Глава 28. Операция " Детский сад"...

Как же тогда все начиналось? Услужливая память, будто искупая недавнее предательство, тут же, с готовностью, развернула перед моим мысленным взором всю картину происшедшего тогда действа... Да. Действительно — встречал...

Накануне побега, не то что бы вот прямо за пять минут, но в «прилегающем» прошлом, когда Петька ухитрился прислать в замок свой шепот... Ага, «плохо настроенный», — царапнуло горечью и тревогой, казалось бы такое светлое воспоминание... Мы обменялись информацией и договорились, что лучше всего будет «точкой рандеву» объявить наш памятный дуб: он фигура колоритная, на него я даже в бреду, на «автомате» наводку для портала сделаю!

Там нас с княжичем Петер и встречал. Они с Мирославом друг — другу сразу не понравились. Мой лепрекончик вообще с людьми сложно сходился... можно сказать: вообще никак, ну а княжич, похоже, меня к нему просто приревновал. Не то что бы он на меня виды имел, но с Петькой мы по-настоящему дружили и, когда я с радостным писком к нему обниматься кинулась, было видно, что отношения у нас — самые теплые. Ну а с ним — мы товарищи по несчастью, не более. Да еще и я, в роли спасительницы, а не наоборот: так что даже из благодарности я ему ничего не должна! Каково это для избалованного женским вниманием знатного и богатого красавчика — даже представить не берусь.

В свое время, сразу же после знакомства, я разницей нашего статуса прониклась основательно: Мирослав даже в тюрьме сидел — в собственном замке, в который, если все сложится удачно, он вернется полноправным хозяином.

А я, если без башки не останусь... Вот именно: что у меня за будущее? Если назад меня не закинут, то так под крылышком у Любомиры и буду деньки коротать! В реальной жизни — на безродных попаданках князья не женятся. Это даже если бы он влюбился, на что шансов не много... Скорее это я могла бы втрескаться «по маковку» если бы волю себе дала, а потом локти бы кусала, да на луну выла с разбитым сердцем... Скажете — не права? Сомневаюсь! Да и проверять — нет охоты.

Вот я и приняла единственно правильное решение — держаться прохладно и отстранено. Любоваться на этого красавчика, как на фамильный портрет в его замке: издали, с чисто эстетическим наслаждением и упаси Боже — тактильный контакт допускать! В портал толкнуть или руку подать, что бы из ямы вылезти — это максимум!

А Мирослав явно не понимал, с чего я ему на шею не вешаюсь и списывал это, по-моему, на свое нынешнее положение: темница, грязь, вонь... Да и он — не наследник состояния, а сначала — узник, а теперь — беглец с неясными перспективами... Знай он меня получше... Да что там говорить: моя любовь, наверное меня где-то впереди дожидается... Или позади — вспомнила вдруг о Турише... Ну где-то там... короче...

Петька знал, что я в побег не в одиночку сорвусь и изрядно к нему подготовился. Он почему-то решил, что я и селян своих тоже к дубу притащу, поэтому продуктов заготовил целую телегу — в прямом смысле: в теньке притулилась настоящая сельская телега «с верхом» нагруженная припасами, а на лужайке паслась мелкая и тощая кобылка, едва живая то ли от старости, то ли от голода...

— Господи! Петер! Ты опять колдовал на износ?! — Возмутилась я его неосторожностью.

Лепрекон смутился и даже покраснел, по-моему.

— Я... это... купил... — Выдавил он наконец под моим возмущенным взглядом.

— ???? Вот так вот — заявился в лавку и купил? И тебе продали?

— Ну-у... не совсем в лавку... Я просто забрался на склад и нагрузил там телегу, а потом деньги оставил и записку с извинениями... — Представив себе выражение лица торговца, у которого так м-м-м... своеобразно сделали покупку, я начала хохотать как сумасшедшая.

— А чего лошадь в таком состоянии? Ты что, получше выбрать не мог? Наверняка там еще были? — С презрительной гримасой внес свои «три копейки» наш будущий князь.

И тут мой «белый ворон» выдал такое, от чего у Мирослава челюсть отвисла, а я преисполнилась гордости за своего друга.

— Конечно были. Только эту мне жалко стало. Она совсем погибала, а так я ее подлечил, и кормлю хорошо. Она скоро совсем поправится!

Клянусь! Никто! Никогда! Не слышал подобной фразы от лепрекона! Вот! Мой Петенька — это такая огромная, добрая душа! И наплевать, что внешне он не красавец!

Короче: еды нам троим хватило бы на месяц, только оставаться столько времени в лесу ни в мои, а тем более в планы Мирослава — не входило. Отмыв княжича в бочажине, что находилась прямо рядом с полянкой: я так и не поняла, почему там вода стоит — довольно чистая и болотиной не воняет, но для родника слишком теплая и не вытекает из нее ничего. Походу — просто грунтовые воды слишком близко от поверхности залегают. Короче — для помывки и других мелких хозяйственных нужд — самое то!

Вот мы на ее бережку и устроили «банный день»! Я воду деревянным ведром приносила, Петер ее колдовством подогревал, а княжич, оставив только какой-то лоскут вокруг бедер, плескался как мог в таком скромном объеме. Не «айс» конечно, но за неимением лучшего...

Надо отдать должное Мирославу, на этот раз он от критики воздержался и использовал возможность смыть с себя застарелую грязь — на все сто! Его ведь специально в таком состоянии держали, чтобы сговорчивее был... А потом... Этот красавчик, демонстрируя потрясающую фигуру, которую не смогла изуродовать даже сильная худоба, некоторое время сох на летнем солнышке! Вау! Никогда не думала, что от вида мужского тела могут слюнки течь, как при виде любимой кондитерской!

Мой заботливый Петер, припас и кое-что из одежды. В основном — женскую, но и для Мирослава я смогла подобрать отличные «порты» с кожаными вставками и голубую рубаху, вышитую желтой нитью по вороту и рукавам. Честно скажу — только благодаря его нынешней худобе, да и то — в плечах она была впритык. Нечего сказать: стати у будущего князя были — по высшему разряду и одежду ему раньше на заказ шили не только из-за барских замашек, но и по необходимости! Обувь — сапожки из качественно выделанной кожи — пришлось оставить его прежние, предварительно отмыв внутри и снаружи и высушив при помощи Петиных талантов.

За всеми хлопотами и не заметили, как вечер наступил. Я предложила костер развести и оба мужчины охотно согласились. Обойдя дуб я выбрала место не далеко от телеги с провизией, под которой планировала оборудовать ночлег и подальше от ствола, что бы огнем не обидеть гостеприимное дерево и сняла кусок дернины, чтобы потом прикрыть кострище.

Хворосту в шесть рук набрали в два счета и княжич, которому до обретения прежней формы было еще «как до луны на собачьих упряжках», стянув с телеги кусок парусины, который Петер приберег явно на случай дождя, забрался под телегу и притих там завороженно сверкая глазищами на пламя разведенного мною костра.

После мытья и первого за долгий срок, обильного ужина, я думала, что он моментально отключится, стоит только лечь, но видимо сказывалось нервное возбуждение да и мысли, наверное, ему покоя не давали: жизнь сделала такой крутой зигзаг, да еще и так внезапно — было о чем подумать...

Пока занимались делами, особо не разговаривали, только обменивались репликами и комментариями по ходу дела, но я заметила, что Петька вроде как мается и похоже собирается с духом для какого-то решения. Теперь, когда впереди была только ночевка, пожалуй пришло время и поговорить.

— Ну, что там у тебя? Выкладывай давай. — Первой начала я разговор. Петер сел рядом, но чуть сбоку, чтобы видеть мое лицо и еще какое-то время продолжал молчать, вглядываясь в мои глаза с какой-то горестной сосредоточенностью.

— Ну же! Не томи, а то я уже Бог весть о чем думать начинаю! Что стряслось? — Поторопила я друга. Он тяжело вздохнул и отведя от меня взгляд стал смотреть на огонь.

— Знаешь, Деревце, жуть как мне не хочется втравливать тебя в это дело, но и как быть — я не знаю. — Он опять тяжело вздохнул и стал теребить попавшую под руку хворостину. Я ждала молча. Раз нужно с мыслями собраться, то и нечего его дергать. Раз начал — уже и сам все расскажет...

