдам тебя отцу и уйду, Релли.

Я сжимаю его футболку на груди, боясь того, что сейчас произойдет. Долго ждать папу не приходится. Он появляется спустя минуту и на удивление один. Его холодные голубые глаза быстро скользят по нам, оценивая обстановку. По его взгляду заметно, что он хочет убить Демьяна.

— Власов, — сквозь зубы цедит он.

— У Аурелии повреждено колено. Вызовите ей врача. — Он передает меня прямо в руки папе. Я с трудом отпускаю его футболку.

— Что вы с ней сделали?! Где держали?!

— Пап, я все тебе расскажу сама, — объясняю я. — Пусть Демьян уходит. Он спешит. Он ничего не сделал, кроме того, что спас меня.

Гнев в глазах папы сменяется удивлением.

— Мне пора идти. — Демьян бросает на меня последний взгляд. — Прощай, Аурелия, — хриплым голосом говорит он.

Власов разворачивается и направляется к минивэну. Его мощная фигура удаляется, пока я провожала его взглядом.

Не уходи! Не оставляй меня! Не уходи, Демьян!

Меня будто рвет на части изнутри. Он смотрит на меня, прежде чем сесть в минивэн и уехать. Исчезает так, будто никогда и не появлялся в моей жизни

Ушел…