Глава 2

Глеб Соколов сидел на веранде отеля «Морской бриз» и впервые за последние полгода чувствовал себя почти счастливым.

Солнце светило ровно настолько, чтобы не слепить, но чтобы согревать плечи. Море дышало ровно и спокойно — синяя гладь уходила за горизонт, сливаясь с небом в одной бесконечной линии. Пахло солью, нагретым деревом и кофе. Настоящий, свежий, крепкий кофе, который он заказал у бармена и теперь медленно потягивал, чувствуя, как бодрость возвращается в организм.

Ноутбук лежал перед ним, открытый на странице с кодом. Глеб смотрел на строчки и понимал, что сегодня, возможно, впервые за долгое время он сможет поработать без помех.

В отеле было тихо. Гости разбрелись по пляжам и экскурсиям. Персонал суетился где-то внутри, не высовываясь на веранду. Рядом ни души. Только чайки кричали где-то вдалеке, и ветер шелестел страницами меню на соседнем столике.

Глеб выдохнул. Медленно, со вкусом. Закрыл глаза на секунду, откинулся на спинку плетёного кресла и позволил себе просто расслабиться.

— Вот оно, — прошептал он. — Благословенная тишина.

Он взял ноутбук и начал печатать. Строчки ложились ровно, одна за другой. Код работал. Он чувствовал, как голова проясняется, как уходит напряжение из плеч, как мир становится понятным и управляемым.

Это длилось ровно семь минут.

— Дядя!

Голос был тонкий, звонкий и очень, очень громкий. Он ворвался в тишину, как пожарная сирена в библиотеку. Глеб вздрогнул, чуть не опрокинул кофе и поднял глаза.

Прямо перед ним стояла маленькая девочка.

Она была вся в блёстках — такое же розовое платье, как вчера, только на этот раз с бантом, который почти закрывал её лицо. В одной руке она держала куклу — лысую, с оторванной ногой и нарисованным фломастером лицом. В другой — пустую чашку, видимо, игрушечную.

Девочка смотрела на него огромными серо-зелёными глазами и улыбалась. Улыбалась той самой ямочкой, которая уже начинала его смутно беспокоить.

— Дядя, а ты кто? — спросила она, забираясь на соседний стул и усаживаясь напротив него.

Глеб моргнул.

«Нет, — подумал он. — Только не это».

— Я Глеб, — ответил он, стараясь говорить спокойно.

— А я Марта! — радостно объявила девочка, кивая сама себе. — А ты чего тут сидишь?

— Я работаю, — сказал Глеб, поворачивая ноутбук так, чтобы она видела экран.

Марта наклонила голову и уставилась на строчки кода с таким серьёзным видом, будто пыталась их прочитать.

— А что такое работа? — спросила она.

Глеб вздохнул. Он чувствовал, как тишина, которую он так лелеял, растворяется в воздухе.

— Работа — это когда человек делает что-то полезное, — объяснил он терпеливо.

— А я тоже делаю полезное! — воскликнула Марта и поднесла к его носу куклу. — Я учу свою Беллу говорить. Она пока не умеет, но я её научу. Хочешь, я тебя тоже научу говорить с куклами?

— Не хочу, — ответил Глеб.

— А почему? — удивилась Марта. — Это весело! Ты ей скажешь «привет», а она — молчит. Потом скажешь «пока», а она — снова молчит. И ты такой: «Ой, она меня слушается!». А она просто кукла. Но это смешно!

Она засмеялась так звонко, что чайка на перилах вздрогнула и перелетела подальше.

Марта пододвинула куклу к нему и указала пальцем на нарисованное лицо:

— Вот Белла. Она принцесса. Скажи ей «привет».

Глеб посмотрел на куклу. Та смотрела на него пустыми пуговицами, пришитыми вместо глаз.

— Привет, — сказал он.

— Громче! — потребовала Марта. — Она глуховатая.

— Привет! — повторил Глеб громче.

Марта схватила куклу и замахала ею перед его лицом:

— Она сказала «привет»! Слышал? Нет, она сказала «здравствуйте», потому что она принцесса. А принцессы говорят «здравствуйте». Ты должен сказать ей «здравствуйте, Ваше Величество».

