Глава 75. «…Не знают ведь, что мы другие…»
Демьян
30 августа. 8:59
— Ей ничего из этого не хочется, — раздраженно рычу я, испепеляя взглядом Максима.
— Потому что у неё токсикоз! — кричит он, закидывая кухонное полотенце на плечо. — Хочешь запихнуть в неё еду насильно?!
Я тяжело вздыхаю и бросаю взгляд на братьев, взвинченных, как и я. Завтра свадьба, и замок утопает в хаосе. Аурелия не ест, мне постоянно звонят и задают глупые вопросы о подготовке. Я разрываюсь сам, а вместе со мной и остальные.
— Ей плохо от любых запахов, — объясняет Максим. — Хотя я видел, как она нюхала вчера вечером цветочный ароматизатор на кухне. Возможно, её успокаивает запах роз.
Я выхожу из столовой и быстро иду к своему мотоциклу. Недалеко от замка растут розы. Я собираюсь сорвать одну и купить саженцы. Если моей жене нравится запах цветов, то у неё будет чертов сад.
***
Аурелия
Я сижу у унитаза и смотрю на Юсейру и Танию. Они показывают мне три пары туфель, а я должна выбрать, какие надену на свадьбу. Но мне так плохо, что я не могу сосредоточиться на этом.
— Может, лучше балетки надеть? — предлагает Юсейра.
— Нет, — хмурится Тания. — Должны быть фото на каблуках.
— А это обязательно?
— Хочешь, чтобы через месяц она жалела, что не надела их?
Я бегаю взглядом между ними, и меня вновь выворачивает. Хочу расстрелять их обеих. Но будет много крови. Снова мутит. Утром всегда хуже всего. Но к вечеру я становится легче.
— Пусть будут чисто белые, — спустя пару минут говорю я. — Без излишеств. Каблук средний. А балетки держите при себе, чтобы я в любой момент могла сменить обувь.
— А что с платьем? Во сколько его привезти? — уточняет Тания.
— Ближе к обеду оно должно быть в замке. Отнесите его в комнату Валериана. Платье будет у него.
— Макияж и прическа?
— Я сказала маме. Она отправит своих стилистов. — Мама была очень рада помочь мне. Она находилась на седьмом небе от счастья, узнав о том, что станет бабушкой. Папе говорить она не стала. Он не знает о её мобильном, поэтому она не смогла бы сказать, как получила эту новость.
— Малышка-а-а! — громкий голос Алана заставляет меня оторваться от унитаза. — Смотри, что мы принесли!
Юсейра помогает мне встать, и я выхожу из ванной. Мой взгляд падает на огромную корзину роз, которую приволокли близнецы.
— Максим сказал, что тебя успокаивает запах цветов, — сообщает Исаак.
Я улыбаюсь им, уставившись на цветы. Их аромат действительно притуплял тошноту. Я заказала пару ароматизаторов в спальню и ждала, пока их доставят. Но близнецы нашли другой подход.
— Спасибо. — Я чувствую, как по щекам скатываются слезы. Дурацкие гормоны.
— Не реви, — возмущается Алан.
— Если бы могла.
Я подхожу к корзине и сажусь рядом с ней. Обнимая цветы, вдыхаю мягкий аромат роз. Он убаюкивает меня и поднимает настроение.
— Когда вы успели его купить? — спрашиваю я.
— Мы заказали, — ухмыляется Исаак.
Я бросаю на них взгляд и замечаю за их спинами Демьяна. Он держит в руках одну розовую розу и выглядит немного оскорбленным, прожигая глазами корзину. Я замечаю на его руках царапины. Он прячет розу за спину, прежде чем встретиться со мной взглядом.
— Как ты себя чувствуешь? — Демьян сжимает челюсть и хмурится. Злится.
— Нормально, — шепчу я. — Готовлюсь к свадьбе.
Он переводит взгляд на Танию и Юсейру. Из-за моего состояния он позволил им чаще находиться в замке, чтобы помочь с приготовлениями. Никто не стал возражать по этому поводу. Я оказалась у всех в приоритете.
— Ты не голодна?
— Нет.
Демьян слегка кивает мне и уходит, не подарив розу. Я поднимаю с пола и иду за ним. Неужели он думает, что количество роз имеет для меня значение?
