Глава 48. «…Но так мы строили броню…»

Демьян

14 июня. 10:16

— Отпусти, брат! Пожалуйста! — кричит Исаак и бьет ладонью по матам.

— Так вы же хотели потренироваться, — спокойно говорю я, сильнее заламывая ему руку.

— Блядь! Это все Алан хотел, — стонет он.

— Эй! — Алан с трудом поднимает ладонь и смотрит на нас. Он лежит на матах, прерывисто дыша и восстанавливая силы. — Не вали все на меня. Я еще не пришел в себя.

— Почему тебе в голову постоянно приходит херня, из-за которой страдаю и я?! — рычит Исаак.

— Я подумаю и отвечу на этот вопрос завтра.

Я выпускаю смешок и, отпустив Исаака, отхожу от него. Маленькая тренировка с близнецами заставила меня попотеть. В силу своего возраста и опыта я немного сильнее их. Со мной им сложно бороться. Но слабыми моих братьев не назовешь. На ринге они лишили жизни не мало бойцов.

— Поднимайте свои задницы и дуйте в столовую. Максим давно уже ждет всех на завтрак, — говорю я, разматывая кумпур с рук.

— В данный момент это очень сложно сделать, брат, — бубнит Алан.

— А я не голоден, — подхватывает Исаак.

— Тогда повторим тренировку? — предлагаю я.

— Нет! — одновременно отвечают близнецы.

Они оба вскакивают с матов и, пошатываясь, выбегают из тренажерного зала.

— В следующий раз нападем на него вдвоем, — бросает у выхода Алан.

— Это нечестно, — возмущается Исаак. — Но я согласен.

Я смеюсь и иду за ними, позабыв на время о своей работе. Надо взять себе на заметку частенько отдыхать от всей этой суеты.

Мы только входим в столовую и сталкиваемся со Светланой. Она пришла с утра пораньше, чтобы прибраться в замке. После неё все вокруг блестит, но я все равно жалею, что взял её на работу. Она слишком шумная.

— Ребята! — вскрикивает она своим звонким голосом. — Что с вами?! Почему вы такие потрепанные?! — Её взгляд падает на близнецов, а я, кажется, оглох на одно ухо.

— Мы гуляли в подвалах замка, — отвечает ей Алан. — И видели призрака.

Женщина накрывает грудную клетку ладонью и широко распахивает глаза. Светла слишком наивна, а мои братья этим пользуются и пытаются так выдворить её из замка.

— П-призрака? — спрашивает она.

— Да, — на полном серьезе говорит Исаак. — С трудом ноги унесли.

Я недовольно качаю головой и сажусь за стол. Моим братьям сложно принимать в замке женщин. Если Рагнар и Валериан стараются полностью игнорировать женский пол, то Исаак и Алан делают все наоборот. Они уже выпроводили Юсейру, которая просто завтракала с нами за одним столом. Теперь близнецы взялись за Светлану. Я стараюсь не обращать внимание на их детские проделки и явную неприязнь. Но порой их недоверие к женскому полу вгоняет меня в ужасное состояние.

— Как твоя рана? — интересуется Рагнар, пока я помешиваю свой кофе.

— Какая еще рана? — удивляется Валериан.

— Тебя что, ранили? — спрашивает Исаак, услышавший вопрос Рагнара.

— Все в порядке, — отвечаю я. — Просто случайность.

— О какой случайности идет речь? — Алан оставляет свои попытки напугать Светлану и садится за стол.

— Демьян бросил бутылку в камин. Она взорвалась, и несколько осколков попало в него, — объясняет Рагнар.

— А зачем ты бросил бутылку в камин? — внимательный взгляд Исаака бегает по мне.

— Неважно! — рассерженно говорю я. — Ешьте молча.

Братья переглядываются между собой и больше не задают вопросов. Но я чувствую, что их мысли задерживаются на этой теме. Они явно будут говорить об этом в мое отсутствие. Даже сейчас я замечаю, как Алан переговаривается с Рагнаром глазами. Я уже готов рычать из-за этого, но меня отвлекает вибрация мобильного.

Я смотрю на светящийся экран и вижу сообщение от Аурелии. Отрицательные эмоции уходят на второй план, потому что я получаю дозу своего лекарства.

