Глава 45. «…Мы приглушили свой характер…»
Демьян
12 июня. 13:13
— Что именно она передала? — спрашиваю я у Тании, разговаривая с ней по видеосвязи.
— Названия книг. Матильда. Идиот. Непоседа. Изверг. Смерть. Тюрьма. Решетка, — перечисляет она. — Я соединила первые буквы и получила слово «министр». Но остальное немного запутано.
— Скажи мне. Я попытаюсь понять. — Я наклоняюсь вперед и слегка отодвигаю ноутбук назад. Взяв ручку, я вписываю названия книг в блокнот, чтобы не забыть.
— Цитирую: «Была еще одна книга. Я забыла название. Там что-то про то, как в одной библиотеке уничтожили половину книг, а потом попытались заменить их. Впрочем, вспомню как-нибудь в следующий раз. Пока этого достаточно. Если что-то не найдешь, то ничего страшного». — Тания хмурится. — Я пытаюсь понять, она говорит о своем отце, Огневе или о ком-то еще.
— Скорее всего, речь идет обо всех министрах, — догадываюсь я. — Алексей хочет убрать тех, на кого я могу повлиять.
Я думаю над планом Дьякова и прокручиваю в голове самый плохой для меня исход.
— Что он с этого получит? — интересуется Тания.
— Они смогут устроить голосование о проведении выборов. Если большая часть министров согласится на эту затею, то мне придется уступить им.
— Это станет проблемой для нас, — вмешивается Кода. Все это время он стоял напротив меня, недовольно слушая наш разговор. — Если тебя сместят, СУ тоже может пострадать.
— Знаю, — выдыхаю я.
Префект не контролировал СУ напрямую, но при желании мог это сделать. Однако проблема заключалась не только в этом. Кода боялся, что штаб сократят. Он дорожил каждым своим бойцом и не мог допустить увольнения даже одного.
— Может, предупредить остальных министров, чтобы они были начеку? — предлагает Кода.
— Нет, — без раздумий отвечаю я.
— Будем охранять их сами?
— Нет. Мы поступим иначе. — Я перевожу взгляд на экран ноутбука, откуда на меня все еще смотрит Тания. — Как Аурелия?
Меня интересует только она. В моей голове поселился план, как расстроить её свадьбу. Я уже обдумал все ходы и выбрал самый безопасный вариант. Но для его осуществления нужно время.
— Держится. В дом я захожу редко, поэтому не знаю, что там происходит. Но я слышала, что она почти не выходит из своей комнаты. До недавнего времени ей не позволяли выходить, потому что она поссорилась с отцом.
— Из-за чего? — Я напрягся.
— Из-за свадьбы. Она упрямо стоит на том, что не выйдет замуж за Влада. Когда мы были в городской библиотеке, она даже сказала об этом ему самому.
— И что он ответил?
— Он не успел ничего ответить, так как мы ушли в уборную. И еще… — На лице Тании проскальзывает неуверенность. Она думает над тем, стоит ли мне об этом говорить или нет.
— Говори, — рычу я.
— Влад знает о шрамах на спине госпожи Аурелии. Он решил, что делает ей одолжение, раз женится на ней.
— Раз решил, пусть так и думает, — усмехаюсь я. — Пока может. Есть еще что-то, о чем мне стоит знать?
— Вообще-то есть, — озадаченно отвечает телохранительница. — Несколько дней назад я услышала ночью шум и вошла в дом. То, что я увидела, было очень странным. Ларион стоял в подсобном помещении и держал в руках швабру. Он несколько раз постучал ею по потолку. Я не поняла, что он делал, и приняла его за лунатика. Но когда я выходила, столкнулась с горничной Моникой. Она спускалась со второго этажа с небольшой трубой в руках. Мне показалось, что она испугалась, увидев меня.
— Кода, ты видел Лунатиков, которые стучат ночью шваброй по потолку? — Я перевожу на него взгляд.
— Не видел, — равнодушно отвечает он, серьезно задумавшись над моим вопросом.
— Тания, подсобка находится под комнатой Аурелии? — Я вспоминаю ту ночь, когда спал с ней в одной кровати. Ее взвинченность и страх появились не просто так.
— Да.
— В тот день Аурелия была заперта?
— Да.
— Блядь! — Я прикрываю на мгновение глаза, чтобы совладать с гневом. — Сука! — Схватив со стола подставку с часами, я бросаю её в стену. Совладать с гневом не получилось.