— Демьян! — Я останавливаю его в коридоре и смотрю прямо в глаза. — Ты мне ничего не принес?
— Я принесу тебе что-то позже. — Он улыбается уголком губ и, наклонившись вперед, целует в макушку.
— Отдай, — требую я, протянув ему ладонь.
Мы несколько секунд буравим друг друга взглядом, и он всё-таки сдается. Демьян достает розу из-за спины и протягивает мне. На ней нет шипов, потому что от них уже избавились. Зато на его руках видны царапины и есть следы засохшей крови.
— Ты сам сорвал? — спрашиваю я, забирая у него цветок, утопая в его глазах.
— Да. Хотел побыстрее принести.
Я вдыхаю аромат розы. Она пахнет иначе, по-особенному. Она пахнет одержимостью и любовью. Пахнет дикостью и страстью. Пахнет заботой и лаской.
— Тебя успокаивает этот запах? — спрашивает он.
— Да. — Я беру Демьяна за руку и, раскрыв его ладонь, целую каждую царапину. Он напрягается, но я не позволяю ему отстраниться. Закончив целовать раны, прижимаюсь к его груди. — А еще меня успокаивает твое присутствие рядом.
— Я всегда рядом, Релли. — Он крепко обнимает меня.
— Я всегда спокойна, Демьян.
Я вдыхаю его аромат полной грудью. От него не тошнит, из-за чего мне хочется спрятать Демьяна в спальне. Пусть сидит со мной постоянно и никуда не отлучается. Но так нельзя. Завтра наша свадьба, и у него много дел. Он и так заглядывает ко мне и старается проводить со мной все свое время. А в его отсутствие меня постоянно охраняют остальные. В замке не осталось человека, который не слышал бы, как меня выворачивает.
Ты показываешь им все прелести беременности, Аурелия.
Я отстраняюсь от Демьяна и касаюсь пальцами его бороды. Он убирает с моего лица непослушную прядь волос.
— Ты собираешь побриться перед свадьбой? — интересуюсь я.
Он ухмыляется, разгадав ход моих мыслей.
— Хочешь побрить меня, Релли?
— Да. Вечером, — добавляю я. — Ты не против?
— Не против, если ты будешь в состоянии это сделать, — серьезно говорит он.
— Буду. — Я делаю пару шагов назад и машу ему розой. — За тобой останется должок, муженек. Мороженое и свидание.
— Все будет, женушка.
Я бросаю на него взгляд, полный обожания, и скрываюсь в нашей спальне, в которой…летают подушки? Одна пролетает над моей головой.
— Что происходит? — озадаченно спрашиваю я, бегая взглядом по близнецам и моим помощницам.
— Этот… — Юсейра тычет пальцем в Алана и пытается подобрать подходящие слова, чтобы выразить свое раздражение.
— Не мямли, — ехидно улыбается он. — Или у тебя закончился словарный запас? У Валериана где-то завалялся словарь. Попроси, и он одолжит тебе его.
— Ты бесящий, назойливый и слишком наглый тип! — Она глубоко дышит, испепеляя его взглядом. — Я разукрашу тебе личико, как только выпадет возможность.
Близнецы переглядываются и начинают смеяться в голос.
— Как думаешь, её хватит хотя бы на пять минут? — Алан нахально смотрит на Юсейру.
— Две, — фыркает Исаак. — Это фора, которую я готов ей дать.
Я закатываю глаза и поднимаю с пола подушку. Не долго думая, подхожу к близнецам и начинаю лупить их сзади.
— Быстро соберите все, — цежу я. — Что за бардак вы устроили в моей комнате?
Они начинают обороняться, уворачиваясь от ударов.
— Хорошо, малышка, — смеется Исаак. — Только не дерись. С тобой мы точно не справимся.
***
Демьян
— Ты уверен? — ровным тоном спрашивает Валериан. Он сидит на диване, наклонившись вперед и перекидывая трость из одной руки в другую.
— Да, — отвечаю я, откинувшись на спинку кресла.
— Это приведет в бешенство всех министров, — ухмыляется Рагнар.
— Я этого и добиваюсь. — Я провожу ладонью по лицу. — Вместо выборов Префекта они получат выборы министров. Им придется попотеть, чтобы вернуть себе места.
— Сколько времени будут проходить выборы? — интересуется Валериан.
— Неделю.