— Помнишь, я тебе про «злой лес» рассказывал? — Начал Петер спустя некоторое время. Чтобы не сбивать его с мысли я только молча кивнула.

— Так вот... Тревожило меня это место. Сильно тревожило... Я хоть во-внутрь попасть и не мог, но сторожевички-сигналочки вокруг развесил и как они знать давали — я тут же туда подскакивал, наблюдал за тем кто туда ходит или может просто этим местом интересуется...

Выяснил не много: ходят туда только маги разной степени одаренности, все закутаны в какие-то темные хламиды. Кто в темно-серые, кто в коричневые, а кто и в черные... У всех капюшон до самого подбородка опущен, но никто не спотыкается и с тропинки не сходит — значит не зрением пользуются, а даром своим... Это странно, ведь маги свой дар берегут и на ерунду не расходуют... Ну да это все пустяки по сравнению с тем, что я на днях увидел! — Петер разговорился и речь его стала быстрее и взволнованней.

— Появились новые «капюшонники», в темно-вишневых балахонах, и они стали таскать в «злой лес» разную магическую мелюзгу: то двух единорожиков откуда-то притащили, то грифончика, то выводок саламандр, даже двух гаргулен где-то отловили, но вчера... Ты себе даже представить не можешь! — Петер возбужденно вскочил и заламывая свои длинные пальцы с узловатыми суставами, прошелся туда-сюда не удаляясь от костра.

— Вчера они принесли трех фениксов! Трех! Их и по одному-то давно никто не видел, ходили слухи, что если кто и остался, то только в горах Таш-Гюллера их можно встретить, а тут троих птенцов!!! Это значит, что погибнут три пары! Шесть фениксов обречены на смерть! Это если самих малышей не считать... А как же их можно не считать?! — Сам себя одернул возмущенно и обеими руками взъерошил свои жесткие волосы.

— Постой-постой! Не спеши так! А то я что-то понимать перестала... — Петер наклонился к моему лицу и опять уставился мне в глаза: на этот раз в его глазах не было никаких чувств кроме тревоги и горестного недоумения.

— Что непонятного я сказал? — Удивился он моему вопросу.

— Дело не в том, что ты сказал, — сделав упор на «ты» постаралась я объяснить свое непонимание, — а то, что я, если помнишь, не особо в ваших реалиях разбираюсь! Птенцы — понятно, редкие — тоже, а вот почему их родители погибнуть должны..? Да и сами малыши — с чего ты решил, что их погубить собираются? — Петер горестно покивал моим словам.

— Да я, до последнего времени, ничего такого и не думал... То что от черных магов, по определению, добра ждать не стоит — это предубеждение мне не присуще... Я в чем-то и сам маг, и как ты понимаешь, далеко не белый... — Тут он улыбнулся мне и заговорщиски подмигнул, намекая на наше знакомство. Я улыбнулась в ответ и покивала принимая намек.

— Мало ли для каких целей детеныши магических существ понадобиться могли, — продолжил Петер свой рассказ, — но только вот вчера, я потолковал кое с кем из лесных жителей и выяснилось...— Он опять взволнованно зашагал по поляне.

— Их всех по три! Понимаешь? Я не всех увидел, но и муравейщик, и летяга, и Ночной Певун — все утверждают, что малышей каждого вида было по трое! А это плохо! Очень плохо!

— Поганый ритуал затевается... — Послышался вдруг из под телеги хрипловатый голос княжича. Мы с Петером, за разговором уже почти о нем и забыли, и теперь дружно вздрогнув, повернули в его сторону головы. А Мирослав, кашлянув пару раз, продолжил уже нормально.

— Все зависит от того, сколько этих троек они набрать планируют... Если знать — тогда точно можно сказать какой именно из ритуалов затевается, но это, наверное, не так и важно — они все поганые... и все с жертвоприношением... Так что прав твой лепрекон, Елина, фениксы гибель детей — не переживут. У этих созданий такая эмоциональная связь и с парой своей, и с птенцами, что их гибель повлечет за собой и их смерть...

Вот так так! Жертвоприношение, значит! Завелась я с полуоборота. Есть только две вещи на земле, от которых я завожусь с «полу пинка» и сама не знаю — почему. В прошлой жизни меня эти темы не могли затронуть никаким боком, просто потому, что в нашей реальной жизни — давным-давно отсутствовали. Но то ли давала о себе знать генетическая память, то ли еще что-то, но стоило где-то услышать про «рабство» или про «жертвоприношение» и я вставала на дыбы.

А тут все в реальной жизни, да еще такое сочетание: жертвоприношение и дети! Ага! Пускай не человеческие, но они ведь все разумны, да еще и маленькие совсем! От мам оторвали и убить собираются! У, сволочи! Ритуал им понадобился! Да за такое — башку открутить мало! Нельзя этого допускать, никак нельзя!

— Так! Замечательно! Какие-то уроды магическую малышню гробить собрались ради какого-то ритуала поганого — это я поняла! А делать-то что? — Я требовательно переводила взгляд с одного «умудренного колдуна» на другого.

— Ну? Какие мысли имеются? Шевелите мозгами, шевелите! Что в такой ситуации мы сделать можем?

— Да ничего, вообще-то...— первым подал голос Мирослав. — там ведь, я так понимаю, не один маг, а целая компания. Даже точное количество не известно... — Я возмущенно зашипела от такого прогноза.

— Я когда в полной силе был, — невозмутимо продолжал княжич, — мог с двумя — тремя неслабыми противниками потягаться на равных, но если их больше — то это верный проигрыш... и не известно еще, что они потом с проигравшим сделают... У магов фантазия богатая, а противник-маг может для сто-о-льких разных интересных вещ-е-ей пригодиться-я! — Буквально пропел он последнюю фразу, мечтательно прикрыв глаза и качая головой.

— Особенно если он, как дурак, попал им в руки посреди глухого леса и без надежных свидетелей... — Закончил он фразу совсем другим, холодным и жестким тоном — будто отрубил. — Вот если бы со мной были кое-какие фамильные артефакты, на которые братец лапу наложил... А так — безнадежно это...

Так, мнение одного — известно. Значит на княжича рассчитывать не приходится... Я перевела напряженный взгляд на Петера.

— Ну а ты что скажешь? — Потребовала сурово. Лепрекон мялся и прятал глаза.

— Петер! Я ведь знаю, что ты по-другому думаешь, так что хватит темнить — выкладывай свои соображения! — В ответ: один вздох тяжелее другого!

— Петенька, ну давай уже, не молчи. Ты ведь со мной и говорить бы не стал, если бы считал, что сделать ничего нельзя... Верно ведь? — Сменила я тактику. Как всегда — против ласкового тона мой дружок не устоял. Маетно взглянув на меня и испустив очередной тяжкий вздох, он наконец заговорил:

— Ох, Деревце! Боюсь, что княжич прав... И соваться туда — ну очень рискованно! Шансов на спасение почти что и нет... но дело ведь не только в спасении фениксов и других малышей, но и… Ведь готовится ритуал! Хоть и не известно какой точно, но любой из них, в котором требуется жертвоприношение тройки магических существ — это очень серьезно! Просто три — это пакость самого малого размера: открытие лаза в инферно. Можно оттуда выдернуть как-нибудь сущность среднего уровня... или несколько низшего... Две тройки — пакость крупнее... и так далее. А тут только я свидетелем четырех троек стал, а другие, те с кем беседовал — утверждают, что речь о шести тройках идет! И это может еще не окончательная цифра.

При этом три из них — от светлой стороны. Такая жертва светлых детенышей — это мощнейшая магия! На такой волне можно проход для такой твари открыть..! И это в лучшем случае... Как правильно княжич сказал: фантазия богатая, а я бы добавил, что и амбиции огромные... — Я с интересом слушала его рассуждения, так как они пополняли мои скудные знания, но будучи человеком действия, интересовало меня больше всего только одно:

— Ну и? План есть? Делать-то что? — Петер ласково мне улыбнулся и понимающе покивал головой, а из-под телеги раздался протяжный, разочарованный стон...

