Глава 41. «…Пожертвовав чужие жизни…»

Демьян (12 лет)

— Не очень весело встречать свой день рождения в погребе. — Самаэль озадаченно вздохнул и бросил очередной камушек за решетку.

— Зато нам принесли сырники на завтрак, — напомнил ему я.

До сегодняшнего дня я не мог точно назвать дату. Я вел приблизительный подсчет дней, которые здесь нахожусь. Но подозревал, что могу ошибиться. Однако утром мне напомнили, что у меня день рождения. Я понял, что провел в погребе пять месяцев. Меня закинули сюда в конце сентября, а сейчас шел второй день февраля.

— А на обед будет торт с двенадцатью свечами? — сделав серьезное лицо, спросил Сэм. — Хотелось бы хотя бы взглянуть на него.

— Я передам поварам твои пожелания, — задумавшись, ответил я. — Думаю, они учтут предпочтения столь важного гостя и принесут самый лучший торт. Возможно, даже предоставят нам меню, чтобы мы смогли выбрать сами.

— Было бы неплохо и погреб украсить.

— Конечно. Шарики и конфетти тоже организуют.

На мгновение в погребе повисла тишина, которую нарушил наш звонкий смех.

— Не забудь о колпаках, — бросил мой друг, схватившись за живот.

— Еще нам нужен клоун, чтобы развлекал нас. — Я вытер слезы в уголках глаз.

— Скажи им заранее, чтобы были готовы вернуться сюда через два дня. Как-никак у меня четырнадцатилетие.

— Может, они сделают нам скидку?

— Уверен, так и будет.

Мы перестали смеяться, понимая, что не увидим всего этого. Но никто не мог запретить нам мечтать. Даже в самые темные дни наши мечты и воображение спасали нас. И там, в мире, где все прекрасно, не было место боли и угнетению. В том мире мы сидели за праздничным столом, задувая свечи на торте. На моем дне рождения присутствовали бы братья, по которым я очень сильно скучал. Рагнар обязательно слизал бы крем с торта еще до того, как зажгут свечи. Валериан постарался бы отгадать, какая у него начинка. А близнецы подрались бы за самый большой кусок.

— Какой подарок ты бы хотел? — спросил Самаэль, вытаскивая меня из воображаемого мира.

— Увидеть братьев, — ответил я, улыбнувшись.

— Возможно, твое желание исполнится, — с сожалением произнес он.

— Не думаю.

— Еще ведь не конец дня. Кто знает, что нас ждет, — подбадривал он меня. — Если бы я мог, то обязательно организовал бы вашу встречу.

— Спасибо.

Я был благодарен Самаэлю за все эти месяцы, которые он провел со мной. Пусть не по своему желанию, но он был рядом. Ему удавалось позитивно мыслить и придумывать всякие развлечения. Он излучал свет и выплескивал положительные эмоции. Он быстро справлялся с грустью, притаившейся в глубине его глаз. В то время как я сидел без настроения, он радовался даже камушкам для игры. Из нас двоих он казался сильнее.

— Может, поиграем в еще одну игру? — предложил он.

— В какую?

— Еще не придумал. — Сэм почесал затылок. — Хотя нет! Придумал! — Он подбросил в руке камушек и, сжав его в кулачке, спрятал обе руки за спиной. — Угадай, в какой руке камушек.

— А что будет, если я угадаю? — Я подсел поближе к решеткам.

— Наступит моя очередь угадывать.

— Хорошо. Камушек в левой руке.

— Нет. — Самаэль хитро улыбнулся. — Ты не угадал, так что продолжаем.

Я пристально следил за ним, пытаясь понять, в какой руке камушек. Однако нашу игру прервали. Неожиданный скрип двери вызвал у меня мурашки. Она открылась не так, как обычно. Раньше скрип был резким, будто дверь распахнули с ноги. Но сейчас это произошло медленно и мрачно.

Мы с Самаэлем взглянули на вход, и первым, что я увидел, оказался торт. Его синий цвет бросился в глаза, как и одна свеча, которую еще не зажгли. Но не это вызвало мои мурашки, а тот, кто его нес.

Я встретился с холодным взглядом отца, направленным в мою сторону. Он приближался к моей решетке в сопровождении Коды. Его губы расплылись в легкой улыбке, не предвещавшей ничего хорошего. Он точно что-то задумал.

— Демьян, как же долго я тебя не видел. — Он присел на корточки в метре от решетки. — Как ты, сын?

— Зачем ты пришел? — настороженно спросил я, не сдвинувшись с места. Мои ладони заледенели от страха и волнения.

