Глава 54. «…И говорим, что его нет…»
Демьян
22 июня. 14:30
— Вы ненавидите свою мать? — Самсон делает очередную запись в своем блокноте, который не выпускает из рук.
Он пришел сегодня, чтобы продолжить терапию, и выглядел вполне собранным. Психолог оказался не так прост, как мне казалось. Я ждал от него чего угодно, но не безмерного спокойствия. Он снова удивил меня.
— Ненавижу, — повторяю я слово, смакуя его на кончике языка. Оно не оставляет послевкусия и не вызывает никаких эмоций. — Поводов любить ее у меня нет. Поэтому — да. Я ее ненавижу, презираю и считаю, что она недостойна называться матерью, — равнодушно отвечаю я.
— Хм. — На его лице написано, что другого ответа он и не ждал. — А вы бы хотели встретиться с ней?
— Ни в коем случае, — цежу я.
— А если по стечению обстоятельств вам пришлось бы встретиться?
— Я бы не стал с ней говорить.
Я даже не хотел думать о нашей встрече. Это может закончиться тем, что я просто убью её. Отца ведь убил, а она чем лучше?
— И у вас не было бы к ней никаких вопросов? — Самсон продолжает задавать вопросы, действующие мне на нервы.
— Нет.
— Хорошо. Вы сказали, что видели, как мать покидала замок. Какой бы вопрос задал матери тот десятилетний Демьян?
Тот Демьян…Он был слишком наивным ребенком. И я точно знал, какой вопрос крутился в его голове в тот момент.
— Почему она не обернулась? — Я откидываюсь на спинку дивана и прикрываю веки. Перед глазами крутится тот момент, когда мама идет к выходу из замка. В ушах стоит звук её удаляющихся шагов.
— На этот вопрос есть множество вариантов ответов. Но мне интересно, почему вы ждали, что она обернется?
— Потому что тот, кто оставляет позади себя ценного человека, всегда обернется.
— Вам приходилось оставлять кого-то позади? — Я открываю глаза и ловлю на себе пристальный взгляд Самсона. Он пытается считать мои эмоции.
— Да, — коротко бросаю я.
— И вы не хотите говорить кого именно, — понимает он.
— Потому что это уже совсем другая история.
— Хорошо. Тогда вернемся к теме вашей матери. Какие отношения у вас были до того, как она ушла?
Я задумываюсь над тем, как я провел десять лет своей жизни рядом с женщиной, что родила меня. Воспоминаний о тех годах не так много, но они есть.
— Я помню, что она не находила на меня времени, — отвечаю я. — У неё было много забот. Мама родила Рагнара, а мне тогда не исполнилось и двух лет. Вслед за ним появились Валериан и близнецы. Она не успевала уделить внимание всем. До шести лет за мной приглядывала няня.
— И вы совсем не говорили с матерью?
— Почему же? Говорил, — ухмыляюсь я. — Например, я часто спрашивал у неё, почему отец не проводит с нами время. Она отвечала, что он занят. Однажды она дала мне пощечину, потому что я вновь спросил об отце. После этого я никогда не решался говорить о нем. Но не из-за пощечины. Просто мама плакала, а я не желал становиться причиной ее слез.
Самсон замолкает на несколько секунд и, сняв свои очки для зрения, массирует пальцами виски. Он выглядит вымотанным. Пять сеансов за день наверняка утомили его.
— Кажется, вам нужен перерыв, — ровным тоном говорю я.
— Нет, — улыбается он. — Все в порядке.
— Вы выглядите уставшим. Не выспались?
— У меня недавно родился сын. Он требует много внимания. На некоторое время придется позабыть о сне, — признается он.
— Разве у вас нет жены? — Я изучал его дело и помню, что у него есть супруга.
— Есть. Но ей тоже нужен отдых. Она целый день с ним. — В его зеленых глазах просыпается мягкость, и я делаю вывод, что он любит свою женщину.
— Вы присматриваете за своим сыном? — удивляюсь я.
— Конечно. Я ведь его папа.
Меня задевают эти слова. Кажется, словно одну из вен на сердце натянули, словно струну, и резко выпустили.
