Глава 50. «…Но прошлое не позади…»

Демьян (20 лет)

Я смотрю на пистолеты, которыми пользовались бойцы во время тренировок. Руки так и тянутся к одному из них, пробуждая желание воспользоваться им. Мне безумно хочется пострелять, пока в тире никого нет. Такой шанс выпадает не всегда, поэтому я решаю воспользоваться им.

Я беру в руки пистолет, и адреналин скользит от самой ладони к сердцу. Легкий мандраж заполняет все тело, заставляя руки запотеть. Я сглатываю слюну, и мой кадык нервно дрожит. Я получаю неимоверное удовольствие только от того, что держу в руках оружие. Хотя это не первый раз, когда я собираюсь стрелять.

Я оглядываюсь по сторонам и убеждаюсь, что в тире действительно никого нет. Дверь в зал заперта, а бойцы ушли на обед. Их не будет как минимум пол часа. А мне хватит и пяти минут.

Проверив магазин, я считаю количество пуль. Их пять — вполне достаточно для меня. Я бы и одной пуле был рад.

Я заряжаю пистолет и направляю его на мишень в форме человека. Представляю там отца и крепче сжимаю оружие. Жаль, что патроны холостые, иначе я бы пристрелил его. Понимаю, что это невозможно и злюсь. Я не могу рисковать своими братьями. СУ лишит меня жизни еще до того, как я расправлюсь с ним.

Звуки выстрелов разносятся по всему залу и отскакивают от стен. Я не переживаю об этом, потому что здесь лучшая шумоизоляция. Иначе я бы не стал стрелять. Каждая моя пуля попадает прямо в голову. Не знаю, почему я не промахиваюсь. Не каждый из бойцов может так хорошо стрелять, как я. Но мне легко удается это сделать.

— Это прирожденное, — шепчу я себе под нос и опускаю пистолет. Я довольно улыбаюсь и возвращаю оружие на место.

Внезапно раздавшийся скрип привлекает мое внимание. Я бросаю взгляд в сторону двери, но никого не вижу. Однако я уверен, что меня видели, потому что заметил чью-то тень.

Я остаюсь стоять на месте, не собираясь узнавать, кто за мной следил. Если побегу за тенью, то это вызовет подозрения, потому что в коридоре есть камеры.

Подождав немного, я выхожу из тренажерного зала и спокойно иду в свою комнату. В груди зарождается волнение, но я прячу его за маской равнодушия. Осознаю, что совершил глупость, поддавшись искушению. Даю себе слово, что больше не стану стрелять, если до отца не дойдет эта новость.

Я вхожу в свою спальню и смотрю на серые стены. В углу стоит кровать, напоминающая шконку заключенного. Хотя я и так заключен в этом замке навсегда. На противоположной стороне находится небольшой шкаф с моей потрепанной одеждой. Около него расположен стол, за которым я ем, что принесут. А рядом стоит стул с шатающимися ножками.

Сегодня я остаюсь без обеда, поэтому просто заваливаюсь на кровать и смотрю в потолок. Мне не нравится моя комната, но я не жалуюсь. У моих братьев такие же. Но все находятся в разных частях замка. Мы едва пересекаемся, но даже не здороваемся друг с другом. Нам хватает скучающих взглядов, наполненных тяжестью и горем. Нас разделили, и мы в аду.

Я прикрываю глаза, собираясь немного поспать. После тяжелой тренировки с Кодой сон просто необходим. Он готовит меня к бою, как и моих братьев. Однако даже на тренировках мы не пересекаемся. Это тревожит меня.

Недавно я слышал, что отец бросил Рагнара в подвал. На него пожаловалась одна из купивших его шлюх. С тех пор я постоянно думал о том, как попасть в подвал, чтобы увидеть брата. В голову ничего толкового не приходило. А спуститься просто так я не мог.

— Ублюдок, — прорычал я, мечтая выплюнуть эти слова в лицо отцу.

Внезапный стук в дверь заставил меня разомкнуть веки. Я усмехнулся и встал с кровати. Всё-таки ему доложили о стрельбе.

Я вышел из комнаты и встал напротив бойца, лицо которого было закрыто маской.

— Тебя желает видеть Префект, — ровным тоном говорит он мне.

Я ничего не отвечаю и просто следую за очередной тенью замка. Спецназовцы здесь словно безликие существа, прячущиеся в темных углах.