— Они пугали её, — догадывается Тания.
— Да, Тания! — Я бью ладонями по поверхности стола. — Ты проследишь за тем, чтобы это не повторилось! Тебе ясно?!
— Да.
— И не докладывай об этом никому, — цежу я. — Я сам с этим разберусь. Кому-то давно пора открутить голову.
Я закрываю ноутбук и встаю из-за стола. Злость отдает пульсацией в виски, а руки дрожат от желания незамедлительно убить. Я пытаюсь ровно дышать, но мне не хватает воздуха. Расстегнув пару пуговиц на рубашке, я подхожу к панорамному окну, за которым бушует море.
— Она отвлекает тебя от важных дел, — раздражено говорит Кода.
— Ничего подобного. — Мой голос сел настолько, что я не мог избавиться от хрипоты.
— Сейчас тебе надо думать о том, как не потерять место Префекта. Но твоя голова забита другим.
— Мне не нужно забивать этим голову, потому что у меня уже есть план. — Я встречаюсь с его пристальным взглядом. — Пусть они делают то, что хотят. В самом конце их будет ждать неприятный сюрприз. Никаких выборов не будет.
— Что ты задумал?
— Я бы сказал, но куда интереснее держать тебя в напряжении.
— Благодаря тебе я и так постоянно напряжен.
— Я несказанно рад этому.
Я подхожу к рабочему столу и достаю из выдвижного ящика сигареты.
— Ты и курить начал?! — злится Кода.
— Да, — спокойно отвечаю я.
Сев обратно на кресло, я делаю затяжку и выпускаю клубок дыма. В голове полный хаос мыслей, не дающих мне покоя. На меня навалилось много всего и сразу. Я постоянно разгребаю кучу проблем, но они не заканчиваются.
— Что с пекарней? — интересуюсь я, надеясь, что все уже разрешили.
— Актава приступили к работе в новой пекарне. Вопрос с учебой Ариэль тоже решен. — Кода довольно ухмыляется.
— Что насчет министров? Ты внедрил наших людей во все дома?
— Нет. Осталась еще парочка.
— Не тяни с этим. Мне нужно точно знать, кто из министров не на нашей стороне. Даже страх передо мной не делает их преданными. Ножа в спину можно ожидать от любого.
— Пока слежка за остальными не дала никаких плодов. Но недавно ко мне пришла новость из дома Громовых. Авдей начал тесно общаться с Алексеем. — Кода щурится. — Я предполагаю, что Дьяков переманит его на свою сторону.
— Каким образом? — спрашиваю я. — Громов и сам не против стать Префектом. Почему он должен уступать желанию Алексея?
— Из-за дочери. Я ведь предлагал тебе жениться на ней. Тогда ты бы смог переманить его на свою сторону. Ты отказался. А Алексей не стал упускать эту возможность, — фыркает он.
— Я не могу жениться. Эта тема даже не обсуждается, — твердо говорю я. — Если Авдей решил выдать дочь за Лариона, то он потерпит полный крах.
— Потому что ты решил избавиться от кузена своей возлюбленной?
— Именно.
Кода испепеляет меня взглядом, недовольный моим решением.
— Как ты провернешь все это?
— Я пока думаю над этим. — Я тяну к себе пепельницу и тушу сигарету.
— Лучше бы не думал, — ворчит он.
— Не истери. — Я ухмыляюсь и встаю из-за стола. — Оружие готово?
— Да. Но будет ли правильно позволять твоим братьям пользоваться им? Они могут быть неготовы к этому.
— Я должен знать, что у них есть возможность защитить себя. Мне так спокойнее. — Я направляюсь к выходу из кабинета. — Пусть оружие принесут в тренажерный зал.
Я спускаюсь в гостиную, где сидят мои братья. Исаак и Алан играют в приставку. Рагнар пытается разобраться в мобильном, который у него появился. Судя по его рассерженному лицу, гаджет скоро будет сломан о стену. Валериан читает книгу, предназначенную для слепых. Он не терял даром времени и очень быстро изучил их алфавит.
— Вы сдали все необходимые анализы? — спрашиваю я у своих братьев.
— Да, — одновременно отвечают они.
— Результаты будут готовы через три дня, — сообщает мне Валериан.
— Понятно. — Я пробегаюсь взглядом по всем. — Идите в тренажерный зал.
— Зачем? — Исаак открывает взгляд от экрана телевизора. Алан пользуется возможностью и убивает его в игре. — Это было нечестно.