План у Петьки конечно был. Ну как «план»? Так, черновой набросок...

Следовало подойти поближе к той тропе, по которой в «злой лес» маги ходят и устроить там засаду. Дождаться когда пойдет нужное количество магов, напасть на них и отнять артефакты-пропусники и балахоны. Пройти на запретную территорию под видом своих и там уже действовать, как Штирлиц у фрицев — по обстоятельствам...

Я мысленно покрутила этот план и так и эдак — чего у него было в избытке — это нахальства, а чего явно не хватало — так это здравого смысла... Но как тут другой план разработаешь, если элементарной информации не хватает: внутри никто из нас не был, что там и чего вообще ждать — неизвестно! Поневоле ограничишься лишь самыми общими формулировками...

Да и не сторонница я, если честно, продуманных планов: сколько не продумывай все до мелочей, а обязательно что-нибудь да пойдет не так и все равно придется на ходу перестраиваться, так что уж лучше сразу готовиться к неожиданностям. Угу. «Импровизация — мое второе имя!» Не помню кто сказал, но сказано правильно. Будем импровизировать... тем более, что ничего другого не остается...

На этой позитивной ноте — отправилась спать. Времени у нас, по Петькиным прикидкам — навалом. Для ритуала требуется полнолуние, а луна только-только расти начала... Утром обнаружилось, что княжич, не смотря на свой скептичный настрой, твердо намерен идти с нами. « Я тебя одну не пущу... Без меня у вас совсем нет шансов...» И т.д. и т.п. в том же духе. Я девушка не заносчивая: хочется ему спасителем человечества себя считать — пусть считает. Спорить не буду. Лишь бы польза для нашей отчаянной акции от него хоть какая-то была! Пока что только придирки, критика и пикировка с Петькой из-за каждой ерунды.

Пока собирались, мне кое-какие мысли в голову пришли. Если со временем у нас без напряга, то может для начала мы наоборот, к «злому лесу» подальше от тропы магов подберемся? Есть у меня одна идея и не худо бы ее на практике проверить... А уж если она не сработает, то Петин план, как план «Б» пойдет.

И еще: хорошо если всех малышей в одном месте держат, а если нет? Пока всех найдем, если найдем... Чего доброго всех освободить не сумеем и кого-то оставить придется... Вот и выходит, что прорыв на базу магов нужно впритык к ритуалу устраивать, тогда они сами детенышей в одно место соберут... Сработать придется с хирургической точностью, а иначе шансов настолько мало, что проще самим об дуб убиться и не мучится! Все эти соображения я своим «подельникам» выложила и о чудо! Никто, не будем уточнять "кто", не стал критиковать и выпендриваться, а согласился, что аргументы вполне разумны...

Собирались не долго. Чего там собирать если вещей — всего ничего? Дольше спорили... Вернее: спорили княжич с лепреконом, а я, выслушав предмет спора, прекратила его волевым решением! Во-первых Мирослав собирался ехать на лошади. Он де, еще не восстановился и если силы побережет, то восстановится быстрее и нам же от этого польза будет... Уперся с этой идеей и его даже не смущало, что эту лошадь скорее саму нести придется, чем она сможет кого-то везти. К тому же для лошади провиант нужен, а она и одного-то княжича не осилит, не говоря уж о клади!

Короче, когда мне надоело его убеждать я предложила ему на пробу покататься на лошадке по полянке. Седла нет, а хребет у бедной коняги торчит так, что похож на горный хребет, ну или на пилу... И ничего подходящего, чтобы подобие седла соорудить... Как я и думала — желание путешествовать верхом у Мирослава улетучилось на глазах!

Пункт второй — оружие! Нет у нас оружия! Вот нет и все! И как это можно объяснить другими словами, если слова «нет» человек не понимает? На всех троих — только мой волшебный кинжал, который я никому отдавать не собираюсь. Петер предложил вырезать дубины из дубовых сучьев. На безрыбье... мне это показалось не плохой идеей. Но!!! "Дубина — оружие мужиков и княжичу не пристало..." Я пожала плечами и предложила ему «добыть оружие в бою...»!

Ну а что мне еще оставалось? Этот тип красив ровно настолько, насколько упрям и занудлив! Хоть провизию с собой тащить не пришлось: лепрекон по лесу может перемещаться с приличной скоростью и если он вынужден идти с нами обычным способом, чтобы показывать дорогу, то смотаться перед привалом на эту поляну за провизией — минутное дело!

Наконец, Петер наложил на повозку простенькое, не требующее больших затрат на поддержание, заклинание свежести, на шею своей лошадки одел специальный заговоренный ошейник — от волков и других хищников, и пошел договариваться с муравейщиком, что бы тот присмотрел за поляной, а любопытная я, естественно — увязалась следом.

Еще вчера, когда в разговоре Петер упомянул муравейщика, летягу и Ночного Певуна, как свидетелей проделок магов, я с трудом удержалась, что бы не доставать его расспросами. И удержалась только из практических соображений: по опыту знала, что вряд ли ему удастся их описать так, что бы я, при случае, узнала. Не было в человеческом языке моего мира подходящих слов и понятий для описания всех здешних магических чудес.

И я конечно же не могла упустить шанса увидеть хоть кого-то своими глазами... Вот как его описать? Больше всего это существо похоже на маленькую, сантиметров 30, островерхую, моховую кочку, поросшую мелкими, белыми цветочками на тоненьких стебельках. Только мох на ней помельче и шелковистый на вид, что ли... Плюс прибавьте забавную курносенькую мордашку, светло-светло салатового цвета торчащую изо мха под острой вершинкой и того же оттенка, коротенькие ручки, чем-то напоминающие лапки хомяка, ног я не увидела, хотя перемещается это существо довольно проворно. Голосок у него тоненький и язык не понятный... Представили? А вот мне стало интересно, какими бы терминами его Петер описывать стал: гарантирую — ничего бы не поняли!

Проводив нас немного, пока солнце еще не поднялось над лесом, наш лепрекон задал нам направление и удалился на дневку. Уже через несколько часов я замучила икотой всю преисподнюю поминая чертей чуть ли не каждую минуту!

Начать с того, что двигаясь в указанном Петером направлении мы угодили в сильнейший бурелом, а когда попытались его обойти — едва не утонули в болоте! Выбравшись из болота, кое-как отмывшись и обсохнув, идти дальше без знающего проводника я категорически отказалась и никакие уверения княжича в том, что он из любого леса способен меня вывести я принимать во внимание не пожелала!

Я и так чувствовала себя полной идиоткой из-за того, что «тормознула» и упустила из виду, что днем Петька по лесу не ходок, а значит мне или его мучить заставляя сопровождать нас днем, или наплевать на неудобство княжича и путешествовать исключительно ночью. Да и на эти «неудобства» еще как посмотреть: не думаю, что княжичу так уж по кайфу лазить через бурелом или плюхать по болоту. А то что темно, так я ему магический огонек сварганю! А что? Умею! Маленькие правда и недолговечные, но за неимением лучшего — придется ему как-то перебиться...

Так и поступили: провалявшись в теньке до вечера и дождавшись Петера, я озвучила свои намерения, чем очень порадовала друга и вызвала еще кучу недовольного ворчания со стороны княжича. Вот интересно, а в своей прежней, княжеской жизни, он тоже занудой был или это я на него так плохо влияю?

Короче — шли всю ночь, а день продремали соорудив из куска парусины приличный навес — чтобы солнышко не мешало. Лес лесом, но оно и под кроны периодически заглядывает. Просыпались пару раз чтобы перекусить, да чайку вскипятить. В общем — обошлось без происшествий.

Следующая ночь только еще раз подтвердила мою правоту: никаких тебе болот, никаких тебе буреломов. Если бы еще княжич не доставал своим брюзжанием: « Не так идем! Не туда!» и вообще — «все это авантюра и зря мы ее затеяли»! Заткнулся только после того, как я пригрозила его немедленно отправить порталом в любую точку по его выбору. Хотя, если честно, так и не поняла, почему он на это мое предложение не согласился? Не нравится ему наша затея — так ведь и не держит никто. Нет! Не хочет, но за нами увязался! Или он всерьез уверен, что мы без него пропадем? Если так, то это большой плюс в его пользу...

