Глава 42. Низери — дух Ночного Певуна, хранителя замка
Говоря о том, что мы "устроились с минимальными удобствами" я имела в виду, что из трудно узнаваемых обломков и старой мебели, вдоль дальней от входа стены, я, с Лапушкой и Звергой преимущественно в качестве сил разрушения, соорудила небольшой помост, на некотором удалении от холодного, каменного пола.
Ничего, что можно было бы подстелить и чем можно было бы укрыться, в доступности от моих неправедных рук и не менее неправедных конечностей всей остальной команды, обнаружено не было! Не знаю как кто, а лично я, голые доски предпочитаю риску набраться какой-нибудь «нательной» живности, так что на остатки подгнившей соломы, обнаруженные в других камерах, покушаться не стала.
Кстати, о-оли обнаружили-таки на соседнем этаже нескольких заключенных и успокоив меня, что это всего лишь провинившиеся в чем-то стражи, среди которых один немой ( и я даже догадываюсь, кто это может быть!), усвистали кормиться, а мы, с более крупными членами нашей компании, перекусили на скорую руку и завалились спать, по поговорке : «Утро вечера мудренее!». Да и восстанавливать нормальную цикличность жизни стоило поскорее. Для меня, в основном, две мои приятельницы могли дрыхнуть без проблем в любое время суток и любое количество часов, просыпаясь только ради трапез, которые название «обед», «ужин» или там «завтрак», носили чисто символически.
Как только что сказала, цикл сна и бодрствования был сбит только у меня, поэтому уютно, насколько это было возможно на твердых досках, устроившись рядом с лапушкой, прикрывшей меня одним из своих кожистых крыльев и почти всем торсом опираясь на Звергу, я усиленно загоняла себя в состояние сна, с переменным успехом кстати говоря и, когда мои усилия, как казалось, стали приближаться к успешной реализации, я вдруг увидела у себя в ногах престра́ннейшее существо...
Нет, в этом мире на странных знакомцев мне, прямо скажем, везло необычайно! Одни фениксы чего стоили с их «пылающим» рационом! Вот уж к кому не хотела бы попасть на обед! В гости, в смысле, а не в пищу, если кто неправильно истолковал мои слова. Да что далеко идти? Чьим крылом я сейчас пользуюсь в качестве одеяла?!
Однако тот, кто сейчас непринужденно сидел в ногах нашего... гхем... ложа, бил на сто очков любого из доселе виденных мной «странцев»! Разглядывая гостя во все глаза, я мысленно пыталась его описывать и вот что у меня получалось: собачка, по размеру и конституции напоминающая русскую борзую, только на четырех павлиньих или фазаньих лапах со шпорами, с довольно большими птичьими крыльями, покрытая нарядными птичьими-же перьями всех оттенков синего и дымчато-серого цветов, с павлиньими «глазками» в рисунке; с абсолютно роскошным хвостом, из тех же перьев различной длинны и схожего окраса, такой формы, которой я не видела ни у одной из многочисленных виденных мной птиц: зоопарк и программы «В мире животных» и «Дискавери» мне в помощь! Да! Ярко-желтые глазки забыла!
Это существо, которое так и хотелось «обозвать» «пернатым псом», казалось наслаждается тем шоком, в который изволило меня загнать и только что не улыбается, но не оттого, что не умеет, а видимо по каким-то своим соображениям, потому что Зверга, например, прекрасно умела это делать...
Я смотрела на странного гостя и точно знала, что не сплю, однако меня потихоньку наполняло очень узнаваемое чувство... м-м... частичной реальности, что ли, которое уже не раз посещало меня в прошлую мою бытность в этом замке. Ну например тогда, когда я отворяла дверь в камеру совершенно бесшумно, а тюремщики открывали ту же дверь со страшным скрипом, чуть ли не со скрежетом!
Возможно, что раньше я ощущала все это почти на грани чувств, едва осязаемое и трудно объяснимое, потому, что тогда моя ведьмачья составляющая была пассивной, а теперь я хоть и не обученная, но все же настоящая, инициированная ведьма?!
— Ты кто? — спросила мысленно. Почему-то была уверенна, что так и следует с ним говорить и не ошиблась.
— Низери... — тихо-тихо, будто в зимнем лесу осыпался с ветки иней, так же мысленно прилетел мне ответ...
— Низери... Какое красивое имя... — а в ответ тихий мысленный смех , будто по насту покатился крошечный колокольчик:
— Это не имя, так называют духа, призрака Ночного Певуна, которого сделали хранителем...
— Хранителем чего?