«Ты что, хранишь мою шапку?»

Я улыбаюсь уголком губ. Утром я отправил Релли фото своей кровати, на которой лежала желтая шапка. Я так привык к тому, что она всегда под рукой, что совершенно забыл убрать её.

Я сразу набираю ответ и отправляю ей:

«Да»

Через пару секунд мне приходит фото, на котором я вижу свою ветровку.

«Почему ты не выбросила её?»— интересуюсь я.

«Потому что в ней тепло. А почему ты не выбросил шапку?»

«Неважно»

«Жаль что нельзя укусить человека через экран»

«Или ущипнуть. Ты как раз заслужила»

«Чем это?»

«Догадайся»

Я отрываю взгляд от мобильного и натыкаюсь на три пары глаз, которые с интересом наблюдают за мной. А Валериан вовсе навострил уши и прислушивается ко всем звукам вокруг.

— В чем дело? — прерываю я тишину за столом.

— Ни в чем, — пожимает плечами Алан.

Мой мобильный снова вибрирует. Близнецы буквально готовы вскочить с мест, чтобы узнать, кто мне пишет.

— Мне нужно сделать пару звонков. — Я встаю из-за стола. — По работе, — добавляю я, направляясь в свою комнату.

Меня не радует то, что я, возможно, выдал себя. Я могу пялиться в телефон за столом, но обычно не делаю это с улыбкой. Из-за Аурелии я теряю контроль над своими эмоциями. Это все больше пугает. Но отказаться от нее я не могу.

Я вхожу в спальню и набираю ее номер, прочитав последнее сообщение. Она отправила мне множество восклицательных знаков и эмодзи злобного чертенка. Мысленно я уже представил ее недовольное лицо.

— Привет, — слышу я ее шепот, после раздражающих слух гудков.

— Привет, — так же тихо здороваюсь я.

— Демьян, сегодня меня выпустят из комнаты. Некоторое время я не смогу отвечать на твои звонки и сообщения, — взволнованно предупреждает она.

— Почему? — Я подхожу к панорамному окну и наблюдаю за морем, которое как никогда спокойно. Мне тоже хочется ощутить покой. Но я, видимо, недостоин этого.

— Почему что? Почему я не смогу отвечать тебе? — Я знаю, что Аурелия поняла мой вопрос. Она просто избегает ответа.

— Аурелия, — строго произношу я ее имя.

— Не хотела портить тебе настроение с утра, — выдыхает она. — Громовы придут сегодня.

— Зачастили они к вам, — ухмыляюсь я.

— У их частых визитов есть причина. Папа хочет свести Лариона и Ангелину.

— Я знаю.

— Знаешь? — удивляется она.

— Да. Это неплохой ход со стороны твоего отца, если он хочет переманить на свою сторону Авдея, — спокойно рассуждаю я. — Еще один министр в его копилку. Совсем скоро он сможет выступить с предложением о проведении выборов. — Я выпускаю смешок, заранее зная, что у Алексея ничего не получится.

— Это не смешно, — возмущается Релли. — Тебе стоит подумать о том, как разобраться с этим.

— Почему ты не хочешь видеть своего отца Префектом? — Мне очень интересно, почему она противится этому. Я бы не сказал, что Аурелия ненавидит своего отца, чтобы желать ему зла. За этим кроется что-то еще.

— Потому что он не первый год гонится за местом Префекта. И все это время я видела, как страдает мама. Она поддерживает его, а он не замечает этого, — её голос полон печали. — Если он ее не ценит, то о таком важном посте и речи быть не может. А о тебе я вообще молчу. Мы оба знаем, в какой опасности ты окажешься, если лишишься своего поста. И не только ты, но и твои братья. Ты рискуешь даже сейчас. Если о нашей…дружбе узнают, то тебя обвинят в неуважении традиций семей Умбры.

Я заострил внимание на том, что Аурелия запнулась. Что она на самом деле хотела сказать? О нашей любви? О любви, в которой мы все еще не признались, хотя оба знаем о чувствах друг друга. Появится ли у нас когда-нибудь шанс сказать три заветных слова? Примут ли мою любовь братья? Возможно, они смогут оправиться от ран прошлого? Если да, то я готов подождать. Но смогу ли?