— Что потом?
— Двенадцать министров займут свои должности. Счет изменится в мою сторону. — Я лукаво улыбаюсь.
— Почему именно в твою? — Рагнар щурится.
— Потому что он уже выбрал тех, кто займет места убитых. Вот почему он был так спокоен все это время. — Валериан маниакально улыбается. — Он выбирал и наверняка уже встречался со всеми.
— Я выбрал довольно перспективных кандидатов. — Я поднимаюсь с кресла и подхожу к панорамному окну. — Алексей играет грязно, убивая министров и переманивая остальных на свою сторону.
— Тебе нужны те, кого не удастся переманить. — Рагнар задумывается. — И те, кого будет очень сложно убить.
— Именно, — киваю я.
— Враг моего врага — мой друг. — Трость Валериана перестает метаться из руки в руку. Он сжимает голову волка и поправляет повязку на глазах. — Стычки между министрами отвлекут их внимание от нас. Они никогда не смогут прийти к одному. Таким образом ты отодвинешь совет министров на второй план. Это хороший план, но твой мозг не остановится на этом. Ты придумал что-то еще.
Я ухмыляюсь и одариваю брата гордым взглядом. Он знает, что я смотрю далеко вперед.
— Нам нужно получить образование, — ровным тоном говорю я. — Жители еще не знают, что у нас его нет. Без образования нельзя занимать место Префекта. Мы начнем обучаться онлайн в зарубежных учреждениях.
— Тебе это нужно, потому что ты Префект, — недовольно бубнит Рагнар. — А нам зачем?
— Потому что он хочет, чтобы в будущем мы заняли места министров, — догадывается Валериан.
— Так вы сможете мне помогать, а я буду уверен, что меня всегда поддержат. — Я слышу вибрацию мобильного и отвлекаюсь на него. — Но об этом мы поговорим после свадьбы.
Я отвечаю на звонок СУ и даю согласие на въезд грузовика.
— Мне нужно идти, — впопыхах бросаю я и быстрым шагом выхожу из кабинета.
***
Аурелия
Я сажусь на край кровати и накрываю ладонью живот. Наконец-то наступает вечер и мне удается остаться одной. Никакого шума и косых взглядов. Всё-таки близнецам и Юсейре не стоит оставаться надолго в одной комнате. Они чуть не сожрали друг друга, начиная спорить по любому поводу. Благо Тания возвращала их в реальность.
Я скольжу взглядом по коробкам, которые необходимо перенести в комнату Валериана. Он любезно согласился уступить мне её на время, пока стилисты будут собирать меня к свадьбе. Хотя я не уверена, что Демьяну хватит выдержки не заглянуть ко мне. В итоге соборы в разных комнатах станут пустой тратой квадратных метров.
Выдохнув, я перевожу взгляд на комод, где стоит ваза с одной розовой розой, и расплываюсь в улыбке. Демьян впервые подарил мне цветок, получив при этом царапины. Мое сердце сжимается от одной только мысли об этом. Я встаю с кровати и собираюсь пойти к нему. Мне нужны его теплые объятия, а он почему-то еще не пришел.
Я делаю шаг к кровати и останавливаюсь. Дверь в комнату распахивает, и он сам появляется на пороге.
— Демьян. — Я подхожу к нему и падаю в его объятия. Мы находимся в одном замке, но я все равно скучаю. — Скажи, что у тебя нет дел, — прошу я.
— Есть дела связанные с тобой. — Он целует меня в макушку.
— Такие дела мне нравятся, — довольно говорю я.
Демьян поднимает меня одной рукой и несет к комоду. Посадив на него, он протягивает мне черный футляр, который я только замечаю.
— Максим сказал, что я должен подарить тебе что-нибудь на беременность.
— Оу! — Я как-то не думала о подарке, потому что мне их и так хватает. Вниманием меня не обделяют.
— Открой.
Я накрываю ладонью футляр и любопытство щекочет мне нос. Демьян умеет выбирать подарки, которые могут тронуть душу. Слишком хорошо меня знает. И наши вкусы по счастливой случайности совпадают. Или же мы настолько сильно любим друг друга, что желаем одного и того же.
Я открываю футляр, и взгляд застывает на греческой диадеме. Она напоминает сплетение золотых веток дерева в незавершенный круг. По ним рассыпаны цветы с пятью лепестками, покрытыми розовыми алмазами и изумрудом посередине. А по краям…по две вишни с красными камнями.