Наконец, перед самым рассветом, когда мы уже собирались останавливаться на дневку и я предложила парням начинать подыскивать подходящее место для привала, вдруг, где-то не далеко, послышался горестный детский плач... Малыш двух-трех лет от роду плакал горько, безнадежно и похоже давно — этот прерывистый всхлип трудно с чем-то спутать...

От жалости аж сердце зашлось! Завертелась вокруг себя в попытке уловить направление и, как сумасшедшая, бросилась на звук. С разгону чуть не влетела в огромную яму. Затормозить удалось буквально чудом и на самом ее краю. Плачь, похоже, доносился именно оттуда , а еще из ямы несло смертью...

* * *

В лесу, под кронами деревьев, рассвет еще не наступил и если бы не мое абсолютное зрение я бы не смогла ничего разглядеть на ее, довольно глубоком, дне, но даже так я видела только неподвижное тело довольно большого ящера. То, что это дракон, поняла только когда до меня дошло, что темные тряпки закрывающие всю заднюю часть тела до самого хвоста — это крылья, кожистые как у летучей мыши, только размером с парус не самой большой яхты...

Ни каких признаков жизни дракон не подавал, а запах исходящий от ямы, недвусмысленно намекал, что уже и не подаст. Драконы всегда были моей слабостью и оказавшись в этом мире я какое-то время надеялась на то, что они здесь водятся, но за все время пребывания так ни разу и не услышала упоминания о них и смирилась с мыслью, что и тут мне их "в живую" не увидать, и вдруг — эта печальная находка.

Ирония судьбы — мечтать о драконе, а найти его труп... Но в тот момент я меньше всего думала о своих разбитых мечтах — детский плач слышался именно из этой страшной ямы и я силилась разглядеть малыша, Бог весть как там оказавшегося. Безуспешно...

К этому времени подошли и мои спутники и тоже заглянули в яму:

— Дракон, — выдохнул почти у самого моего уха княжич, — мертвый...

— Нет, — тут же вмешался Петер, — она не умерла еще... ей бы крови живой... драконы от живой крови быстро восстанавливаются... Только кровь нужна человеческая... наша не подходит. Это только с людьми драконы так близки по происхождению, что даже потомство общее иметь могут... истинные разумеется.

— Про потомство потом, — перебила я продолжая всматриваться в глубину ямы, — что ты про кровь говорил? — Петер начал объяснять, а я уже прикинула как тут удобнее спуститься можно: видно малыша или не видно, а доставать его по любому мне придется. Испуганного ребенка женщине проще успокоить, да и сомневалась я, если честно, что без кучи препирательств княжич согласится в яму лезть...

Дракона, живого(!!!) я тоже без помощи оставлять не собиралась! Еще чего не хватало — встретить наконец свою мечту и бросить ее подыхать в зловонной яме!

Меня немного смущало, что и Петька, и княжич о драконе говорили, а плачущим ребенком не заинтересовались — на моего добросердечного друга это совсем не походило, да и Мирослава подозревать в такой черствости у меня не было оснований. Он, конечно, продукт совсем другого воспитания и мы все, что сельчане мои, что Петер, да и я сама, чего уж там, в его глазах имеем ценность не сравнимо меньшую, чем его княжеская персона, но ребенок... Дети это все же отдельная тема...

Я прислушалась к ощущениям: а ведь действительно, плач не ушами слышу, а где-то... даже не в голове... сложно описать эти ментальные заморочки... Петер еще не закончил объяснять, что крови совсем не много надо, но только из свежей раны, еще не успевшую свернуться, как я уже скользнула вниз упираясь ногами в мощные корни торчащие из стен и за них же придерживаясь руками.

— Стой, дура! Куда?! — Реакция княжича была вполне предсказуема и именно из-за нее я не стала предупреждать о своих намерениях. Едва мои ноги коснулись дна, как плачь прекратился и я отчетливо "услышала" удивление не оформленное в словесный вопрос, что лишний раз доказывало природу моего "слуха", обретенного так внезапно.

Оглядевшись по сторонам, поняла, почему не увидела малыша, когда заглядывала в эту дыру: в ту стену, со стороны которой мы подошли, чуть дальше от места моего спуска, была вмурована металлическая клетка с толщенными прутьями. Из-за них, огромными обиженными глазищами на зареванной мордашке, на меня смотрел совсем еще юный дракончик и совершенно по-детски всхлипывал...

Едва взглянув на решетку, я поняла, что без помощи его мамочки, нам ее в жизни не одолеть. Подошла к морде драконицы, внушающей уважение своими размерами и опустилась на колени. Сверху что-то предостерегающее кричал княжич, но я его не слушала, а размышляла о вреде размышлений: рациональный рассудок всегда найдет кучу причин, по которым тебе не стоит делать то, что ты задумала...

Вывод: думать вредно... я и не стала, просто чиркнула по левой ладони кинжалом,  сунула окровавленную руку в пасть драконицы и прижала ладонь к шелковому языку, покусывая губу от боли. Несколько секунд ничего не происходило, но вот, будто судорога прошла по гортани — это она сглотнула. Не вынимая руку, я несколько раз сжала и разжала кулак усиливая кровотечение, затем еще раз проконтролировала положение своей руки в пасти хищницы: все верно, в том месте где она находится, верхние и нижние челюсти смыкаются не полностью, с приличным зазором, если рефлекторно она их сожмет, то руку мне не отхватит, да и выдернуть успею... надеюсь. В этой части анатомии драконы оказались похожи на собак.

Драконица сглотнула еще несколько раз, прежде чем я вынула руку из пасти, напоследок вытерев ладонь об ее язык, и облегченно перевела дух. "В жизни не признаюсь, каких нервов стоила мне эта процедура!": подумала обматывая кисть, очень кстати обнаруженной в кармане косынкой.

Прошло еще несколько долгих минут прежде чем она перевернулась и приняла более удобную позу. Я в это время стояла вжавшись в самый узкий угол — никогда не мечтала стать жертвой дорожного катка или попасть под ворочающегося дракона... Полежала так, явно набираясь сил и наконец открыла глаза... Да-а-а! Драконьи глаза — это я вам скажу..! Те кто их описывают как "змеиные" — врут! Драконьи, они драконьи и есть, и сравнить их с чем-то знакомы — не получится при всем желании, ибо они не похожи ни на что!  А глазенки малого, кстати, на мамины пока совсем не похожи!

— Ну привет! — Сказала я драконице, — мы мимо проходили, а тут ты лежишь...

— Привет...— прошелестело где-то внутри меня, — спасибо...

— Меня Ягья зовут, — представилась вежливая драконица, — сына — Ягун.

— Оч-чень приятно! Ну очень! Даже представить себе такую удачу не могла, как знакомство с настоящими драконами! — Я готова была «джигу сбацать» от восторга, что удалось ей помочь и что все так здорово складывается.

— Меня Елиной зовут, а это мои спутники, указала рукой на замерших на краю ямы Петера с Мирославом и давая им возможность представиться самим, как уж каждый сочтет для себя возможным.

По мимике дракона мысли его не прочтешь, но я уловила прошедшую волну недоумения, когда она поняла, что один из «спутников» — лепрекон. Эм-м, а ведь это кажется эмпатия — когда мыслей не читаешь, а улавливаешь эмоции... В княжеских казематах я боль от разочарования у Мирослава ощутила, потом горе Ягуна, когда у него на глазах умирала мама, а теперь вот и эмоции Ягьи ловлю... Все «страньше и страньше»... Это к чтению ауры и видению «эманаций», что-то дальше будет? Ведь должен быть какой-то прогресс? Ладно. Поживем — увидим.

Засчитать себе в таланты мысленное общение с драконицей я не могла, ибо они так вообще со всеми разговаривают, без языкового барьера : драконья магия чистой воды! Да и как бы иначе? Речевой аппарат у них для голосовых бесед совершенно не предназначен.