Мое внимание привлекают крики. Кто-то ссорится в замке, и это явно требует моего вмешательства. Потому что я отчетливо улавливаю женский голос.

— Релли, я перезвоню тебе. Мне срочно нужно отлучиться.

Я обрываю связь и, бросив мобильный на кровать, выхожу из комнаты. Уже на лестничной площадке я определяю, кому принадлежит женский голос.

— Как можно быть такими идиотами?! — кричит Юсейра. Она явно зла на моих братьев, раз позволяет себе такой тон.

— Выметайся, — рычит Алан.

Я вхожу в столовую и вижу, как Юсейра швыряет в близнецов кружку. Она промахивается, и посуда разбивается о стену. Чейзи спрыгивает со стола и прыгает на руки к Рагнару.

— Что происходит? — стальным голосом спрашиваю я, привлекая к себе внимание.

Юсейра тяжело дышит и делает пару шагов в мою сторону. Ее тело немного дрожит от гнева.

— Почему ты позволяешь своим братьям так издеваться над женщинами?! — раздраженно спрашивает она. — Они напугали тетю Свету. Она буквально сбежала из замка и больше не хочет здесь работать. Я с трудом нашла ее для вас! Мне снова заниматься поисками домработницы?!

— Не повышай голос, когда говоришь со мной. — Я холодно смотрю на Юсейру. Она сглатывает слюну и делает шаг назад. Ее рука опускается на нож, спрятанный за поясом. Она видит во мне угрозу.

— Что случилось? — Кода врывается в столовую и останавливается на пороге. Его встревоженный взгляд мечется между мной и дочерью.

— Из-за этих вот, — Юсейра кивает в сторону близнецов, — Светлана уволилась.

— Мы не прогоняли ее. Даже не старались. Просто пошутили пару раз. — Исаак скрещивает руки на груди и прислоняется боком к барной стойке. Он выглядит спокойным, но напряжение в теле выйдет его гнев.

— Это же не конец света. Найдете другую домработницу, — мрачно говорит Кода, вызывая шок у дочери. В ее глазах застывает обида.

— Не конец света? — Юсейра размахивает руками. — То есть им позволено вести себя так дерьмово с женщинами? Не далеко ушли от своего папаши.

— Юсейра! — рычу я, сжимая кулаки. Я нахожусь на грани взрыва и боюсь, что потеряю контроль над собой.

— Разве я не права? — хриплым голосом спрашивает она. — Ты Префект и должен контролировать своих братьев! Я не вижу причин выживать женщин из замка и так отвратительно вести себя. Другие женщины не виноваты в том, что ваша мама бросила вас! Я тоже росла без матери, но не веду себя так!

Я застываю, опешив от ее слов. Кровь леденеет в жилах. Я чувствую и слышу пульс каждой вены в своем теле. Это словно эхо в голове.

Я улавливаю движение рядом. Рагнар проносится мимо меня, собираясь наброситься на Юсейру. Я ловлю его до того, как он убьет девчонку. Знаю, что позже брат пожалеет об этом. Но в момент всплеска гнева он теряет контроль над собой.

Кода прячет дочь за собой. Несколько бойцов СУ окружают нас всех. Я уверен, что никто из них не нападет на меня, моих братьев и Коду. Но в случае потасовки они разнимут нас, не дав навредить друг другу. Это единственное, что они могут сделать.

— Ты…ты… — Рагнар не может говорить из-за переполняющих его эмоций. Из горла вырывается только хрип. Он смотрит на Юсейру убийственным взглядом.

— Хватит, — спокойно говорю я, не желая касаться кровоточащих ран своих братьев. — Кода, уведи Юсейру. Больше в замок она не войдет. Передай бойцам, чтобы не впускали её.

— Пусть продолжает, — усмехается Алан. Он садится на край стола и, взяв в руки яблоко, начинает подбрасывать его. — Её слова не задевают меня. Эта идиотка даже половины правды не знает, но уже делает выводы.

— Алан. — Я бросаю на него неодобрительный взгляд.

— Что? — злится он. — Почему нас судят те, кто не побывал в нашей шкуре и не прошел тот же путь?! Не только она, но и каждый человек в Умбре! Раз наш отец был ублюдком, то и мы такие же!