Я удивленно смотрю на подарок, что даже не замечаю, как Демьян распускает мои волосы. Он достает диадему из футляра и осторожно надевает мне на голову. На его губах появляется легкая улыбка.
— Тебе подходит, вишневая девочка, — шепчет он.
Я хватаюсь за его плечи, и он спускает меня с комода. Повернувшись лицом к зеркалу, я смотрю на свое отражение и не могу сдержать слез. Если он хотел доказать мне, что я Богиня в его глазах, то у него получилось.
***
Демьян
Я обнимаю Аурелию сзади, пока она пристально смотрит в зеркало. Её глаза так сияют, будто отражают свет души. Она красивая. Настолько красивая, что я хочу спрятать её от чужих глаз. Не хочу, чтобы она улыбалась кому-то помимо меня. Не хочу, чтобы говорила с кем-то помимо меня. Не хочу, чтобы кто-то смотрел на неё. Она принадлежит мне и только мне. И я, блядь, буду лжецом, если скажу, что не хочу запереть её в четырех стенах и не выпускать.
Гребенная одержимость.
Аурелия поворачивается ко мне и прижимается к груди. Ей понравился мой подарок, но она не говорит об этом. Молчание куда красноречивее слов. Оно описывает всю красоту её чувств.
— Я побрею тебя, — всхлипывая, говорит она.
— Хорошо.
Я вспоминаю тот день в домике, когда с трудом держался на расстоянии от неё. Тогда я не думал, что женюсь. Боялся чувств, которые она вызывала. Боялся поддаться им. Боялся Аурелию. Но так хотел поцеловать. Горжусь ли я тем, что не сделал этого? Нет.
Аурелия снимает диадему и убирает её в футляр. Я оставляю на её щеке поцелуй и иду в ванную.
— Я приму душ, — сообщаю я ей.
— Я с тобой.
Я останавливаюсь и смотрю на неё через плечо.
— Уверенна?
— Да, — робко отвечает она.
Я слегка киваю ей и вхожу в ванную. Сбросив одежду, включаю воду и даю ей согреться. Когда холодные поток сменяется теплым, я запрокидываю голову назад и прикрываю глаза. Хочу немного расслабиться и сбросить с себя груз повседневной рутины.
— Ты подготовил клятвы к завтрашней церемонии? — Руки Релли касаются моей спины и обвивают торс. Она прижимается ко мне всем телом, и я ощущаю твердость её сосков. Желание вспыхивает во всем теле и член дергается.
Черт!
— Я не хочу произносить их, — хриплым голосом отвечаю я. — Клятв на свадьбе не будет.
— Почему? — удивляется она.
Я отстраняюсь от неё и беру свой гель для душа. Обернувшись, наношу немного на тело и моюсь.
— А зачем они нужны? — хмурюсь я.
— Обычно священник просит произнести их. Это выглядит мило. — Аурелия пожимает плечами.
Я ухмыляюсь и беру с полки ее гель. Наношу его на неё и скольжу руками по нежной коже. Она продолжает говорить о клятвах, которые слышала на свадьбах. Релли привыкла к тому, что я её мою, и это уже не мешает ей болтать. На лице моей жены проскальзывают разные эмоции. Я настолько заворожен этим, что многое пропускаю мимо ушей. Член снова дергается. На этот раз мне больно от желания овладеть ею.
Я скольжу взглядом по слегка опухшим сиськам. Блядь! Какого черта её соски так стоят? Не похоже, что она возбуждена. Её мысли сейчас в другом месте.
— …но это неважно. — Я фокусирую внимание на её голосе и смываю с нас пену. — Все зависит от пожеланий жениха и невесты. А мы уже женаты.
Я поднимаю ее, обняв за талию двумя руками и выношу из душевой кабины. Взяв полотенце с полки, я опускаю Релли и передаю его ей. Зацепив второе, я обматываю его вокруг бедер и подхожу к раковинам. Достав все необходимое для бритья, ставлю на черную мраморную столешницу.
— Женитьба не мешает нам произнести клятвы, — ровным тоном говорю я, вникая в смысл её слов. — Ты хочешь, чтобы я произнёс на свадьбе клятвы?