— Как зачем? — Он удивленно вскинул брови. — Сегодня твой день рождения. Я хочу поздравить тебя и попросить прощение. Я был неправ, заперев тебя здесь.

Если бы я не знал Игната Власова, то подумал бы, что он говорит правду. Но за полтора года я убедился в том, что он не способен просить прощения. И тем более не способен проявить какие-либо чувства по отношению к своему ребенку.

— Ты говоришь неправду, — нахмурился я.

Отец прищурился. Его взгляд стал строгим, а лицо перекосило от гнева. Я занервничал и, заметив это, он начал смеяться в голос.

— А ты хорошо меня знаешь. — Он потряс указательным пальцем и подложил торт к решеткам. — Можешь поесть. Это твой любимый торт. С изюмом и безе.

— Я не люблю изюм, — напомнил я ему.

— Ох! Я ошибся. — Отец задумался. — А кто же любит изюм?

— Ты, — сухо бросил я.

— Точно! — Он обрадовался и взглянул на Коду. — Ты слышал? Мой сын хорошо знает мои вкусы. Это джекпот. Я должен сделать ему подарок. Он должен быть особенным, незабываемым. — Резко поднявшись, он обхватал пальцами свой подбородок и начал ходить из стороны в сторону. — Какой бы подарок ему сделать?

Я следил за ним, ожидая услышать ту самую причину, по которой он пришел. Возможно, ему просто хотелось поиздеваться надо мной. Или же объявить о том, что я останусь в этом погребе навсегда. Но он превзошел мои ожидания, сказав то, что вогнало меня в ступор:

— Придумал. Я убью тебя. — Его взгляд метнулся в сторону Самаэля. — Вместе с твоим другом.

Я взглянул на своего друга, который совсем не выглядел напуганным. Он прожигал моего отца взглядом, будто хотел убить его сам.

— Больше не делай никому подарки. Это не твое, — недовольно пробубнил Сэм.

— Думаешь? — Отец вновь начал смеяться.

— Уверен.

— Самаэль, — позвал я его, показывая глазами, чтобы он ничего не говорил. Это только усугубит ситуацию.

— А знаешь, ты прав. — Отец подошел к торту и протянул руку Коде. Помощник вложил в его ладонь кухонный нож. Он поднес лезвие к синему крему и слегка обмазал его в нем. — Ты сегодня именинник, поэтому я дам тебе выбор. — Холодный взгляд упал на меня. — Я убью вас обоих, или ты убьешь своего друга.

— Он мне не друг, — тут же сказал я, наивно полагая, что это спасет Самаэля.

— Он твой друг. Иначе я не вижу смысла ему делиться с тобой едой. — На губах отца появилась улыбка, напоминающая оскал.

— Ты же шутишь, — шепотом произнес я.

— Какие шутки? Этой твой подарок, Демон. Прими его. Или ты не хочешь выйти отсюда и встретиться с братьями? Они заждались тебя и постоянно спрашивают, где ты.

Мои руки задрожали, и я взглянул на Самаэля. Наши взгляды встретились. Я заметил в его глазах жалость. Он смотрел на меня так, будто увидел всю мою жизнь в одном коротком мгновении.

— Неужели ты не хочешь жить? — усмехнулся отец. — Он бросил к решетке нож. — Давай же.

Я даже не шевельнулся, осознавая, что не способен на убийство. Тем более Самаэля. Он мой друг, и я готов умереть с ним, но не убивать его.

— Видимо, по братьям ты не скучаешь, — тон отца стал ниже и сразу после этого раздался выстрел.

Я вздрогнул, поняв, что пуля пролетела у меня над головой. Она попала в стену, оставив в ней след.

Самаэль неожиданно вскочил на ноги и подбежал к решетке. Он схватил нож, измазанный в синем креме, и подошел ко мне.

— Возьми его и убей меня, — взволнованно произнёс он, протянув руку через решетку и обхватив ладонью мое запястье.

— А мальчишка оказался смышленее тебя. Убей его, Демон, или я убью вас обоих. — Я хотел закрыть уши, чтобы не слышать этого монстра. Но его голос все равно нашел бы меня.

— Сделай это, Демьян, — прошептал Сэм. — Тебе есть ради чего жить.

— Тебе тоже, — прохрипел я.

— Но у меня нет выбора, а у тебя он есть. — Он вложил нож в мою ладонь и искренне улыбнулся. — Правда, у меня есть условие. Обязательно отпразднуй мой день рождения. Все-таки мне исполнится четырнадцать.