— Я никогда не называл своего отца папой, — хриплым голосом говорю я.
— Зачастую люди видят разницу между двумя этими словами. И людьми тоже.
— Какую разницу?
Самсон надевает свои очки и, немного подумав, отвечает:
— У меня была пациентка, которая говорила, что отец — это человек, принимавший участие в зачатии. Она не считала его родней.
— А папа? — спрашиваю я.
— А папой она называла того, кто её удочерил. У неё были сложные отношения с ним, но она не считала это проблемой. Она говорила, что папа в любом случае папа, даже если он обижает, ругает или что-то запрещает. Это и делает его родным.
— В этом…есть смысл. — Я пожимаю губы и, достав мобильный из кармана, отправляю Максиму сообщение. — Какой кофе вы любите? — интересуюсь я у психолога.
— Американо, — выдыхает Самсон. Кофе ему точно не помешает, поэтому он даже рад, что я спросил об этом.
— Максим сейчас принесет. — Я ставлю гаджет на диван.
— Благодарю.
***
Я спускаюсь в столовую, собираясь поужинать с братьями и поговорить о терапии. Мне интересно, верят ли они в то, что психолог поможет им справиться с прошлым.
Я вхожу в столовую и застаю за столом только Исаака. Он сидит за ноутбуком и что-то внимательно читает.
— Что делаешь? — Я сажусь на свое место, проверяя мобильный наличие сообщений от Релли. Их нет, что очень сильно меня раздражает.
— Изучаю кое-какие программы для взлома, — отвечает Исаак, не отрывая взгляда от экрана.
— Программы для взлома? — Я удивленно выкидываю брови.
— Да. Мне интересно, можно ли взломать камеры в замке.
— Зачем тебе это?
— Просто интересно. Я бы хотел изучить все возможности этой штуковины. — Он хлопает пальцами по ноутбуку.
— По крайней мере, у тебя появилось хобби, — озадаченно говорю я. — Где остальные?
— Валериан в библиотеке. Рагнар развлекается разбирая и собирая свой автомобиль. Кажется, ему это нравится. А Алан решил пройтись по Черному кругу.
— Значит, на ужин они опоздают, — возмущается Максим, вышедший из кухни. Он подходит к столу и ставит перед нами поднос с едой. — Какие же вы, ребята, несобранные.
— Зато ты у нас идеальный, — ухмыляюсь я.
— Идеальный. — Рыков скрещивает руки на груди. — Я купил тебе свободные спортивные костюмы. Больше не ходи по замку голышом.
— Я не был полностью обнажен.
— Мне поблагодарить тебя за это? — строго спрашивает он, на что Исаак начинает смеяться.
— Не стоит, — недовольно отвечаю я.
— Спасибо. — Максим направляется к выходу из столовой. — Пойду приведу ваших братьев к ужину. Их надо за уши к столу тащить.
— Начни с Валериана. Только будь осторожен. Он не расстается со своей тростью, — предупреждает его Исаак. — Мы с Аланом уже получили от него, пока он измерял расстояние с помощью своего обоняния и слуха. Экспериментатор хренов.
Я выпускаю смешок и тяну к себе поднос с горячими мясными лепешками. Переложив одну на тарелку, я слегла обжигаю пальцы.
— Я до сих пор удивляюсь кулинарным способностям этого мужика, — восхищается Исаак.
— Его внешность совершенно не соответствует любимому делу, — соглашаюсь я.
Мы спокойно ужинаем, пока Кода не нарушает наш покой.
— Что случилось? — сразу спрашиваю я.
— Один из министров погиб в автомобильной аварии, — на выдохе отвечает он.
— Кто именно?
— Тарасов Лев.
— На одного министра меньше. — Я продолжаю есть.
— Это точно дело рук Алексея. Что ты предпримешь? — Кода напряженно смотрит на меня.
— Выражу соболезнования его семье. Чертовы обязанности Префекта.
— И все?
— И все. Об остальным мы позаботимся позже. Одного министра слишком мало, чтобы я начал действовать.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Конечно, — ухмыляюсь я.