— Я не хочу, чтобы ты делал то, чего не желаешь сам. — Аурелия подходит ко мне, уже завернутая в полотенце, и я сажаю её на столешницу.
— Я не желаю произносить клятвы на свадьбе.
— Хорошо.
Релли не обижается на мои слова. Она берет пену для бритья и наносит её на бороду. Она аккуратно бреет меня, пока я наблюдаю за ней. Мой взгляд направлен сверху вниз, а в голове постоянно крутится тот момент в домике. Он словно повторяется.
— Я хотел поцеловать тебя, — признаюсь я.
Аурелия поднимает глаза, и ее губы слегка распахиваются в немом ответе. Бритва застывает на моей щеке.
— А я…хотела, чтобы ты меня поцеловал, — шепчет она.
Я тянусь к её щеке и провожу большим пальцем по верхней скуле. Она вытягивает губы в трубочки, и я оставляю на них легкий поцелуй, пачкая её пеной.
— Когда ты понял, что полюбил меня? — Релли продолжает меня брить.
— Когда нашел тебя после прыжка в ущелье. Я уже тогда понял, что со мной что-то не так. — Я поджимаю губы и лезвие бритвы проходит по подбородку.
— А я что-то почувствовала во время нашего прыжка через ущелье. — Она последний раз проводит лезвием по коже и целует меня в щечку. — Готово, муженек.
Я смотрю в зеркало и достаю лосьон. Наношу его на кожу, мою руки и расставляю их по обе стороны от жены. Она касается пальцами моего лица и ласково водит ими. Очерчивает виски, скулы, нос и губы. Я сдергиваю с неё полотенце и бросаю в сторону. Её нежность способна разбудить во мне зверя и в то же время приручить его. Это причиняет боль и напоминает как сильно я одержим ею.
Я напрягаюсь, когда тонкие пальцы спускаются к моему торсу и рисуют невидимые узоры на груди. Раздвинув ноги Релли, я устраиваюсь между ними и касаюсь её живота тыльной стороной ладони. По телу проходит волна тепла, вызывающая мурашки под кожей. Такое происходит только из-за ребенка, которого я чувствую. Я не знаю, как это работает, но между нами уже есть связь. Она крепкая, особенная, мягкая и моя.
Я скольжу пальцами вниз и касаюсь клитора Релли. Её дыхание сразу сбивается, а мое желание становится неконтролируемым. Эта родинка на её киске как красный цвет для быка. В данном случае роль быка выполняет мой член. Но еще больше мне хочется коснуться её языком, облизать и ощутить вкус вишни на языке.
Наши с Аурелией желания совпадают. Она задевает пальцами полотенце на моих бедрах. Оно падет к ногам и головка твердого члена касается влажного клитора. Я сжимаю зубы и встречаюсь с океаном в глазах жены, подзывающем окунуться в него. Набрасываюсь на её губы, целуя так, словно в ней заключена вся моя жизнь. Но так и есть. Моя жизнь заключена в этой женщине, носящей под сердцем наше дитя — плод любви и одержимости.
— Не здесь, — цежу я и, подхватив её за ягодицы, выношу из ванной.
Я укладываю Релли на кровать и, устроившись между её ног, провожу языком по клитору. Вкус её киски бьет в голову и отключает разум, а сладкий стон…бля-я-ять…он доводит до предела. Я готов трахать и лизать это тело сутками.
— Демьян! — Аурелия запускает пальцы в мои волосы и тянет их. Она делает это от удовольствия и доставляет его мне.
Я пробую её медленно и мучительно для нас обоих. Глажу её бедро ладонью и задеваю шрамы. Они напоминают мне о её боли. О нашей разлуке и слезах, пролитых ею. О том, как она ждала меня на проклятом балконе. О наших мучениях. О моих ошибках. Три шрама на её бедре, стали тремя ранами на моей душе. Они там и останутся, чтобы напоминать о том, как не стоит с ней поступать.
Релли дергает тазом мне навстречу, но я отстраняюсь, опираюсь руками о матрас и смотрю в глаза. Они блестят от желания. Блестят похотью, развратом и чистой одержимостью. Нравится. Мне это очень нравится.
— Ты выглядишь как самая настоящая страсть, — рычу я, разглядывая её извивающиеся тело. Полная грудь, круглые бедра, тонкая талия и мягкий живот. Она прекрасно смотрится на черных простынях.