Восстанавливалась драконица — просто на зависть! Уже минут через двадцать, мощным рывком громадной лапы вырвала толщенную решетку как бутафорскую и я смогла вынуть малыша из клетки — его коротенькие лапки не могли осилить высокий порог, а мама была слишком велика, чтобы ему в этом помочь. Нет, конечно, повозившись она бы с этой задачей справилась, но зачем, если есть я и если мне жуть как хочется подержать на руках это чудо: чешуйки шелковистые, толстенький животик горячий! Сплошной восторг и ми-ми-ми! А глазищи! Умереть — не встать! Даже жалко, что со временем они изменятся...

Ягья подставила мне крыло и я с малышом на руках сначала легко влезла ей на спину, а потом перешагнула на кромку ямы, где меня с готовностью подхватил Мирослав... Э-э-э! Это что такое? Мне показалось, или он действительно поддерживает меня как-то слишком уж долго, намного дольше, чем требуют обстоятельства? Что? Типа «переволновался»? Или действительно восстанавливает силы и, как всякий здоровый парень, начинает «реагировать соответствующим образом»? Мне как? Начинать уже волноваться? Или у него это минутное помрачение?

Повела плечами и высвободилась из явно неохотно отпустивших меня рук. Бочком, бочком отошла поближе к Петеру и уловила волну ревнивого недовольства, тягучей струей исходящую от княжича. Вот только этого мне и не хватало! Одно дело быть реалисткой и не поддаваться эмоциям, когда такой сексуальный красавчик что-то вроде картины на стене, а совсем другое — когда эта «картинка» начинает тебе знаки внимания оказывать! Только и надежды, что он опять нудеть начнет — это от его обаяния хорошее противоядие: романтический настрой сдувает как сквозняком!

А вы что думали? Я девушка в самом расцвете и ситуация самая располагающая: пленник... побег... благородное стремление помочь… и красивый он, зараза, как… Ага! Прямо как фэнтезийный герой! Если вдруг манеру поведения изменит, то «...ой мне, девоньки — подружки»! Нужно почаще напоминать себе, что совместное будущее — для нас невозможно, а на другие отношения я не соглашусь — слишком гордая, потому что!

Каждый раз удивляюсь: как мало времени занимают мысли, которые пересказывать или записывать — задолбаешься! Пока я обо всем этом думала, Ягья едва успела мощным толчком сильных лап выметнуть свое мускулистое тело из ямы-ловушки.

Я поразилась тому, как легко она это сделала и удивилась — почему не сделала этого раньше? Для чего нужно было погибать в яме, если не составляет не малейшего труда ее покинуть?! Ягья совсем по-человечески, укоризненно покачала головой на мой вопрос:

— Ну что ты, девочка, разве я бы не покинула эту мерзкую нору, если бы могла это сделать?! Колдуны, которые похитили моего сына, сделали его приманкой для меня, а в эту яму поместили мощный артефакт: «Драконий Камень», который спит, пока рядом нет драконьей силы, но если почует приближение представителя нашего племени, активируется и «выпивает» дракона до дна! И ему безразлично, какого дракона он «пьет»: истинного, малого, или гада... Колдуны с помощью таких артефактов едва не извели все наше племя: истинные потеряли свою драконью ипостась и теперь вынуждены скрываться среди людей, мы — «малые», вернее «младшие», так как стоим ниже истинных и хоть и разумны, но второй ипостаси не имеем вообще — ушли далеко в горы и больше не посещаем равнины, хоть это и не спасло нас от угрозы вымирания... А полу-разумных гадов, колдуны частично истребили, а частично покорили и теперь используют в качестве ездовых животных...

От этого «камня» невозможно уберечься, ибо он не ощутим ни для кого из нас! У сына сила еще не проснулась, ну а мне, когда я разыскивала своего малыша, достаточно было просто оказаться над ямой, как я рухнула в нее совершенно обессиленная... Я еще была в сознании, когда колдуны забирали артефакт, но уже ничего не могла сделать! Ты очень вовремя поделилась со мной своей кровью — спасибо! Эта услуга из тех, за которую положено расплачиваться всю жизнь!

— Ой! Нет! Только не это! — Немедленно запротестовала я. — Вот чего не люблю, так это — должников! Да еще и пожизненных!!! Я так рада, что мне удалось помочь тебе с Ягунчиком — и не надо обижать меня разговорами о расплате!

— Но... — попробовала было возражать драконица, но я не дала ей продолжить замахав руками как мельница:

— Нет! Нет и нет! Сказала же, что обижусь! — Ягья протянула свою громадную лапу и очень осторожно погладила меня по голове. Княжич от ее жеста напрягся и недовольно нахмурился, а Петер наоборот: окончательно расслабился и сложив руки на груди, оперся спиной о ближайшее дерево.

— Ты не понимаешь того, что сделала, девочка, — настаивала на своем драконица, — ведь Ягун — последний и единственный самец нашего вида. После смерти его отца, семьдесят лет назад, все драконесы оплакивали конец племени драконов, так как ни одного самца больше не осталось и нас ждало медленное, но верное вымирание...

Я слегка опешила: Ягун на семьдесят лет не тянул никак и хоть по фэнтези-книжкам я знала, что многие представители древних рас взрослеют необыкновенно медленно, но столкнуться с этим феноменом в реальности...

Когда я сообщила свои умозаключения драконице — раздался такой заразительный смех, что присоединилась и я и мои спутники. Хохочущий дракон — это зрелище, скажу я вам! Отсмеявшись, Ягья объяснила мне причину своего веселья: долгоживущие расы не взрослеют по сто лет! Взрослеют он приблизительно в те же сроки, что и люди, но магия их «вызревает» намного медленнее, чем тело и мозг, поэтому и совершеннолетними они становятся по мере готовности в магическом плане.

А Ягуну — всего три недели от роду и он даже говорить еще не умеет! И научится мысли-речи еще не скоро. А семьдесят лет вызревало яйцо — потому что должен был появиться: во-первых — самец, а во-вторых — царевич! Дочку — царевну пришлось бы ждать «всего» пятьдесят лет... Ну а «дракошу-простолюдиночку» — всего тридцать. И это в нормальных условиях, а так там еще куча оговорок для разного вида экстрима имеется...

— Ты не просто меня спасла, — вернулась к прежней теме драконица, — а весь род «младших» драконов, так как Ягуна колдуны не только как приманку для меня использовали, но и собирались, немного погодя, принести в жертву на каком-то нечестивом ритуале, для того и оставили его здесь, рядом с моим телом, которое тоже должно было использоваться в том же ритуале, только уже в виде мертвой плоти... Я это еще успела понять из их разговора, до того, как окончательно отключилась... Пока мой сыночек жив — для нашего племени еще не все потеряно, — закончила свой рассказ Ягья. — Ну а ты как здесь оказалась? — Заглянула она мне в лицо. — И куда идешь в такой странной компании... — Огромный глаз красноречиво скосился в сторону лепрекона.

Я напряженно вздохнула и предложила прежде чем продолжить обмен информацией, перебраться куда-нибудь подальше от вонючей ямы, разбить бивак и хорошенько перекусить. Мое предложение возражений не встретило...

* * *

На широкой спине Ягьи мы все разместились без особого труда, хоть и без лишнего комфорта. Самое удобное место: широкая ложбинка между вторым и третьим зубцом спинного гребня — досталось мне, так как я держала на руках спящего дракончика, а на этом месте было не обязательно держаться руками. Высокий третий зубец — отлично подпирал спину, более низкий второй — не давал свалиться вперед, но при этом не загораживал обзор, к тому же на боках у дракона, как раз на уровне моих ступней, проходил ряд самых крупных грудных пластин, которые давали прекрасную опору ногам.

Моим спутникам пришлось разместиться намного ближе к хвосту, так как только сидя в этом месте они не мешали работе крыльев. А там зубцы гребня были пониже и расстояние между ними — по уже, да и для ног, надежной опоры не было. Так что необходимо было крепко держаться за гребень руками, что бы не соскользнуть во время полета. Я забеспокоилась было, но Ягья меня уверила, что полет для сильных мужчин достаточно безопасен. К тому же и лететь мы собирались совсем не далеко...