Я тяжело вздыхаю и отпускаю Рагнара. Он уже остыл и отступает назад. Теперь ему неудобно из-за произошедшего.

— Твоя мать умерла, — обращается Исаак к Юсейре. — Наша бросила нас ради мужчины. Ты не можешь сравнивать два совершенно разных случая. И ты права. Мы не должны судить всех женщин из-за нашей матери. Но твой отец не рассказал тебе, как провожал нас в комнаты, где нас насиловали женщины? А нам было по пятнадцать лет. Демьяну и вовсе четырнадцать.

Кода шумно вздыхает и прикрывает на мгновение глаза. Юсейра отшатывается от него с застывшим на лице шоком.

— Твой отец не рассказывал тебе, как Рагнару повредили горло гвоздем, потому что он не говорил пошлостей, которых от него ждали женщины в семнадцать, блядь, лет?! — Исаак отталкивается от стены и делает шаг в сторону Юсейры. — Или как Валериана лишили зрения, потому что он попросил книжку у одной из этих женщин! А можем ты знаешь о том, как нас с Аланом похоронили живьем из-за отказа трахать очередную замужнюю шлюху вдвоем?! И закапывал нас Демьян по приказу отца. А потом откапывал голыми руками, стирая ладони в кровь!

Меня передергивает от воспоминаний, которые причиняют боль.

— Если бы на нашем месте оказалась девушка, то все бы посочувствовали ей. Ее недоверие к мужчинам и желание оградиться от них было бы вполне приемлемым. Но мы же мужчины. У нас нет права так поступать. Мы должны терпеть твоего отца. Мы должны терпеть тебя. Мы вообще обязаны всем вам, блядь! — Исаак выходит из столовой, взглянув на Юсейру с отвращением.

Я опускаюсь на стул и обхватываю голову руками. Произошедшее убеждает меня в том, что братья не смогут подпустить к себе женщин. Их травмы слишком глубокие. Но мои такие же. Ведь Аурелия — единственная, кому я доверяю. С остальными я такой же, как и мои братья.

— Знаешь, нам не нужна домработница. — Алан становится напротив Юсейры и откусывает кусочек красного яблока. — Мы сами можем убираться в замке и стирать свои вещи. До сих пор же делали это. А Светлана мне и так не нравилась.

Он уходит вслед за своим близнецом, рядом с которым найдет утешение на ближайшие часы. У них одинаковые страхи, поэтому они лучше всех понимают друг друга.

— Простите, — хриплым голосом говорит Юсейра. — Я не знала об этом. — Она пулей вылетает из столовой, стирая свои слезы, которые пыталась спрятать. Кода бежит за ней. Им наверняка предстоит серьезный разговор.

— Демьян, больше не нанимай женщин для работы в замке, — шепчет Рагнар. — Мы с Валерианом еще можем терпеть их присутствие. Но близнецы пока не готовы к этому. Для них женская доброта никогда не станет поводом доверять. Мы видели множество улыбок, за которые платили кровью.

Я поднимаю голову и смотрю в глаза брату. Его просьба вполне приемлема, поэтому я просто киваю ему. Я обязан защищать своих братьев и исполнять каждое их желание. Они должны чувствовать себя в безопасности рядом со мной. Иначе какой я старший брат?

— Больше никаких женщин, — твердо говорю я.

Мой взгляд падает на Валериана, который встает из-за стола и идет в мою сторону. Он использует трость, которую я ему подарил. С ней его шаги стали тверже. Он спокойно ориентировался в замке.

— Демьян. — Валериан тянет руку и медленно опускает её на мое плечо. Я двигаю для него стул, на который он сразу садится.]

— Ты в порядке? — интересуюсь я. Он слишком долго молчит, и порой кажется, что его нет рядом с нами. Но мое внимание всегда приковано именно к нему.

— Да, — поджимает он губы. — Мы ведь не дети и прекрасно знаем, что прошлое невозможно изменить. Оно не оставит нас. Неважно, говорят о нем или молчат.

— Знаю, — шепчу я. — Но я не хочу, чтобы вы застряли в нем и потеряли настоящее.

Не все раны могут зажить полностью. К сожалению, некоторые оставляют после себя безобразные шрамы. Некоторые поражают все тело и превращаются в хроническую болезнь. А найти лекарство удается не каждому, что приводил к медленной и мучительной смерти.