— Клада, артефакта, реже — наследника трона, или как в данном случае — этого замка...
— Так это тебя я слышала раньше, будто в полу-сне? Но тогда я ничего не могла расслышать... Мне казалось, что твой голос, твое присутствие, мне просто чудится и слова были непонятны...
— Конечно, маленькая ведьма, ведь тогда твой дар еще толком не проснулся... Ведь «тогда» было до инициации... — подтвердил мою догадку дух Ночного Певуна.
— А почему ты мне помогаешь? Ты ведь помогал, я не ошиблась?
— Ну, во-первых, — он опять тихо-тихо рассмеялся у меня в голове, — я мог бы сказать, что из-за пророчества, но — это будет неправда! Во-первых — будет то, что ты мне нравишься, маленькая ведьма. Нравится твоя доброта, смелость и решительность тоже, но все же, больше всего — доброта и... то, что о-олям рядом с тобой нечего было есть!
Я вытаращила глаза:
— А в этом-то чего хорошего?! Малыши же голодали! И откуда ты все знаешь?
— Вот-вот, «голодали!» — скопировал он мой голос на последнем слове и снова зазвенел по мысленному насту, мысленный колокольчик его смеха, — все что происходит в замке я чувствую так, как ты свою ногу или... нос! А о-оли были такие голодные, какими бы не были предавайся ты хоть изредка унынию, не говоря уж о большем...
— Ну, да... — я пошевелила ступнями и потерла ладошкой нос, — если чувствуешь, тогда понятно. Во-первых и во вторых разобрались, но есть же еще и в третьих, — я скроила хитренькую моську и прищурила глаз, — разве не так?
— А одного пророчества тебе мало? — как-то не сильно правдоподобно удивился Низери.
— Ой, «не верю, не верю», фальшивишь! — процитировала я Станиславского.
Кого этот дух обмануть хочет?! Актрису, пусть и недоученную?!
— Давай, не актерствуй, тем более, что у тебя это не очень-то и получается, а выкладывай все начистоту!
— А зачем мне это? — заупрямился Низери.
— Ну ты же помогать собрался, а как я тебе смогу доверять, если чувствую, что ты недоговариваешь?! Раз что-то умалчиваешь, значит свой интерес имеешь, а у меня под ответственностью вон, живности полно, и еще куча всего важного, вдруг наши с тобой интересы не во всем совпадают?!
Я почувствовала, что он усмехается! Вот никогда не поверила бы, что можно не увидеть, не услышать, а почувствовать чью-то усмешку!
— То ли еще будет, маленькая ведьма! То ли еще будет...
— Ты, что, — возмутилась я не на шутку, — мои мысли читаешь?!
— Совсем нет, только те, что направлены мне!
— А как же тогда..? — не поверила я.
— Так то — эмоции! Ты удивилась, а чему? Я молчал, значит чему-то в себе... А «в себе», тебе предстоит еще много чего. О чем я и сказал!
Мда... Когда объяснил, то вроде как и понятно...
— Ладно. Допустим. Ну а что про «в третьих-то»? Расскажешь?
— Да я бы рассказал, да ты расстроишься... Давай так — из мести здешнему колдуну и нынешнему князю. Это — истинная правда, только за что — умолчу.
— Да я догадываюсь... Мне ведь тоже логическое мышление не чуждо... За привязку к замку? Это ведь они сделали тебя Низери? И наверняка против воли...
— Ну вот видишь, ты сама обо всем догадалась! — как-то слишком торопливо согласился с моими рассуждениями дух. Паршивый из него актер, все-таки, хоть на этот раз и не врет, но явно — недоговаривает! Ну да ладно — главное узнала, а остальное, раз ему так хочется, пусть секретит.
Когда уснула — даже не заметила. Или это Низери постарался? То что он мне приснился — не было и в мыслях : у меня, конечно, фантазия богатая, но подобное чудо даже я бы не выдумала!
Открыла глаза, а похоже, что уже утро — доносятся какие-то звуки, голоса, но не тревожные или угрожающие, а мирные, бытовые, что ли? Надо же — еще один штришок к моему ведьмовскому дару добавился — могу различать эмоциональную направленность еле-слышных голосов! Здорово! На пробу позвала про себя:
— Низери! Ты где? Или ты мне приснился?
В ответ опять покатился по насту колокольчик его смеха:
— Сама ведь знаешь, что нет, маленькая ведьма! Но увидеть меня можно только ночью и только в самый глухой ее час...
— Но обратиться к тебе я ведь и сейчас смогла?
— И дальше сможешь! И обращайся — помогу если что...