Аурелия кусает нижнюю губу и, запрокинув голову назад, прикрывает веки. Её пальцы спускаются к клитору и во мне просыпается адская ревность. Я хочу помешать ей, но не могу. Она так прекрасна, что я застываю на мгновение. А румянец на щеках отдельное произведение искусства.
— Это все мое, Релли. — Я ловлю её за запястье и не позволяю касаться себя. — Но ты можешь попробовать свой вкус. — Я направляю её пальцы к приоткрытому ротику. — Соси, — приказываю я.
Она облизывает свои пальцы, а я уже думаю о том, как бы заменить их членом. Он настолько тверд, что я могу кончить от одного только взгляда на тело моей женщины.
***
Аурелия
Я закатываю глаза, когда Демьян хватает меня за бедра и медленно входит. Твердый член наполняет меня, и я выгибаю спину от удовольствия. Из горла вырываются неконтролируемые стоны.
Я вздрагиваю, когда его губы касаются моей шеи. Соски трутся о тело Демьяна, и я обнимаю его за плечи. Он старается быть нежным, целует и гладит. Теплые ладони скользят по моему телу и греют его. А взгляд…когда он отстраняется и смотрит в глаза, греет душу.
— Моя Релли, — шепчет он, медленно толкаясь во мне.
Я отдаюсь ласке, делающей наш секс особенным. Это словно слияние половинок души, сплетающихся в одну. Это вдох в океане, обжигающий грудную клетку. Это полет в облаках, и ночь на луне.
Демьян массирует мою грудь и наклоняется вперед. Наши лбы соприкасаются, а губы находят друг друга. Он проникает языком мне в рот, одновременно целуя и толкаясь. Его дыхание становится хриплым и прерывистым. Я двигаю тазом ему навстречу, и слышу развратные звуки слияния наших тел. Звуки, говорящие о том, что я очень влажная для него.
Я впиваюсь ногтями в мускулистую спину и выкрикиваю его имя. Демьян ловит мои стоны ртом. Наше дыхание смешивается. Твердое тело скользит по моему, и я чувствую кожей каждую мышцу.
Демьян с трудом держится, чтобы не дать своей грубости вырваться наружу. Я зарываюсь лицом в изгибе его шеи и повожу по ней языком, а затем кусаю. Волна дрожи пробегается по телу и превращается в судорогу. Оргазм накрывает нас обоих одновременно. Демьян сразу перекатывается на спину, чтобы не упасть на меня.
— Блядь, как же мало, — рычит он.
Я не успеваю ничего сообразить, как он поднимается и натягивает на себя штаны, а меня заворачивает в простынь. Подхватив меня на руки, он смотрит мне в глаза.
— Куда? — удивленно спрашиваю я.
— В вишневый сад. — Он целует меня в макушку и выносит из комнаты.
— Но… — Я накрываю ладонью его грудную клетку и разглядываю коридор. Здесь полно бойцов, которые могут нас увидеть. Я даже не думаю о камерах, снимающих нас сейчас.
Мой встревоженный взгляд падает на мужа, и я замираю. Он смотрит на меня так, словно я его смерть и жизнь. Словно я — яд и противоядие.
— Всем исчезнуть из замка и выключить камеры в коридорах, — приказывает Демьян, не отрывая взгляда от моих глаз
Я впиваюсь ногтями в его грудь и улавливаю периферийным зрением движение теней в коридоре. Бойцы исчезают так быстро, словно их здесь и не было.
— Ты погубишь меня, знаешь? — хриплым голосом спрашивает он, размеренно шагая вперед.
Я отрицательно мотаю головой. Не хочу становиться его погибелью. Хочу постоянно вдыхать в него жизнь.
— Если однажды моего сердце остановится, то только из-за любви к тебе, Релли.
Я резко обнимаю его за шею и касаюсь лбом его подбородка. Замечаю, что он несет меня по незнакомым коридорам, но не придаю значения. Вдыхаю его мятный аромат и закрываю глаза.
— Пусть твое сердце бьется ради меня, — прошу я. — До тех пор, пока бьется мое.
— Говоришь, что умрем в один день?
— Умрем в один день.