— Все честно, — широко улыбается Алан.
— Я приобрел для вас оружие, — отвечаю я.
— Что-то новенькое. — Рагнар бросает мобильный в сторону. Он скользит по поверхности стола и падает на пол. Я слышу звук разбивающего стекла и недовольно смотрю на брата. — Что? Он все равно был сломан.
— Конечно, — озадаченно выдыхаю я.
Мы вместе направляемся в тренажерный зал. Близнецы идут впереди всех, толкая друг друга в разные стороны. Они соревнуются почти во всем. Даже сейчас в их глазах горит азарт, потому что они уже решил в своей голове, что первый добравшийся до места победитель.
В этот раз Алану не везет, и Исаак первый забегает в зал. Я ухмыляюсь тому, что они ведут себя как дети.
Аурелии было бы весело с ними.
Я вздрагиваю от собственных мыслей и останавливаюсь. Мышцы набухают от напряжения в теле.
— Демьян, — раздается рядом шепот Рагнара. Он накрывает ладонью мое плечо и сжимает его. — Ты в порядке?
— Да, — так же тихо отвечаю я, но брат не верит мне. Я вижу это по его глазам.
— Почему вы остановились? — спрашивает Валериан.
— Неважно. — Рагнар отрывает от меня взгляд и входит в тренажерный зал. Он не задет мне лишних вопросов, но я уже знаю, что происходит в его голове.
— Идем. — Я беру за руку Валериана и завожу его внутрь.
Пока мы шли, близнецы успели рассмотреть и потрогать все оружие.
— Тут столько всего, — присвистывает Алан.
— Это все станет вашим, когда вы научитесь пользоваться им, — предупреждаю я их. — Максим научит вас всему. — Я подхожу к столу и беру единственный предмет, отличающийся от всех.
— Это тоже оружие? — Исаак с интересом смотрит на деревянную трость с основанием в виде головы волка.
— Вроде того. — Я протягиваю ее Валериану, надеясь, что она ему понравится. — Это временно, — сразу говорю я.
Валериан изучает трость руками и слушает ее аромат. Он проводит пальцами по гладкой деревянной поверхности и обхватывает ладонью голову волка. Резко потянув ее, он вытаскивает длинный кинжал, спрятанный внутри трости.
— Воу! — Алан восторженно вскидывает брови.
— Идеально. — Валериан скалится, а в его серо-зеленых глазах проскальзывает темный блеск. Он уже представляет, как убьет кого-нибудь этим кинжалом, что настораживает меня.
— Пользуйся им осторожно, — с намеком бросаю я.
— Хорошо.
Я беру со стола титановый кастет и передаю его Рагнару. Он подходит ему больше всех, потому что брат любит махать кулаками. Для Алана и Исаака я подобрал одинаковые керамбиты. По их хитрым улыбкам я понял, что им они понравились. Оставались только пистолеты, но их я собирался отдать после нескольких уроков по стрельбе.
— Надеюсь, мне не надо говорить, чтобы вы не набрасывались с оружием на людей в замке? — Я сурово смотрю на братьев.
— Не надо, брат, — улыбается Исаак. — Мы не собираемся ставить тебя в трудное положение.
— И на том спасибо.
***
Бойцы СУ спокойно наблюдают за тем, как я выезжаю из замка на мотоцикле. Они уже привыкли к моим вылазкам, что не скажешь об их начальнике. Коду раздражали мои поездки к дому Дьяковых. А я не мог дышать без этого маленького глотка воздуха. Благодаря этим встречам на расстоянии, мне удавалось сохранить тонкую нить, связывающую меня со здравым смыслом.
Я еду по мрачным улицам Умбры, освещенным фонарными столбами. Асфальт под колесами потемнел из-за дождя, который полил совсем недавно. Несмотря на пасмурную погоду, на дорогах полно транспорта. Люди давно привыкли к дождливой погоде. Она никого уже не пугает. Даже дети научились резвиться под нескончаемыми ливнями.
Я останавливаюсь на светофоре и слышу басистый мужской голос. Мой взгляд падает на пекаря, который машет мяснику, стоявшему на противоположной стороне дороги. Он приглашает его выпить чаю с булочками и показывает свою ароматную выпечку. Услышав голос пекаря, несколько человек переходят дорогу, прячась от дождя чем придется. У кого-то над головой папка с документами, а кто-то держит портфель или сумку.
