Глава 52. «…И плетью бьет нас по груди…»
Аурелия
21 июня. 17:11
— Поддержка со стороны Громова и Огнева у тебя уже есть, — говорит Григорий, нарезая край рыбной котлеты, приготовленной Анной.
— Уверен, мне удастся перетянуть на свою сторону еще одного министра. — Папа довольно ухмыляется и делает глоток сухого розового вина.
Я закатываю глаза и спешу доесть салат из свежих овощей. Мне хочется побыстрее вернуться в комнату, потому что скоро приедет Демьян. Я собиралась сыграть для него на виолончели.
— Кого? — Ларион с интересом в глазах смотрит на папу.
— Макарова, — отвечает он. — Наш Префект имел глупость разозлить его.
Беседа становится интересной, но я стараюсь сохранить вид, что совсем не вникаю.
— Как?
— Сломал ему нос. — Папа выпускает смешок. — Никакой сдержанности. Такими темпами он настроит против себя всю Умбру.
— Нам это только на руку, — улыбается Григорий.
Я глубоко вздыхаю и кусаю кончик языка, чтобы не взболтнуть лишнего. Сейчас мне не до ссор с семьей, а о ситуации с министром я знаю лучше их.
— Префект так молод? — спрашивает Пелагея. Я замечаю, как в её глазах загорается огонек.
— Слишком. Ему всего лишь двадцать восемь лет, — ворчит папа.
— Действительно молод. Он ведь не женат?
Я сжимаю в руке вилку и испепеляю взглядом белобрысый кусок сала. Она положила глаз на моего мужчину. Наверняка приметила для своей дочери. Моя ревность кричит, что белобрысое сало давно пора нарезать и поджарить на гриле.
— Не женат, — отвечает мама. — Но зачем тебе это знать? — Она смотрит на Пелагею с каменным выражением лица.
— Я думала над тем, что было бы неплохо решить все мирно. Если Префект женится на Анне, она уговорит его добровольно отказаться от своего поста. Алексей получит желаемое, а ему выделит место одного из министров. И не придется проливать чью-то кровь. — Пелагея улыбается и бросает взгляд на свою смущенную дочь.
Не злись, Аурелия. Спокойно. Спокойно. Спокойно!
— Что за чушь?! — Спокойно не получилось.
Все взгляды тут же устремляются в мою сторону. Я вижу тревогу в глазах мамы. Она боится, что я взболтну лишнего. Но я не собираюсь выдавать Демьяна и себя.
— Послушать тебя, так папа зря заключает наши с Ларионом браки. Даже если не брать это во внимание, с чего ты решила, что твоя дочь способна уговорить Префекта подарить свой пост другому? По-твоему, он идиот? Или ты держишь за идиотов нас? Хочешь пихнуть ему свою дочь, чтобы она стала первой леди Умбры? — Я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на мать и дочь.
— И в мыслях не было, — напуганно отвечает Пелагея. — Я просто хотела избежать кровопролития.
— Серьезно? — фыркаю я. — С чего ты вообще решила, что Префект посмотрит на твою дочь? И я говорю не о внешности сейчас. У первой леди есть обязанности, которые Анне не по зубам. Мало уметь готовить и вышивать крестиком.
— Да что ты? — Анна смотрит на меня вздернув подбородок. В её глазах застывает высокомерие. — Я вполне хороша и во многом другом. Я образованна и умна.
— И раздавишь своего мужа в брачную ночь! Если план таков, то он хорош!
— Аурелия! — Папа бросает на меня строгий взгляд.
— Что? По-твоему, Пелагея предложила хорошую идею? — Я скрещиваю руки на груди, не пряча своего недовольства.
— Идея и в самом деле не подходит нам, — раздраженно отвечает он. — Но Пелагея пытается помочь. Это похвально.
— Без твоей похвалы ей и дня не проходит. Если ты сделаешь исключение и встанешь на мою сторону, то солнце больше не взойдет. — Я убираю салфетку с колен и бросаю её на стол.
— Ты не заслуживаешь похвалы. В тебе нет ни капли покорности и уважения к своей семье.
— Ты даже не представляешь, насколько я покорна, папа. Но только с теми, кто меня любит. А уважение…это не что-то первостепенное между отцом и дочерью. В наших отношениях проблемы намного глобальнее. Просто ты не видишь их. Не хочешь видеть.
— Проблемы у нас только из-за твоего упрямства. Ты неблагодарная дочь!
— В кого же я такая? — спрашиваю я, театрально задумавшись.