Я запрокидываю голову, и наши взгляды пересекаются. Мы выходим из замка. Капли дождя бьют по коже. Они скатываются по нашим лицам, пока мы не входим в теплицу. В теплицу, где помимо вишневых деревьев я замечаю розы, посаженные по кругу.
— Это…когда ты успел? — Я удивленно вскидываю брови и смотрю на цветы. У них разные оттенки, но все они красивы.
— После обеда. Хотел посадить саженцы. Но пока они вырастут, пройдет много времени. А тебе нужно сейчас. Пришлось искать того, кто готов пожертвовать розами из своего сада.
Демьян подходит к цветам со мной на руках и дает вдохнуть их аромат. Я не могу этого сделать из-за слез. Но сейчас они точно льются не только из-за гормонов.
— Это…прекрасно, — хриплым голосом говорю я.
Он стоит так некоторое время, а затем идет к кожаному дивану, которого здесь не было до сегодняшнего дня, и садится вместе со мной.
— Теперь будешь есть здесь, — сообщает Демьян.
Я оглядываюсь и замечаю низкий стеклянный столик. Его почти не видно в темноте. Но лунный свет, проникающий через прозрачную крышу теплицы, помогает его разглядеть. И я не знаю, как поблагодарить его за всё это. Не знаю, что сказать.
— Я люблю тебя, Демьян, — слова слетают с губ вместе со всхлипами. — Люблю твою заботу. Люблю каждый твой взгляд.
Мое лицо обхватывают теплыми ладонями и заставляет посмотреть в серо-черные глаза.
— Я тебя тоже люблю, женушка. После всех тягот жизни и грязи, ты для меня как исповедь. Я просто дышу рядом с тобой, но у меня появляется чувство, что я отпускаю грехи. — Он прижимается своим лбом к моему. — И клятвы, о которых ты говорила, я произнесу здесь и сейчас. Потому что слышать их имеешь право только ты.
Я замираю, впиваясь в его плечи пальцами.
— Клянусь защищать и заботиться о тебе и наших детях, — твердо произносит он.
Он не должен клясться один. Мы сделаем это вместе, смотря друг другу в глаза. И пусть луна, звезды и дождь станут нашими свидетелями.
— Клянусь поддерживать тебя всегда и во всем. Быть на твоей стороне, какое бы решение ты не принял, — выдыхаю я.
— Клянусь исполнять все твои желания Релли.
Кажется, твое сердце сейчас остановится, Аурелия.
— Клянусь слушаться тебя всегда и во всем, — шепчу я.
— Клянусь быть с тобой не только в здравии и болезни, но и в моменты грусти и радости.
— Клянусь всегда целовать твои шрамы и радовать, когда ты зол. — Я целую его шрам на виске.
Демьян прикрывает глаза и проводит кончиком носа по моему.
— Клянусь, что всегда найду дорогу к тебе.
— Клянусь, что всегда буду ждать тебя.
— Клянусь любить тебя одну, принадлежать тебе душой, телом, разумом и сердцем.
— Клянусь любить тебя одного, принадлежать тебе душой, телом, разумом и сердцем.
Он отстраняется и приподняв меня за талию, заставляет оседлать его. Я впускаю стон, когда Демьян полностью входит в меня одним толчком. Его губы касаются моих плеч и ключиц, заставляя запрокинуть голову назад. Я смотрю на полную луну, пока он медленно насаживает меня на себя. Теплицу заполняют наши хриплые стоны и звук дождя, барабанящего по крыше. Страсть окутывает со всех сторон.
— Как же мне тебя мало, Релли. Этой жизни точно не хватит, чтобы я насытился тобой, — рычит он. — Мне, блядь, не хватит целой жизни.
Я вся дрожу, когда он спускает простынь с моей груди и посасывает соски. Он скользит ладонями под неё и гладит талию. Берет и берет. Ненасытно, но нежно. А я теряюсь в его руках. Теряюсь в силе, исходящей от него и в этом моменте. В нашем моменте. Сегодня все принадлежит нам.
— Кончи, Релли, — приказывает он.
Демьян обнимает меня, и я кончаю в его руках. Он толкается во мне еще пару раз и получает разрядку. Мы оба тяжело дышим. Я обнимаю его за шею, прижимаясь щекой к взъерошенной макушке мужа.
— Останемся здесь? — предлагаю я.
— Останемся.