Мы обходим большую часть замка, когда я понимаю, что мы не направляемся в кабинет отца. Он ведет меня в подвал. Я чувствую облегчение, потому что смогу увидеть Рагнара. Собственное положение меня не тревожит. Теперь я даже рад, что меня поймали за стрельбой.

Спустившись в подвал, я незаметно смотрю на каждую камеру. Многие из них пусты, но в одной я замечаю обнаженную мужскую фигуру. В этот момент меня будто бьют под дых. В легких не остается воздуха, когда я вижу своего брата.

Он стоит на коленях с опущенной на бок головой. Его руки прикованы цепями к противоположным стенам и безжизненно висят в воздухе. На шее ошейник, из внутренней стороны которого торчат гвозди. Они впиваются во впадинку на его шее, и из нее капает кровь.

Взгляд Рагнара скользит по мне, когда я прохожу мимо камеры. В его серых глазах застывает боль, а по щеке скатывается слеза. Мне невыносимо смотреть на него. Губы начинают дрожать, но я сохраняю бесстрастное выражение лица.

Нельзя показывать эмоции. Тебя специально провели мимо брата. Это проверка.

Боец останавливается у камеры, в которой сидит отец. Он курит сигару и ждет меня. На нем, как и всегда, дорогой костюм. Он выглядит опрятно и свежо, что не скажешь обо мне.

— Что я тут делаю? — равнодушно спрашиваю я, встав перед ним.

Отец выпускает глубок дыма и ухмыляется, прежде чем ответить:

— Ты видел своего брата? — интересуется он, проигнорировав мой вопрос.

— Ты о своем сыне? — скучающим тоном бросаю я.

Он начинает смеяться и тянет к себе пепельницу. Стекло скользит по небольшому деревянному столу, и раздается раздражающий звук. Отец встряхивает пепел, прежде чем продолжить:

— Совсем не переживаешь за него, Демон?

— Мне заняться нечем? Если тебе надо, то сам и переживай, — фыркаю я.

Он пристально смотрит на меня, пытаясь понять, не лгу ли я. Я выдерживаю его взгляд и просто жду.

— Мне передали, что ты стрелял сегодня, — переходит он к делу.

— Стрелял. — Я пожимаю плечами. — И что?

— Ты сразу попал во все цели. Это очень редкий талант.

— Мне повезло. — Я сую руки в карман, тревожась только о Рагнаре.

— Мы оба знаем, что это не так, — его губы растягиваются в ехидной улыбке.

— Если это проблема, то я больше не буду брать в руки пистолет, — сухо бросаю я.

— Ты и не сможешь. — Он злится, не получив нужной реакции, и дает своим бойцам знак.

Меня неожиданно хватают сзади и ставят на колени перед отцом. Я не сопротивляясь, потому что не вижу в этом смысла.

— Поставь руку на стол, — требует он.

Я кладу правую руку на стол и буравлю его взглядом. Меня охватывает гнев.

— Тебе понравилось стрелять, Демон? — ухмыляется он.

— Не то чтобы очень, — цежу я.

— Тогда это не будет иметь для тебя особого значения. — Он достает небольшой топор из-под стола и приказывает бойцам — Указательный палец.

Они хватают мою руку и тянут назад. Я пытаюсь оттолкнуть их, но меня бьют по затылку, не позволяя встать. В конце концов, моя ладонь все равно оказывается сжата в кулак, а указательный палец придавлен к поверхности стола. Отец довольно улыбается, заметив мое сопротивление, и замахивается. Резкая боль пронзает правую часть моего тела. Меня отпускают, и я сдавленно рычу, прижимая руку к груди. Упав на бетонный пол, я качусь по нему и бьюсь в конвульсиях боли.

Ладонь отца обхватывает мое лицо, и он довольно смотрит мне в глаза.

— У тебя есть только один талант, Демон. Я приказываю, ты выполняешь. Остальное только помеха. — Он шлепает меня по щеке несколько раз и уходит, бросив напоследок — Пусть ему окажут медицинскую помощь. А палец сожгите.

Я с трудом дышу, когда меня поднимают и тащат из подвала. Мне удается еще раз посмотреть на Рагнара, который дрожит от безысходности. Он все слышал.

Я отдергиваю правую руку от груди, чтобы он ее видел. Брат начинает смеяться, но это больше напоминает кашель.

Братья знают, что я левша, но отец упустил этот момент. Наигранное сопротивление сделало свое дело.