Я не хотел потерять своих братьев, когда они только обрели свободу. Я не хотел бросать их из крайности в крайность. Женское общество напоминало им о самых тяжелых моментах. И начались они с ухода мамы. Она — болезненное воспоминание для нас, но не первая травма.

Я поднялся к себе в комнату и взял в руки мобильный. На экране высветилось одно непрочитанное сообщение от Аурелии. Она переживала и хотела узнать, все ли в порядке. Я собирался позвонить ей и поговорить, но сделал совершенно другое.

Я собирался провести этот день с братьями, наплевав на все остальные дела. У меня были мысли научить их водить. Хотя они и так преуспели в этом с помощью Максима. Пока я изучал протоколы, договора и прочую ерунду, необходимую знать Префекту, он проводил все свое время с ними. Я даже не заметил, как плавно Рыков вошел в нашу жизнь. Он словно всегда в ней присутствовал.

Весь день был испорчен, и братья провели его в своих комнатах. Я не стал их тревожить и вышел прогуляться вокруг замка. Амарок последовал за мной, как верный друг и соратник. Я чувствовал себя виноватым перед волком, потому что проводил с ним мало времени. Порой мою голову посещала мысль, что его нужно отвезти обратно в лес. Люди его утомляли.

Я долгое время бродил вокруг замка, словно отшельник. Обогнув черный круг, я даже не заметил, как оказался у моря. Его шум действовал как колыбельная и не беспокоил мои мысли. Наоборот, я погружался в свое прошлое с головой.

Первое убийство.

Первый сексуальный опыт.

Первый секрет.

Первая потеря себя.

Долгие годы я делал вид, что хочу угодить отцу. На самом деле я не испытывал этого желания. Просто это была хорошо отыгранная роль перед ним. Но дни, когда я забывал об этом, будоражили кровь. Будучи двуликим, я терял грань между игрой и реальностью. И эти моменты были самыми страшными, потому что я терял себя. Убивая, я забывал, что этого хочет отец, а не я. Наказывая, я не задумывался, что могу быть немного милосерднее.

Я возвращаюсь в замок и, взяв мотоцикл, выезжаю в привычное для себя время. Погода сегодня не отличается от обыденной, и дождь льет как из ведра. Ехать к Аурелии я не решаюсь, потому что очень зол на себя, поэтому еду, куда глядят глаза. Дорога приводит меня к пекарне, к которой я и не думал приближаться.

Я хочу поскорее покинуть это место, не желая встречаться с семьей Актава. Не уверен, что сумею посмотреть им в глаза. Но ноги ведут меня внутрь, а сердце набатом бьется в груди.

Я вхожу в пекарню, в которой выстроилась небольшая очередь. Шлем на голове прячет мое лицо от других, но привлекает лишнее внимание. Я ловлю на себе заинтересованные взгляды нескольких девушек и напрягаюсь. Мне совсем это не нравится, потому что я вижу их мысли в глазах. Пару взглядов отчетливо дают мне понять, что они задаются вопросом, хорош ли я в постели. В наше время секс и деньги интересуют людей больше всего. Многие уже не скрывают этого.

Я топчусь на месте пару минут, пока моя выдержка не исчерпывает себя. Делаю шаг назад, чтобы покинуть пекарню, и врезаюсь в кого-то. Оборачиваюсь и вижу юную девчонку с пышными волосами. Эти черные кудри больше её головы. Она поднимает рюкзак, упавший по моей вине, и недовольно морщится. Ее взгляд падает на меня, и я застываю.

— Боже! — изумленно кричит она, запрокидывая голову назад. — Какой вы огромный!

Я ничего не могу ей ответить. Слова застревают в горле, пока на меня смотря глаза Самаэля. Такие же медовые и наполненные светом.

— А вам оттуда людей вообще видно? — искренне смеется она…совсем как свой брат.

Я возвращаюсь в тот самый погреб, где обрел друга и потерял его. Воспоминания крутятся в голове одно за другим.

Наши игры.

Мечты.

Фантазии.

Секреты.

Кровь. Много крови.

Смерть.