Полет на настоящем драконе — это я вам скажу!!! Если бы не измученный долгим плачем Ягунчик, я бы визжала как ненормальная, хотя мне такой способ проявления восторга или страха, совсем не свойствен. Воздушные ямы шли одна за другой, но мне всегда нравилось это секундное ощущение невесомости, а вот самый класс наступил, когда мы почти добрались до выбранного Ягьей места и она перешла к планированию на бреющем... Ух! Американские горки — отдыхают!

Место куда мы летели, действительно, оказалось совсем не далеко — если лететь к нему по прямой, естественно, а не тащиться ножками через овраги и буреломы. Здесь в лес, длинным языком, вдавалось скальное плато, которое в дальнейшем переходило в отроги знаменитых гор с романтическим названием Таш—Гюллер, что в переводе означает «каменные цветы».

Ягья приземлилась на чудную полянку, с одной стороны прикрытую лесом, который отвоевывал себе понемногу кусочки плато, а с другой — отгороженную массивной скалой с несколькими переходящими из одной в другую, пещерными залами. Это были действительно «залы», а не простые дырки в скалах, именуемые пещерами.

Когда-то давно, видимо при извержении вулкана, под лавой образовались гигантские пузыри, со временем, то ли в результате коррозии, то ли после землетрясения, они вскрылись, открыв гладкие своды и будто специально отполированный пол. В результате смешивания и сплавления различных минералов, внутренняя поверхность этих пещер представляло собой зрелище необыкновенной красоты, которое, благодаря Петиному дару, я была способна оценить по достоинству, даже там, куда не проникал дневной свет и где другим, непременно понадобились бы факелы...

В одной из них, которая заканчивалась тупиком и имела самые скромные размеры я, свернув парусину в несколько слоев, устроила Ягунчика отсыпаться. Сама же — поспешила вернуться назад, к его мамаше.

Дело в том, что ссадив нас на землю, наш персональный Змей Горыныч, собирался отправился на охоту, так как ей наши припасы подходили... не очень. Не то чтобы драконы не могли есть человеческую пищу, но после такого сильного истощения, которому ее подвергли маги, требовалось что-то посущественнее, например — парная печень, ну и все остальное, что к ней прилагается...

Меня это ее намерение сильно встревожило: наверное, я все же дурочка. Хоть и знаю, что хищникам нужно охотится, но все равно как-то не по себе: а вдруг бы ей мама моего Лосяшика попалась? Ну или папа... Я сделала жалостную гримаску и просительно заглянула в ее дивные глаза. Драконица в ответ посмотрела на меня снисходительно:

— Магические существа не охотятся на разумных, а единороги, вообще — неприкосновенны! Это только человеческим магам могло в голову прийти: приносить их в жертву! — Успокоила меня и улетела, а я пристала к своим спутникам, донимая их возникшими вопросами.

За то недолгое время, что я провела в пещерах, они, оказывается, уже соорудили костерок и Петер жестом переадресовав все мои вопросы Мирославу, умчался к телеге за съестным для завтрака, а так же для обеда и для ужина заодно, ну и что бы свою болезную коняшку проведать... Княжич, похоже, остался доволен нашим междусобойчиком. Усевшись поудобнее на старом стволе давно упавшего дерева, рядом с которым предусмотрительно, они с Петером развели костер, он охотно принялся меня просвещать.

...Оказалось, что маги бывают урожденными, например как Мирослав с братом и «пробужденными», это когда мальчик рождается со слабым и, как-будто «спящим», магическим потенциалом и требуется специальный обряд посвящения, чтобы этот его потенциал «пробудился». Возможно это только для пробуждения черной магии и во время ритуала, приносится «кровавая» жертва. Чем страшнее жертва, тем более мощный потенциал пробудится. Издавна кровь и любовь — две самые огромные силы, которые не только движут людьми, но способны менять даже законы природы...

С урожденными дело обстоит несколько иначе: тут все зависит только от воли самого мага — будешь творить добро, станешь серым магом, обратишь свои силы во зло — станешь черным. Если будешь активно сражаться со злом, уничтожать его порождения, то со временем, можешь превратиться в белого мага...

Для черных урожденных, до самой первой «кровавой» жертвы, возможен обратный ход, но если кровь была принята жертвенником, то все... Происходит это потому, что черная магия в мужчинах выжигает все человеческое: чем больше силу набирает маг, тем дальше он уходит от своей человеческой сущности. Конечно, есть и возможность, если захотеть, оставаться человеком — нужно только остановиться, когда достигнешь определенного равновесия. Однако, очень немногие отдают предпочтение внутренней гармонии, в основном маги жаждут силы и власти и готовы жертвовать ради них и собственной человечностью и жизнями других...

Я несколько секунд напряженно вглядывалась в княжича:

— А ты? Что выберешь ты? Или уже выбрал..? Мирослав задумчиво почесал бровь.

— До последнего времени я как-то об этом не думал... шансов освободиться было слишком мало... А теперь, выходит, за меня все брат решил... — Я непонимающе нахмурилась и помотала головой.

— Постой-постой... что-то я не вникаю... Как Славомир мог за тебя такой важный вопрос решить?

— Да просто все: на с ним теперь по одну сторону баррикады не воевать! Только по разные... К тому же, я ведь сейчас с вами иду, значит будет не просто противостояние, а активное «противодействие черным магам и их порождениям»... Ну что ты так смотришь? В перспективе — белый маг! И выбора особого не было — не мог же я тебя... вас с лепреконом, одних отпустить... Ты ведь даже не понимаешь на что идешь! Девчонка и лепрекон! — Княжич возмущенно взмахнул руками и с силой, несколько раз пальцами, как гребнем, прошелся ото лба к затылку по своим роскошным кудрям, отросшим в заключении ниже лопаток и периодически падающим ему на лицо, отчего его вид становился немного разбойничьим.

— Подумать только: лепрекон идет на риск ради каких-то малолеток магических! А я, маг и воин, за вашими спинами, получается, отсиживаться должен? При том, что и втроем-то наши шансы не велики...

Я задумчиво почесала в затылке: вон выходит какие резоны у нашего княжича... Благородно, хоть изначальные мотивы — чистое самолюбие, но ведь важен результат... Угу. А как конечный результат у него — белый маг! И... может это и хорошо, что у него выбора не было? Просидев в жутких условиях столько времени, он ведь скорее на месть себя стал бы растрачивать, а так — и душу на черных отведет, и свой статус перед светом поднимет...

Мне-то вряд ли на этот раз угрожает что-то серьезное — пророчество еще ни на грамм не выполнено! А вот за спутниками своими, стоит хорошенько приглядеть: чего доброго погибнет кто-нибудь из них, я ведь себе этого до конца жизни простить не смогу!

Похлопав княжича по плечу, призывая посидеть еще минутку, я встала у него за спиной и быстро заплела шелковистые пряди со лба и висков в плотную косичку, вплетая выдернутую из крученого пояска цветную нить. Он удивленно обернулся ко мне благодарно полыхнув своими выразительными глазищами:

— Спасибо... Мне такое решение как-то даже в голову не пришло... А ведь так намного удобнее... — Я тепло улыбнулась ему в ответ: " когда не нудит, то такой душка!... Посадить бы его поскорее, на его княжий престол и избавиться от греха!" Фыркнула на собственные противоречивые чувства и пошла любоваться пещерой. Одна. Чего-то я еще у него, важного не спросила... Но мысль так стремительно пронеслась, что только кончик хвостика мелькнул... Ладно: вспомню — спрошу.

Сначала проведала малыша: дракончик спал, как … э-э... Как младенец! Сладко посапывая и беспокойно подергивая во сне короткими лапками. Глазные яблоки метались под нежными веками с длинными, густыми ресницами. Явно снился сон, но на кошмар не похоже. На всякий случай я успокаивающе погладила его по мягкому, едва наметившемуся гребню и действительно — сон стал спокойнее.

Сочувственно вздохнула, вспомнив как много уже перепало этому трехнедельному малютке и подумала, что кого-кого, а уж его надо спрятать получше и хоть Ягья и была бы хорошей подмогой, но ради всего драконьего племени, надо бы держать ее с малышом как можно дальше от этих «отмороженных» магов и от этой «стремной» зоны, в которую мы направляемся. Самое большое — расспрошу у нее, что там видно с высоты птичьего полета, а потом уговорю возвращаться в горы, да не забыть ей напомнить, что бы «место дислокации» сменила, из которого Ягуна уже раз своровали...