— Я не могу. — Я хотел взвыть от тяжести, давящей на грудную клетку. — Это неправильно.

— Сейчас это самое правильное, что ты можешь сделать. Считай это моим подарком тебе. Это твой шанс освободиться.

— Я не хочу такой свободы. — Мои глаза наполнились слезами, и лицо Самаэля стало расплывчатым.

— Но я хочу, чтобы ты был свободен. И я надеюсь, что однажды ты вернешь мне долг.

Сэм направил кончик ножа к своей груди и поджал губы. Я всхлипнул и вытер свои слезы. Я боялся происходящего, но в его глазах страха не было. Все-таки я оказался прав: он сильнее меня.

— Поскорее! Мое терпение на исходе, — процедил отец, вызывая у меня только отвращение.

— Ты не должен был делиться со мной едой, Самаэль. — Мое дыхание прерывалось. — Это было ошибкой.

— Нет. Это была дружба. И даже если меня нет, дружба никуда не исчезнет. Мы с тобой еще сыграем в камешки.

Я взглянул на нож в своей руке и понял, что это точка невозврата. Вместе с Самаэлем я потеряю часть души. И все из-за монстра, который назывался моим отцом.

— Ты больше никаких игр не придумал? — спросил я у друга, заметив, как он сглотнул слюну и напрягся.

— Придумал.

— Снова с камешками?

— Да, — усмехнулся он.

— И какую же? — отвлекал я его.

— Нужно нарисовать круг и подбросить десять камушков. И так до тех пор, пока все не окажутся за пределами… — Самаэль не закончил предложение. Я резко воткнул в него нож. Его глаза расширились, а взгляд застыл на мне.

— Прости меня, — прошептал я. — Прости.

Я выдернул нож, и тело моего друга упало на бок. Я наблюдал за тем, как он дрожал в предсмертных конвульсиях. Под ним образовалась лужа мочи, резкий запах которой ударил мне в нос.

Я бросил нож в сторону и схватился за живот. Меня начало выворачивать. На моих руках была кровь и синий крем. Я думал, что это самое ужасное, что произошло сегодня. Хуже уже не может быть. Но оказалось, что может.

Меня неожиданно схватили сзади и прижали к бетонному полу. Я почувствовал боль в позвоночнике, в который уперлось колено моего отца. Он держал руку на моем затылке, не позволяя пошевелиться.

— В следующий раз ты будешь знать свое место, Демон, — прошипел он, поднимая мою водолазку.

Я не понимал, что он собирается делать, пока не ощутил адскую боль в спине. Мне показалось, что с меня сдирают кожу. Я кричал и брыкался, пытаясь освободиться. Но будучи на много слабее отца, я не смог ничего сделать. Когда он отпустил меня, я еле дышал.

— Это чтобы ты не забывал о своем грехе и о том, кто ты есть, — усмехнулся он, прежде чем выйти из камеры. — Выпусти его, Кода. Он может идти в свою комнату.

Через несколько секунд меня оторвали от пола и поставили на ноги. Кода схватил меня за локоть и потащил к выходу. Я успел бросить последний взгляд на Самаэля, образ которого навсегда запечатлелся в моей памяти и душе. Мой первых грех, совершенный из-за отца.

Я с трудом поднялся по лестнице, оставляя на ней следы своей крови. Мы прошли через кухню и столовую, где я увидел своих братьев. Они сидели за столом и ели. Алан первым меня заметил и, бросив столовые приборы, встал из-за стола. Он подбежал ко мне и обнял.

— Брат, где ты был? — вскрикнул он.

Я холодно взглянул на него и, схватив за плечо, грубо оттолкнул от себя. Он упал назад, удивленно смотря на меня. Я так тосковал по ним, но не мог позволить себе показать свои чувства. Возможно, именно в этот момент я впервые понял, что должен примерить на себе другой лик. Иначе однажды мне придется убить кого-нибудь из моих братьев.

— Больше не называй меня братом, — гневно произнёс я, наблюдая за тем, как глаза Алана наполняются слезами обиды. — Никто из вас мне не брат.

Я даже не взглянул на остальных. Мне хватило боли на сегодня. Кода проводил меня в мою комнату и, оставив одного, ушел. Я упал рядом со шкафом и дрожащими руками стянул с себя водолазку. Взглянув на свою спину, в зеркале я увидел кровавое слово «ДЕМОН».

— Ненавижу, — прошептал я себе под нос и прикусил свой кулак, чтобы не закричать во весь голос. — Самаэль.

Я убил своего друга и дал себе слово, что никогда не забуду его. Но я навсегда забуду, что сегодня мой день рождения.