На светофоре еще горит красный, когда несколько мальчишек проезжаю передо мной на велосипедах и смеются. Я наблюдаю за тем, как живет Умбра, и ловлю себя на мысли, что этот мрачный город еще жив. Даже здесь можно увидеть лучик света. И он настолько яркий, что может заполнить собой тьму.
Загорается зеленый свет, и я срываюсь с места. Я спешу к Аурелии, уверенный в том, что она ждет меня на балконе. Она постоянно так делает, поэтому я приезжаю в одно и то же время. Мне не хочется заставлять её ждать. Тем более под дождем.
Я подъезжаю к своему месту и слезаю с мотоцикла. Открыв задний бардачок, я достаю оттуда бинокль и снимаю шлем. Мой взгляд бегает по балконам большого дома и останавливается на том самом. Я вижу хрупкую фигуру Релли. Она уже заметила меня и машет в знак приветствия. Её губы расплываются в нежной улыбке, и я машу ей в ответ.
Я замечаю, как в уголках её глаз собираются слезы. Она судорожно стирает их и укутывается в легкий плед. Мы с ней не можем разговаривать, и нам остается только смотреть друг на друга. Это тяжело для нас обоих, но мы терпим.
Я убираю бинокль и, надев шлем, забегаю в магазин. За последние дни у нас с Релли появился маленький ритуал. Я каждый день запускаю в небо один красный шар. Это поднимает нам обоим настроение.
Продавец в магазине подарков уже наполнил шар гелием и ждал меня. Пожилой старик привык, что я заявляюсь к нему каждый день.
— Вы, как всегда, пунктуальны, — улыбается он, увидев меня.
— Есть ради кого. — Я достаю бумажную купюру и протягиваю мужчине.
— Вашей возлюбленной очень повезло. — Он начинает искать сдачи в кассе. Я забираю шарик и ухожу до того, как он успевает это сделать.
Слова продавца застревают в моих мыслях. Действительно ли Аурелии повезло встретить такого человека, как я? Что я ей дал? Что сделал для неё?
Я приезжаю к её дому каждый день. Но это все, на что я способен. Будучи Префектом, я могу позволить себе все, но не ее. Я разрываюсь между братьями и ею. Я словно на перепутье.
Я останавливаюсь у мотоцикла и беру в руки бинокль. Наблюдая за улыбающейся Релли, я отпускаю красный шар. Он стремительно поднимается в небо, и капли дождя не становятся помехой, когда ветер уносит его в неизвестность.
Аурелия садится на деревянный стул и складывает руки на балюстраде. По её лицу стекают капли дождя, а волосы прилипают ко лбу и щекам. Она смотрит на меня с тоской в глазах. Я ненавижу себя за это. Вместо того чтобы держаться от нее подальше и дать спокойно проживать свою жизнь, я постоянно напоминаю ей о себе. Нам обоим тяжело жить в разлуке. Но я не чувствую, что живу. Я просто существую. Снова…
В свои двадцать восемь лет мне сложно осознать, что я влюблен. Но с каждым днем я все больше сомневаюсь, что мои чувства, — это просто любовь. Мне постоянно кажется, что я заперт в собственном теле и мечусь, как зверь в клетке. Я хочу вырваться из заточения, чтобы уничтожить каждого на моем пути к Релли. Но это приведет к тому, что я потеряю грань между плохим и хорошим. Я уже ее теряю, планируя очередное убийство. Так какая это любовь? Пора признаться самому себе, что я одержим. И я боюсь стать таким же, как мой отец.
Я все чаще пью и чувствую неконтролируемую дрожь в руках. Аурелия как наркотик для меня. Ночью я не могу лечь спать, потому что у меня начинаются галлюцинации. Я вижу Релли везде: за рабочим столом, в столовой, перед камином и даже в чертовой кровати, в которую хочу впечатать её навсегда. Я вижу её, лежащую обнаженной на черных простынях. Я хочу её душой, сердцем, головой и телом. Ее аромат уже впитался в меня и смешался с кровью. Она та самая система, принадлежащая именно мне. Времена могут меняться. Жизнь может меняться. Могут пройти столетия. Но одно останется неизменным: я буду преследовать Аурелию всегда и везде. Она никогда не будет принадлежать другому мужчине. В любом из миров и даже вне их, эта девушка — моя.
Я показываю жестом, чтобы Релли вошла в комнату. Она вся промокла, что мне не нравится. Если она заболеет, то это станет еще одной причиной для беспокойства. А я и так на грани нервного срыва. Если не смогу увидеть её, то не ручаюсь за свои безрассудные действия. Начну убивать все что движется. Я знаю как минимум семь человек, которые это не одобрят.