Сама не заметила, как пригрелась у горячего тельца дракончика и задремала. И не мудрено: ночь мы шли по лесному бездорожью. Потом хлопоты со спасением нашей двойной находки, полет, а теперь утро уже далеко не самое раннее. Скоро Петьке на дневку нужно будет не по желанию, а по необходимости «усвистывать»...

Сон приснился странный... Подобного раньше никогда ни в своем, ни в этом мире я не видела ни разу... Будто я нахожусь в просторной комнате, чем-то напоминающую кабинет алхимика — Георга, который меня в замке у князя шоколадными конфетами угощал... Только окон тут нет и освещение... дальний край помещения, я даже со своим чудо-зрением различаю едва-едва... За массивным письменным столом, спиной ко мне, сидит крупный мужчина и хоть лица его я не вижу, но впечатление он производит не старого, в самом расцвете лет. Голова начисто брита и шея, как у наших «качков» — хоть трубы об нее гни! Широкие плечи тоже как у тяжелоатлета. И хоть не обнажены, но даже под той грубой тканью из которой пошит балахон, в который обряжен этот мужик, заметно что они прямо бугрятся сильными мышцами. Он что-то записывает бормоча себе под нос:"...три четверти меры крови дракона, плюс земля с могилы детоубийцы, плюс желчь гиены... все по одной четверти меры… смешать и подогреть на пару не допуская сворачивания... так, что-то я упустил... Свернется ведь кровь! Точно, свернется..."

Тут он будто почувствовал мое присутствие и резко обернулся всем телом: яростно сверкнули черные как маслины, с яркими белками, крупные глаза, зло ощерился, показав белоснежный оскал, по-мужски красивый рот и за секунду до мелькнувшего было узнавания я пробудилась с бешено колотящимся сердцем и ощущением, что я не просто увидела сон, а как-будто действительно побывала в той комнате во-плоти.., ну или сознание мое побывало...

Хотя меня, мужик, похоже, увидел... Ага. И узнал... в отличие от меня... Кто же это? Вот ведь черт! Не видела я его ни разу. Не так уж много я людей в этом мире видела, что бы в лицах путаться, но ощущение, что мы знакомы, просто как гвоздь в подошве — острое до боли!

Проснулась от того, что что-то твердое толкало меня в бок. Открыла глаза и еще несколько мгновений вспоминала где нахожусь и как сюда попала... Ага... до самой той секунды пока мне прямо в лицо не заглянули недоумевающие дивные глазищи крошки-дракошки! Наверное я что-то бормотала во сне, чем невероятно удивила Ягунчика и потому он счел за благо растолкать непонятно чем занимающуюся человечку.

Я улыбнулась малышу и ласково потеребила его гребень между лопатками: то самое место, которое обычно сильнее всего чешется и до которого, как назло, труднее всего дотянуться. Ягун ожидаемо напрягся и совсем по-собачьи задергал в воздухе задней лапкой. Старательно почесывая малыша я все еще под впечатлением яркого сна пыталась проанализировать появление нового персонажа, который показался таким знакомым. Вот же чертовщина! И где, спрашивается, я могла его видеть?

Пока мы с дракончиком пребывали во власти Морфея, похоже, вернулась с охоты его мамаша и по-братски не поскупилась поделиться трофеями, поскольку даже сюда, в самую отдаленную пещеру, проникал упоительный запах пожаренного на открытом огне, свежего мяса.

Сначала Ягун пару раз шумно втянул ноздрями воздух и повернул изящную головку в сторону выхода, через пару секунд уже и до меня донесся этот аппетитный запах и реагируя на него желудок затянул тоскливую песню — ели мы последний раз перед тем как начать очередной ночной переход, а сейчас, скорее всего, уже белый день на дворе.

Петер наверняка принес продукты необходимые для комфортной дневки и наверняка княжич предпочел им жаркое из свежатины... Чего уж говорить: трудно было бы от этого удержаться, особенно мужчине...

Пока я предавалась «умствованиям» более практичный, или еще более голодный чем я, Ягун, довольно ходко устремился к выходу из пещеры. В темноте он видел не хуже моего и при движении по гладкому, каменному полу его короткие лапки вполне справлялись с весом его тельца и, что бы все же не отпускать его с глаз, мне пришлось пошевеливаться.

Вообще-то пещера казалась вполне безопасной, да и полянка была хорошо доступна только с воздуха, но... один раз ведь дракончика уже украли и не думаю, что прежнее место было менее надежное, чем это, так что «от греха», как говорится...

Костерок, который я оставила довольно скромным по размеру, сейчас полыхал раз в пять сильнее прежнего — это явно Ягья сунула в него довольно большой, смолистый пень. Я растерянно огляделась: что-то мне подсказывало, что тот аппетитный запах, что побеспокоил нас с Ягуном, от этого гигантского костра вряд ли может исходить. И оказалась права: в тени ближайших деревьев, на импровизированной скатерти, сделанной из сарафана, одного из тех, что Петер припас для возможных беглецов, Мирослав, с деловым видом раскладывал наши продовольственные припасы, а прямо по центру, исходила одуряющим запахом, выдолбленная из дерева, большая плошка до верху наполненная кусками жаренного мяса.

Выбравшийся из пещеры Ягун целеустремленно ковылял именно к этой миске, полностью игнорируя сырые куски, припасенные для него заботливой Ягьей, которая почти с человеческой растерянностью наблюдала перемещения собственного сына.

Я закусила губу и сделала вид, что не замечаю ничего странного и не слышу ее мысленного диалога с дракончиком, который — вот талант, без единого слова, одними интонациями дал понять, что сырое он есть не будет и те куски, которые приготовлены для него, хорошо бы тоже пустить «в общий котел» с людьми и тоже хорошенько зажарить! Огорошенной драконице так и не удалось убедить собственное чадо, что им положено есть мясо сырым — малыш чихать хотел на авторитеты и традиции и желал есть «как люди», а я благодарила бога, за то что ментально ржач услышать невозможно — только веселую интонацию того с кем разговариваешь, а в реальности — я вполне ухитрилась его сдержать, хоть и заплатила за это искусанными губами и ладонью...

В общем — остальное мясо мы тоже изжарили и до конца дня крошка-дракошка нет-нет, да и заглатывал по кусочку, перемежая мясную пищу с материнским молоком... Насытившись и попив вкуснющего травяного чая, я, успевшая уже не плохо отдохнуть, отправила княжича отсыпаться в пещеру, а Ягунчик, теперь, после сытной трапезы, пожелал составить и ему компанию в этом деле — в его возрасте желательно спать после каждого приема пищи. Петер, как всегда в это время, уже давно отдыхал у себя дома и мы, оставшись с Ягьей одни, решили прогуляться, а заодно и поговорить.

Мне всегда нравилось летать и я даже хотела записаться в секцию дельтапланеристов, но как выяснилось, без письменного разрешения родителей, до совершеннолетия там можно было только «материальную часть» изучать. А разрешение мне ни мама «ни в жисть» бы не подписала, ни тем более бабушка — которая подобную «блажь» вообще понять была не в состоянии...

Ягья — живой дельтаплан, была для меня буквально подарком судьбы. Когда я спросила ее про «запретную зону» она просто предложила мне посмотреть на нее самой — естественно, что я не отказалась...

Летели мы очень высоко. Хоть драконица меня и успокоила, что «драконий» артефакт срабатывает только при соприкосновении с их биополем, а оно хоть и громадное, хоть и мощное, но не безразмерное — однако рисковать ею я не хотела даже в малости.

С высоты «птичьего полета», пардон — «драконьего», это место смотрелось, мягко говоря, странновато... Довольно большая, совершенно пустая и по-настоящему дикая территория, с завалами каких-то деформированных древесных стволов по периметру и четко видимыми развалинами какого-то грандиозного, в далеком прошлом, сооружения — по центру.