Папа бьет по столу кулаком и, испепеляя меня взглядом, кричит:
— Иди к себе!
Я встаю из-за стола и молча ухожу. Поднявшись в свою комнату, я хлопаю дверью и запираю её на ключ. Мне немного обидно, но я уже привыкла к этой несправедливости. Мы с папой никогда не поймем друг друга. Этого уже не исправить.
Я подхожу к кровати и, отодвинув простынь, достаю мобильный, спрятанный в матрасе. Увидев несколько пропущенных звонков от Демьяна, я перезваниваю ему.
— Релли, — отвечает он после первого же гудка. Мне начинает казаться, что он постоянно ждет моего звонка.
— Ты где? — спрашиваю я, прикусив нижнюю губу.
— Еду к тебе.
Я улыбаюсь, позабыв о ссоре с папой. Все это уходит на второй план. Сейчас важен только Демьян.
— Я приготовила для тебя сюрприз, — взволнованно шепчу я.
— Сюрприз? — удивляется он.
— Да. Ты скоро будешь?
— Через пару минут.
— Я жду. Только не прерывай связь.
— Хорошо.
Я выхожу на балкон, куда уже вынесла виолончель, и сажусь на стул. Здесь достаточно места, поэтому все легко поместилось.
Я беру в руки длинный смычок и ставлю мобильный рядом. Обхватив ладонью музыкальный инструмент, я размещаю его между ног и прижимаю основание к плечу. Острый кончик упирается во впадину на мраморному полу, не позволяя виолончели скользить. Я касаюсь пальцами четырех струн и улыбаюсь.
Когда до ушей доносится рев мотора, я поднимаю взгляд и вижу высокую фигуру Демьяна. Волнение разливается по всей грудной клетке, потому что я чувствую, как он смотрит. Лицо горит от смущения, но я не позволяю этому испортить мой сюрприз.
Ты сможешь, Аурелия.
Мои пальцы начинают плавно задевать струны, а смычок осторожно касается их. Мелодия разносится по окрестностям, обволакивая и унося в другую вселенную. Она трогает сердце, заставляя вспоминать моменты, которых еще не было. Она воспроизводит мечты и выдает их за реальность. Она затягивает туда, где все невозможное возможно.
Я прикрываю глаза, а руки сами продолжают играть. Перед глазами всплывают картины:
Мы с Демьяном держимся за руки и идем к алтарю.
Наш первый поцелуй — это не передать словами. Он настолько прекрасен, что превращает землю под ногами в облака.
Наши отношения не знают холода. Мы засыпаем вместе и просыпаемся вместе.
В нашей жизни много любящих людей. У нас большая семья.
У нас рождается ребенок. Мы становимся счастливыми родителями.
Я переживаю все эти моменты в своей голове и в своем сердце. Их не было, но они существуют. Это вызывает слезы у меня на глазах. Они скатываются по щекам, но я продолжаю упрямо смотреть продолжение нашей истории в своей голове. Не позволить этому случиться — преступление.
А ведь все началось с недоверия и незначительных перепалок. Все началось с игры. С грубости и желания выжить. Но как-то незаметно переросло в любовь.
Я открываю глаза и продолжаю играть. Меня слышат многие, но играю я только для одного человека.
Демьян смотрит на меня, стоя рядом со своим мотоциклом. Так далеко от меня, но будто совсем близко. Он в моей душе.
Хочу видеть его совсем близко. Хочу его теплых объятий. Хочу чувствовать его поцелуи. Хочу хотя бы одного прикосновения. Хочу ощутить его силу. Я слишком многого хочу…
Мой взгляд падает на серое небо. Вот бы стать дождем, чтобы прикоснуться к любимому. Или ветром, ласкающим его лицо. Лучше бабочкой, порхающей вокруг него. Или звездами, чтобы сверкать для него каждую ночь.
Мелодия заканчивается, и я застываю на несколько секунд. Мое дыхание сбилось, а сердце камнем тянет в омут боли. Я тянусь к мобильному и прижимаю его к уху. Слышу, как тяжело дышит Демьян.
— Ничего не скажешь? — шепчу я.
— Я не знаю слов, достойных того, что видел и слышал, — хриплым голосом отвечает он.
— Демьян…
— Ты не принцесса, Релли, — перебивает он меня. — И совсем не дракон. Ты самая настоящая Богиня.
Мои губы дрожат, и я с трудом выдавливаю из себя улыбку. Я говорю, что хочу быть с Демоном, а он говорит, что я Богиня.