— Или даже не слышно? — Ариэль закидывает рюкзак на плечо и машет рукой перед моим лицом. — Ало! Земля вызывает космос. Как слышно?

— Ариэль! — К нам подбегает женщина средних лет с копной пышных рыжих волос. Вот от кого Самаэлю они достались. — Так нельзя разговаривать с посторонними. Сколько можно тебя учить? — строго говорит она дочери и бросает на меня неловкий взгляд. — Простите её.

— Вообще-то он в меня врезался, — возмущается девчонка. — Такой длинный, поэтому никого не видит вокруг себя.

— Что ты говоришь? — Мать невинно улыбается мне, слегка подталкивая дочь к прилавку. — Простите еще раз.

— Пусть он тоже извинится. Стоит молча, будто язык проглотил. А я, между прочим, теперь должна рюкзак чистить.

— Ариэль. — Женщина тяжело вздыхает, теряя надежду приструнить дочь. — Она просто немного устала, — обращается она ко мне. — Давайте я вас быстро обслужу и отпущу?

Я все еще нахожусь в ступоре и не могу ничего сказать. Волнение вызывает мурашки по всему телу, пока я разглядываю семью своего друга. Они так похожи на него, что я не могу оторвать глаз. Каждая их эмоция наполнена искренностью. Я не вижу никакой лжи на их лицах.

— Кажется, он тебя не слышит, мам, — шепчет Ариэль.

Женщина хмурится и делает шаг ко мне.

— Вы в порядке? — с легкой тревогой в голосе интересуется она. Ей не видно моего лица за черным визором. Но она все равно пытается разглядеть его.

Внезапно рука женщины тянется к шлему. Её глаза начинают блестеть, а подбородок немного дрожит.

— Самаэль, это ты? — шепотом спрашивает она.

Меня будто обливают кипятком. Появляется ощущение, что кто-то пробил мою грудную клетку насквозь и вырвал сердце с корнем. Это больно.

Я отшатываюсь от матери Самаэля, осознавая, какую огромную ошибку совершил. Мне нельзя было приходить сюда.

Мой взгляд падает на Ариэль. Девчонка роняет свой рюкзак, уставившись на меня с бледным лицом. А в медовых глазах появляется надежда. Она верит в то, что я её брат.

Блядь! Какую огромную ошибку я совершил!

— Вы ошиблись, — ровным тоном говорю я, с трудом выдавив из себя эти слова.

Я больше не могу находиться рядом с ними и быстрым шагом направляюсь к выходу. Оказавшись за пределами пекарни, я бегу к своему мотоциклу.

— Стой! — раздается за спиной крик Ариэль. Она бежит за мной, но я уезжаю до того, как она успевает догнать меня.

Лица матери и сестры Самаэля застилают мне глаза. Одно дело знать, что семья ждет возвращения сына, а другое — увидеть тоску и надежду в их глазах. Столько лет прошло, но они до сих пор верят в то, что он может вернуться. Но вместо него пришел я — его убийца. Тот, кто вонзил нож ему в сердце. Нож, запачканный кремом от именинного торта.

«Но я хочу, чтобы ты был свободен. И я надеюсь, что однажды ты вернешь мне долг» — раздается голос Самаэля в моей голове.

Я торможу у обочины, не в силах дальше ехать. Мое дыхание сбивается, а горло горит.

— Как мне вернуть тебе долг? — хриплю я. — За такое не расплатиться.

Слезая с мотоцикла, я отодвигаю визор и делаю глубокие вздохи. Мне требуется время, чтобы успокоиться и смириться с тем, что я видел.

Я достаю мобильный из кармана, вспоминая, что должен был позвонить Аурелии. Включив его, я обнаруживаю несколько пропущенных звонков от нее и сообщения:

«У тебя все в порядке? Я переживаю»

«Демьян»

«Надеюсь ты просто занят и у тебя все хорошо»

«Я на балконе. Ты уже едешь?»

«Ты не приедешь, да?»

Последнее сообщение было написано десять минут назад. Я опоздал на встречу с Релли на целый час. Почувствовав себя последним мерзавцем, я рванул к ней. Она ведь не виновата ни в чем. Но из-за своей злости я наказывал ее — девушку, которую люблю всем сердцем.