Насколько можно было разглядеть с такой высоты, развалины были тщательно разобраны и «ухожены», если для развалин вообще уместно подобное определение. От них в целости сохранился только цокольный этаж, а дальше стены казались ровненько обрезанными и, если бы не проросшие кое-где деревца, это скорее походило бы на стройку, чем на разрушения. Впрочем, с чего я взяла, что понятие «долгострой» применимо только для моего мира? Короче: по виду, сооружение было в том состоянии, когда понятие «долгострой» плавно переходит в понятие «развалины»... Ну как-то так...

Никакого движения нигде не наблюдалось, отчего напрашивался вывод: либо вся «движуха» тут начинается в другое время, ночью, например, либо на поверхности вообще ничего не происходит. Вид развалин так и наталкивал на мысль о не менее грандиозных подвалах и подземных коммуникациях.

Из всего увиденного практическая польза была в трех вещах: если удастся проникнуть за периметр, стеречься никого особо не придется, во-вторых — определились с местом, которое станет ареной предстоящих действий и точно выяснили, что нет других построек, где могли бы держать кого-то из малышей, и третье — места где лучше всего реализовать мою идею и где, в случае ее провала, предстоит осуществлять идею Петера — я тоже присмотрела... Тип-топ... Пора возвращаться...

Что-бы доставить мне удовольствие, Ягья летела к месту нашей стоянки кружным путем, а потом мы с ней еще долго беседовали «по женски» у уютного костерка... в полтора моих роста. А что? Оказалось, что драконы тоже очень любят смотреть на пламя, но наши с ней размеры, несколько отличались... Эта гигантская реликтовая ящерица оказалась очень душевной собеседницей и мудрой...гхем... женщиной...

Непонимание я встретила только один раз, но в самом ключевом моменте: Ягья никак не могла понять ради чего я рискую лезть в логово колдунов! Ну ладно бы там были еще дракончики, пусть и не такие родовитые, как ее сын, но рисковать ради представителей остальных видов... Я только головой покачала: ну и чем мы так уж отличаемся друг от друга? Каждый считает себя центром вселенной и только свой вид безоговорочно достойный спасения... Думаю, что подобное мнение я могла бы услышать от каждого из магических существ, да и не только от магических!

Еще в собственном мире довелось наслушаться рассуждений по поводу «полезности» для людей разных земных тварей. Кое-кто, искренне недоумевал, ради чего спасать животных, чья практическая польза для человечества сомнительна. Ну вымирают в результате нашей деятельности и фиг с ними! Средства еще на них тратить, когда для самих еще рай на земле не построен...

— Ягья, а я ведь не дракон... — начала я «торить тропинку» в ее сознание.

— Это ты к чему? — Искренне не поняла драконица.

— Это я к тому, что с точки зрения людей, спасая тебя, я тоже поступила не разумно... Ладно кровь — ни так уж много ее понадобилось, но ведь у меня рука по локоть в твоей пасти находилась... Чисто спазматическое движение челюстей и привет... Княжич вон дурой меня обозвал... Будь с нами еще люди и они бы мои действия не одобрили... — Драконица долго испытывающе вглядывалась в мои глаза, будто пыталась проникнуть до самого мозга, который выдает такие странные и нерациональные решения. Потом тяжело вздохнула и... согласилась.

— Ты права, девочка... Если бы мы все ценили чужую жизнь как свою, то жилось бы не в пример легче и приятней и, возможно, сейчас мой род не был бы в шаге от вымирания... Как и остальные, к слову... У них это хоть и не так явно, но тоже далеко от благополучия и надежности... Особенно у фениксов... Ты меня подожди, мне тут отлучиться надо ненадолго. — Неожиданно закончила она свою речь и отойдя немного в сторону, что бы не сбросить пламя на меня или не погасить костер крыльями, мощным рывком взмыла в вечереющее небо... Я залюбовалась: не даром в моем, обделенном драконами мире, так много легенд и сказок об этих удивительных существах...

«А «полезность»? Ну кто определяет практическую пользу от великолепных красок заката? Или от играющих струй речных перекатов? Мир просто делается богаче или бедней от их присутствия в нем или от их потери... Не люблю потери! Вот не люблю и все! Имею право, в конце концов! И если из благополучия Ягьи вытекает выживание крошки — дракошки, а от него зависит существование целого племени, то я-то по жизни — сама по себе и рискую только собственной головой... Княжич и Петер — не в счет. Не я их тяну и в спину подталкиваю — сами за себя способны принимать решения. Случись что со мной — только Петер по настоящему опечалится... Да и он — переживет. Напрямую его жизнь и моя не связаны...

"Плохие мысли! Неправильные!" — Одернула себя еще до того, как от жалости к себе защекотало в носу: «Ага! Молодец! Только соплей тут и не хватало! Нашлась мне, «жертвенная овца», собственной персоной! Так думать — это сразу похоронный марш заказывать надо! Нет! Никакой жертвы не будет: войдем, дело сделаем и вернемся! Все вернемся! Вот так и не иначе...» — Стряхнув с себя невесть откуда накатившую меланхолию я запрокинула голову и стала ждать возвращения Ягьи считая загорающиеся, еще пока редкие и бледные вечерние звездочки.

Огромная тень наплыла на поляну совсем не с той стороны, что я ожидала и хлопнув крыльями только перед самой посадкой, огромная ящерица с ювелирной точностью приземлилась в нескольких метрах от меня. Я радостно подхватилась с места и с разгону попыталась обнять ее за необъятную шею:

— Как все-таки жаль расставаться! Я буду скучать и за тобой и за Ягунчиком. — Ягья ласково провела по моей голове громадной лапой. «Хорошо, что у нее богатый опыт в обращении с сыном, а до этого — с яйцом!» — Подумалось невольно: « А то и без головы могла меня оставить совершенно случайно, без всяких дурных намерений!»

— Я тут кое-что для тебя раздобыла, — тем временем немного отстранилась от меня драконица и протянула на ладони какой-то металлический предмет, практически затерявшийся в ее лапище.

— Вот, посмотри. Это ниагат... Когда-то давно его создали маги нашего народа... — Я взяла в руку загадочный предмет, за которым, как выяснилось, летала драконица в этот прощальный вечер. Ничего особенного... Две металлические трубки скрепленные в виде буквы «Т». Та часть, что по центру — внутри полая, а «перекладинка» заварена с двух концов. На ключ, которым в наших поездах проводники пользуются, очень похоже... Только с одного конца «перекладинки» вроде кнопка встроена... До сих пор не понимаю, что меня удержало от того, что бы на кнопочку эту нажать! В тот момент я ниагат как раз полой трубочкой к себе держала — тут бы и конец моим приключениям пришел! Но Господь не попустил, а в следующую секунду и Ягья уже успела вмешаться:

— На кнопку без нужды не нажимай! Этот артефакт создан был для борьбы с нечистью и черными магами. Низшая нечисть, от серебряной пульки, что из ниагата вылетает — погибает мгновенно, а для тех, что повыше или чтобы убить мага — их много надо и целиться лучше в голову или сердце... От одной они не погибнут, хоть и слабее станут... — Инструктировала меня драконица, а я аж похолодела от мысли, что мне кого-то убивать придется. «Угу. Это хорошо, что одна пуля для них не смертельна — буду бить одиночными.» — Решила и с облегчением перевела дух.

— А сколько здесь зарядов? — Поборов рефлексии задала очень важный, на мой взгляд, вопрос.

— А? — Не сразу переключилась Ягья. — А-а... Один... Как только делаешь выстрел, на месте вылетевшего тут же возникает новый... Говорю же — маги делали. Когда-то у моего народа тоже были сильные маги... — Горестно потупилась драконица но тут же тряхнула головой отгоняя мрачные думы.

— Давай будить уже наших засонь. Ягуна кормить пара, да и княжич вряд ли от ужина откажется...

После прощального ужина, прошедшего, как пишут в нашей прессе, «в теплой и дружеской обстановке», Ягья еще раз со всеми попрощалась, (Петер уже вернулся с дневки и с удовольствием разделил с нами ужин), сгребла в охапку свое упрямое синеглазое сокровище, так что он полностью скрылся в материнских лапах и гигантской «свечкой» взмыла в ночное небо...

* * *

На этом воспоминании меня как-будто молния ударила: время уходит! Я! Теряю! Время!