Аурелия кивает и поднимается со стула. Она машет мне одной рукой, прижимая вторую к груди. Фальшивая улыбка на её губах застревает в моем сердце как заноза. Где же искрений смех моей женщины? Где её шуточки и бесконечные вопросы? Все это осталось в Черном лесу.
Я сажусь на мотоцикл и уезжаю, как только Релли исчезает из виду. Вернувшись в замок, я сталкиваюсь с полной тишиной. Чувствую на себе взгляды бойцов, прячущихся в темноте. Я настолько привык к их присутствию в коридорах и у всех дверей, что перестал обращать на них внимание. Они для меня призраки, тени или просто безликие существа.
Я иду в столовую и беру из бара бутылку виски. Открывая её на ходу, я заваливаюсь в гостиную и сажусь у горящего камина. Языки пламени сразу находят меня и возвращают в лес. Я снимаю косуху и стягиваю футболку, чтобы в полной мере ощутить жар огня. Но воспоминания плохо влияют на меня, и я делаю первый глоток янтарной жидкости.
— Снова пьешь, — раздается недовольный голос из темноты.
— Первая бутылка за день. — Я смотрю на дверной проем, в котором показывается Максим.
— Это не оправдание. — Он входит в гостиную и садится напротив меня, прислонившись спиной к креслу.
— Я не оправдываюсь.
Рыков глубоко вздыхает и одаривает меня многозначительным взглядом.
— Алкоголь не помощник.
— Он мой попутчик, — усмехаюсь я, сделав очередной глоток виски.
— На пути к саморазрушению, — парирует он. — Хватит пить, Демьян. Легче от этого не станет.
— Думаешь, я не знаю об этом?
— Если знаешь и всё равно пьешь, то ты добрался до самого дна. Пора прекратить это. — Максим выхватывает у меня бутылку и бросает в камин. Она разбивается, и огонь вспыхивает с новой силой.
— Я только открыл ее, — рычу я, злясь на повара.
— Мне плевать, — равнодушно говорит он. — Где ты был?
— Ты знаешь.
Кода давно уже рассказал обо всем Максиму. Мне нет необходимости что-то объяснять. Эти двое пытаются контролировать меня, но им не удается.
— Опиши мне, какая она, — просит Рыков.
— Зачем мне это делать? — Я хмурюсь и перевожу взгляд на камин.
— Не знаю. — Он пожимает плечами. — Просто мне любопытно узнать.
Что-то подталкивает меня открыться Максиму. Не знаю, что именно. Может быть, причина в доверии. Его доверии ко мне.
— Она…Богиня, — улыбаюсь я. — Из-за отца мне пришлось знакомиться со многими женщинами, но таких, как Аурелия, я не встречал. Она тихая, но упрямая. Невинная и игривая. На первый взгляд она хрупкая. Однако я убедился, что у неё сильный дух. А как она перепрыгивает с темы на тему…это надо видеть и слышать. Релли очень необычная девушка.
— Вижу. — Максим пристально смотрит на меня. — Ты впервые так улыбаешься.
Я сглатываю слюну, и улыбка сползает с моих губ.
— Она…любит меня, — признаюсь я больше себе, чем ему. От этого мои ладони начинают дрожать. — А я не могу ничего сделать. Я каждый день вижу, как она плачет или сдерживает свои слезы. Это сложно.
— Почему ты ничего не можешь?
— Потому что у моих действий будут последствия. Алексей не отдаст мне дочь. Он спит и видит себя на месте Префекта. А уступить ему кресло я не могу. Я подвергну опасности своих братьев.
— Ты можешь украсть Аурелию, — предлагает Рыков.
— Могу. Но…не могу. — Мое тело горит. Я чувствую, как по венам течет лава и обхватываю голову руками.
— Что тебя держит?
— Слово, данное братьям, — словно в бреду отвечаю я. Мое дыхание становится тяжелым и прерывистым.
— Что бы ты сделал, не будь этого слова?
— Пошел бы к ней. — Я замечаю рядом осколок от бутылки и хватаю его. Воткнув его в свое плечо, я выдыхаю и провожу им по коже.
— Демьян! — Максим подрывается с места и выбивает осколок из моей руки. — Какого хрена?