Я мчался по улицам Умбры, спеша к той, что являлась олицетворением чистоты. Она — единственное искупление за все мои грехи. И как бы тяжко мне не было, я всегда найду путь к ней.

Подъехав к дому Дьяковых, я замечаю фигуру Аурелии на балконе. Она до сих пор ждет меня, укутавшись в плед, который уже промок. Я звоню ей, достав бинокль из бардачка.

— Демьян, — раздается ее хриплый голос, сопровождаемый всхлипом.

Сегодня мой день. Я победил в конкурсе монстров, доводящих женщин до слез.

— Прости. — Я смотрю, как по ее лицу скатываются капли дождя. Но мне не сложно разглядеть среди них слезы. — Прошу, скажи, что не стояла час на балконе, — умоляю я.

— Не стояла, — пытается солгать она.

Я злюсь на себя еще больше. У меня нет права доводить Аурелию до слез. Я и так забираю у неё шанс выйти замуж за другого, потому что помешан на ней. Я не могу жениться сам, а она готова жить этими маленькими встречами. Если я пропущу хотя бы одну, то буду самым последним ублюдком.

— Не делай больше этого. — Я сжимаю бинокль, наблюдая за едва появившейся улыбкой на её губах. — Если я опаздываю, то не жди меня на балконе.

— Не могу, — шепчет она. — Так мне спокойнее.

— Но не мне.

Некоторое время мы просто молчим. Я ловлю каждый вдох и выдох Аурелии, и мне безумно хочется почувствовать её дыхание вблизи, обнять. Я представляю цунами эмоций, полученных от одного легкого прикосновения. Мы бы утонули вместе.

Релли внезапно начинает широко улыбаться, а её резкие выдохи напоминают беззвучный смех. В сине-голубых глазах появляется озорство.

— Почему ты смеешься? — Мое настроение поднимается еще до того, как она отвечает на вопрос.

— Я чувствую себя принцессой из сказки, запертой в башне с драконом. В моем случае не одним.

— Но у принцессы всегда есть принц, который вызволит её из башни и спасет.

Я не принц, потому что не могу сделать этого. У меня нет шанса стать для неё героем. Черт! Я владею замком, но не могу привести туда свою принцессу.

— Мне не нужен принц, Демьян.

Я ловлю себя на мысли, что мне нравится, как она произносит мое имя. Так сладко и красиво, словно её губы созданы именно для этого.

— А кто тебе нужен? — с замиранием сердца спрашиваю я.

— Демон.

Демон — изуродованная часть моей души и тела. Он — мои грехи, пороки и злодеяния. Он — напоминание о моменте падения и разрушения. Ему всегда хочется крови, слез и смерти. Его существование как доказательство нашего сходства с отцом. Я ненавижу и боюсь эту часть себя. Я не могу принять её. Но Аурелия…Неужели она готова принять это уродство? Этот мрак, не имеющий конца и края?

— Почему? — Я хочу знать ответ, который поглотит меня полностью. Знаю, что услышав его, сердце пожелает разорвать грудную клетку. Знаю, что сегодня на моем теле появится еще один шрам. Но я все равно желаю этого ответа. Желаю умереть и возродиться на дне ада, уготовленном мне. Желаю открыться и показать все свое уродство той, которую оно не напугает.

— Потому что ему не нужно вызволять меня из башни и спасать от драконов. Потому что он может сделать так, что драконы начнут бояться меня, а башня будет принадлежать мне.

— Что еще, Релли? Говори все, — рычу я.

— Демон — это множество грехов, а я не хочу быть святой. Я хочу разделить каждый грех, чтобы искупить их вместе. Я хочу быть наказа в равной степени сравняв чаши наших весов. И я не хочу быть принцессой, потому что куда интереснее роль дракона.

Не знаю, в какую секунду я решаю, что женюсь на Аурелии. Возможно, я давно это решил, но не мог признаться самому себе. Или же это произошло именно сейчас, когда я видел огонь в её глазах.

Релли войдет в замок Власовых в качестве моей жены. Это слово, которое я даю самому себе. Я излечу раны своих братьев и приведу её за руку. Я ничего не потеряю. У меня будет всё.

— Запомни каждое свое слово, Релли, — усмехаюсь я. — Однажды я попрошу тебя их повторить.

— И я повторю, — твердо говорит она.