Глава 56. «…Он мертв, повержен. он убит…»

Демьян (25 лет)

Я вытираю лезвие ножа о свои штаны. Пятна крови впитываются в черную ткань и исчезают. Сложив нож, я убираю его в карман своей ветровки и перевожу взгляд на труп мужчины, которого убил. Минуту назад я перерезал ему горло. Мне не жаль его, и угрызений совести я не испытываю. С недавнего времени мне даже нравится убивать. Я нахожу в этом что-то интересное.

Убийство людей стало для меня чем-то вроде искусства. Я выбираю, куда ударить и как, чтобы пустить больше крови. В дни, когда у меня нет настроения пачкать руки в крови, я работаю без ножа. Но только если не требуется выдать убийство за случайную смерть. Все зависит от приказа отца.

Я отхожу от трупа и смотрю на свои наручные часы. Время близится к девяти, поэтому я спешу вернуться в замок. Сегодня проводят бои, и я хочу удовлетвориться, что мои братья в порядке.

Под покровом ночи я выхожу из дома застройщика и бегу к минивэну. На моем плече висит мешок с награбленным. Мне пришлось украсть некоторые вещи, чтобы пустить полицию по ложным следам.

Я передаю мешок бойцу СУ и сажусь у окна. Минивэн трогается с места, и мы возвращаемся в замок. Кода уже ждет меня у входа. Меня сразу проверяют и, забрав нож, сопровождают к отцу.

— Надеюсь, ты не оставил никаких следов? — интересуется Игнат, как только я вхожу в его кабинет.

— Не оставил, — равнодушно отвечаю я.

— Хорошо. Этот ублюдок стал мне костью в горле. Надо было давно избавиться от него, — раздраженно бросает он. — Надеюсь, ты не устал?

— А что? — Я недовольно выкидываю бровь, понимая, что у него появилось еще одно задание для меня.

— Рагнар снова показывает характер. — Отец недовольно качает головой и берет в руки сигару.

— Какое мне до этого дело? — ледяным тоном спрашиваю я. — Разбирайся со своим сыном сам.

— Тебе и вправду нет дела? — Он достает зажигалку и щелкает ею несколько раз.

— Нет.

— Тогда у меня для тебя задание, Демон. Иди и преподай ему урок, — бесцеремонно приказывает он.

— Почему я? — Меня одолевает гнев. Я не хочу наказывать брата.

— Потому что я устал, — лениво отвечает он.

— От чего, интересно, ты устал? — Я хмурюсь. — Я, блядь, человека пришил, а ты грел свой зад на чертовом кресле! Не можешь разобраться со своими ублюдками, не стоило плодиться! — повышаю я голос.

Я давно не делаю вид, что боюсь отца. Если нужно, я выплескиваю свой гнев на него. Я не могу показать привязанность к братьям. Я не могу убить его. Но показать ему свою ненависть я себе позволяю.

— Я и не собирался, — смеется он, — но твоя мать горела желанием нарожать вас. Итог этого мы все знаем.

— Нехер было выбирать в жену тупую овцу, — огрызаюсь я, зная, что это разозлит его,

— Следи за языком! — Отец резко поднимается с кресла и пронзает меня испепеляющим взглядом. Он дает знак своим людям, и меня хватают сзади.

На мое плечо ложится тяжелая ладонь, но я выворачиваю её. Пара секунд и один из бойцов уже лежит на полу. Со вторым я тоже быстро справляюсь, но здесь их слишком много.

Меня бьют дубинкой по затылку, и я падаю на колени. Двое бойцов хватают меня с двух сторон и сажают на колени.

— Как же ты меня заебал! — рычу я на отца, который довольно ухмыляется.

— Иди и выпусти пар на Рагнаре. Он позволил себе лишнего и убил клиента Валериана. За это надо заплатить.

***

Я спускаюсь в подвал и вхожу в камеру, где Рагнара уже приковали к цепям. Заметив меня, он усмехается.

— Снова на побегушках у отца?

— Завали хлебало, — раздраженно говорю я.

Для нас эти склоки стали чем-то вроде приветствия. Порой даже веселили. Но не в данный момент.

— У песика Игната нет настроения?

— Да. Поэтому тебе не стоит бесить меня. Я могу содрать с тебя кожу. — Я беру с крючка плеть, которой отец несколько раз наказывал меня. Ее удары тяжело терпеть, но другого выбора у меня нет.

— Снова порка? Ничего интереснее не придумали? — Рагнар зевает.

— А что тебя не устраивает? — Я замахиваюсь и бью его плетью по спине. Она оставляет после себя глубокий след. — Стал мазохистом? Порка доставляет удовольствие?

— Допустим. — Он ехидно улыбается, скрывая свою усталость и боль.

Я знаю, что брат и так не в лучшем состоянии после боя. Эта плеть сейчас как адский огонь для него.

— Тогда наслаждайся. — Я снова бью его. На этот раз сильнее, чтобы разорвать кожу. Чем быстрее пущу ему кровь, тем скорее закончу с этим. — Нравится?

— Завали хлебало, — хриплым голосом говорит Рагнар.

Я снова замахиваюсь и наношу удар за ударом. Ненавижу себя за это. Но Игнат следит за происходящим по камерам, поэтому я не останавливаюсь.

— Твой долбанный отец не смог наказать тебя сам. Стареет, — ухмыляюсь я. — Сукин сын постоянно думает о своей жене. Шлюха бросила его ради члена побольше, и он не может смириться.

Рагнар понимает, что я пытаюсь сделать, и рычит. Но если я разозлю отца, он переключит внимание на меня. Мой брат сможет передохнуть. К тому же я очень зол, потому что Игнат продал Валериана мужчине. Если бы не Рагнар, ему пришлось бы худо. Поэтому мои слова — единственный способ выпустить гнев.

— Удивительно, что он ее не убил. Игнат Власов не справился с одной женщиной. Она успела раздвинуть ноги перед другим, пока он бегал за ней хвостом. Сам пес и меня псом решил сделать.

— Хватит, — спокойно говорит Кода, неожиданно спустившийся в подвал. Я останавливаюсь и бросаю на него скучающий взгляд. — Закиньте его в соседнюю камеру.

Бойцы сразу выполняют приказ и уходят. Я пользуюсь моментом и, встав в слепой зоне, разглядываю брата.

Рагнар с трудом дышит, пока его тело подрагивает от судорог. Из рваных ран, которые я на нем оставил, без остановки течет кровь. Я избил его так сильно, будто и в самом деле питаю к нему ненависть. Избил за то, что он защитил Валериана. Но в душе я горжусь поступком брата, потому что он поступил правильно. Мой брат поступил правильно! Пока меня нет, он взял на себя роль старшего. И я никогда не расплачусь с ним за это.

Я перевожу взгляд на стену, на которую падает наша тень. Пока никто не видит, тень моей руки тянется к Рагнару. Она гладит его по голове, и я слышу всхлип брата. Пусть я не рядом с ним, но наши тени стоят бок о бок. Наши тени могут побыть братьями на мгновение.

До моих ушей доносятся шаги, принадлежащие отцу. Он идет, чтобы наказать меня за мои слова.

— Демон! — слышу я его рычание.

— Катись в ад! — громко говорю я, пока он не дошел до моей камеры.