Я ничего не отвечаю и жду, пока мне станет легче. Кровь вытекает из раны, но мне мало. Я хочу большего. Порез недостаточно глубокий и длинный.
— Зачем ты это сделал? — раздраженно спрашивает Рыков.
Я не слушаю его. Мой взгляд мечется по гостиной в поисках чего-нибудь острого. Я вижу еще один осколок и отталкиваю Максима. Я ползу к своей цели, но он хватает меня за шею и валит назад.
— Мне нужен осколок, — рычу я, бросая мужчину в сторону. Он падает на бок, и я успеваю добраться до кусочка стекла. Воткнув его в свой торс, я провожу им до пупка.
— Блядь! — Кулак Рыкова прилетает мне в челюсть. — Все эти шрамы…ты сам их нанес, — догадывается он.
Максим хватает меня за плечи и осматривает со всех сторон.
— Чертово дерьмо! — его глаза краснеют от гнева.
Я облегченно выдыхаю и вновь отталкиваю его. Огонь в теле потухает.
— Это неважно, — равнодушно говорю я. Мой взгляд падает на бойцов, которые вышли из своих темных углов и ждут. Я даю им знак, чтобы они исчезли.
— Неважно? — Он проводит рукой по своим волосам. — Неважно, — озадаченно повторяет он. — Кто-нибудь знает об этом?
— Нет. Только Аурелия. Ты никому не скажешь, — предупреждаю его я.
— И не собирался. Но что тебе это дает? — Он смотрит на мои шрамы. — Почему ты начал все это делать?
— Мне было сложно справляться с эмоциями, — объясняю я.
— Все из-за Игната?
— Да.
— Даже ада мало для этого ублюдка, — выплевывает он. — Но его больше нет.
— И?
— Что-нибудь изменилось?
— Да.
— Ничего не изменилось! — цедит он. — Я вижу другую картину. Если шрамы на твоем теле продолжают появляться, значит, ты не справляешься с эмоциями!
— Всего лишь малость. — Я поднимаюсь на ноги и вытираю свою кровь футболкой.
— Это сейчас. Что будет завтра?
— Ничего не будет. — Я смотрю на него исподлобья. — Я справлюсь.
— Как? — Он театрально вскидывает бровь. — Выстрелив себе в голову? Или воткнув в себя нож?
— Я всё-таки надеюсь, что этого не произойдет.
— Ах ты надеешься?! Это же отлично, — с сарказмом в голосе бросает он.
— Я понял, что тебе это не нравится. Но я не могу ничего с этим сделать, — спокойно говорю я. — Мне плохо, и я пытаюсь бороться. Знаешь ли, это сложно, когда годами прячешь эмоции от собственного отца. Они превращаются в лаву и текут по венам. Я не вижу другого способа выпустить их.
Максим скрещивает руки на груди и хмурится. Несколько минут он молча наблюдает за мной. Я решаю пойти к себе, подумав, что тема на этом закрыта.
— Твой отец мертв. От кого теперь ты прячешь эмоции? — спрашивает он, но я не отвечаю. — Ты прячешь их от братьев. И прячешь не эмоции, а Аурелию.
Я застываю на пороге комнаты, но не из-за слов Рыкова. Я замечаю Рагнара и напрягаюсь всем телом. Он стоит у подножья лестницы и внимательно смотрит на меня. Его взгляд падает на мои раны, а в глазах полно вопросов.
Я задаюсь вопросом, слышал ли брат слова Максима. Если слышал, то я не могу понять его реакцию. Он подходит ко мне и обеспокоено разглядывает раны.
— Что с тобой случилось? — шепчет он хриплым голосом.
— Несчастный случай. Бросил бутылку в камин, а она взорвалась, — ухмыляюсь я. — Почему ты не спишь? Я думал, ты устал после тренировки.
— Устал, — подтверждает он. — Но мне вдруг захотелось поесть.
Я ищу в глазах Рагнара намек на ложь, но не нахожу его. Если даже он что-то услышал, то не даст знать. Он попытается получить ответы не у меня. Ему слишком хорошо известно, что я избегаю вопросов, на которые не хочу отвечать.
— Проголодался? — Максим появляется рядом со мной и широко улыбается. На его лице нет даже намека на то, что у нас был не самый приятный диалог. — Идем на кухню. Что-нибудь быстро придумаем.
— Не надо. Аппетит пропал. Я лучше наложу швы Демьяну.
— Не стоит, — сразу говорю я. — Максим займется этим. Ты лучше отдохни.