Глеб чувствовал, что его терпение вот-вот лопнет, как перетянутая струна. Но он посмотрел в эти огромные глаза, и что-то в груди дрогнуло. Он не знал, что именно. Просто... она была такой маленькой. И такой серьёзной.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — сказал он кукле.

— Молодец! — обрадовалась Марта и хлопнула в ладоши. — Теперь ты умеешь разговаривать с принцессами. А я умею разговаривать со всеми. И с котами, и с птичками, и с дождём. А ты умеешь с дождём?

— Нет, — признался Глеб.

— А я умею, — гордо заявила Марта. — Нужно просто стоять и ждать, пока он скажет «кап-кап». А он всегда говорит. Я с ним дружу.

Она замолчала на секунду, рассматривая его. Потом спросила:

— Дядя Глеб, а у тебя есть мама?

— Есть, — удивился он вопросу.

— А папа?

— Нет, — ответил он. — Папа умер.

— Ой, — сказала Марта, и её лицо стало серьёзным. — У меня тоже нет папы. Он ушёл. Моя мама говорит, что он ушёл, но я думаю, что он просто потерялся. А может, он не знает, где я. Потому что если б знал, он бы пришёл. Правда?

Глеб не знал, что ответить. Он смотрел на эту маленькую девочку, которая говорила про потерявшегося папу с такой уверенностью, будто в мире не было ничего естественнее, чем искать отца.

— Правда, — сказал он тихо.

— У меня есть мама Алина, — продолжила Марта, не дожидаясь его реакции. — Она красивая. Самая красивая. Она работает здесь, в отеле. Она делает праздники. У неё волосы такие — она их красит, но я помню, что они рыжие. Как у лисички. А бабушка у меня в деревне. Она печёт пирожки. А ещё у меня был кот, но он умер. Он был старый. Я плакала, когда он умер. А потом мама купила мне Беллу, чтобы я не плакала. Но я всё равно плакала. Белла не умеет мурлыкать.

Она вздохнула так тяжело, будто на её плечах лежал груз всего мира.

— А у тебя есть кот? — спросила она, поднимая на него глаза.

— Нет, — сказал Глеб.

— Жалко, — покачала головой Марта. — Я бы тебе дала своего, но он умер. А хочешь, я тебе дам бумажного? Я нарисую. У меня есть фломастеры. Я нарисую тебе кота. Только он не будет мурлыкать. Ну ничего, ты можешь сам за него мурлыкать. Я так делаю.

Она показала, как она мурлыкает, издавая смешной горловой звук.

Глеб смотрел на неё и чувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбку. Он не хотел улыбаться. Он хотел работать. Он хотел тишины. Он хотел, чтобы этот кошмар с приставучими детьми закончился.

Но она была такой смешной. И такой... настоящей.

— Ты смешная, — сказал он, не сдержавшись.

— Я знаю, — ответила Марта совершенно серьёзно. — Мама тоже так говорит. Только она говорит «смешная, как обезьянка». А я не знаю, кто такие обезьянки. Они смешные?

— Очень, — сказал Глеб. — Они строят рожи и кидаются бананами.

— А я не кидаюсь бананами, — нахмурилась Марта. — Я кидаюсь носками. Или подушками. Но это когда я злая. А я сейчас не злая, я просто знакомлюсь.

Она пододвинулась к нему поближе и заглянула в ноутбук:

— А что это там?

— Это код, — сказал Глеб.

— А зачем он?

— Чтобы работали сайты и приложения.

— А что такое приложения?

— Это такие программы в телефонах.

— А зачем они?

Глеб понял, что они вошли в бесконечный круг вопросов, из которого не было выхода. Он открыл рот, чтобы ответить, но Марта опередила его:

— А у меня есть телефон. Только он игрушечный. Он говорит «динь-динь», и всё. А твой говорит?

— Мой не говорит, — сказал Глеб. — Он просто показывает картинки.

— А покажи!

— Я не могу, я работаю.

— Но ты же не работаешь, ты разговариваешь со мной. Значит, ты не работаешь. Покажи!

Марта уставилась на него с таким требовательным видом, что у Глеба не было шансов. Он вздохнул и повернул к ней экран ноутбука.

— Смотри, это строчки. Каждая строчка — это команда. Я пишу их, и компьютер выполняет.

Марта уставилась на экран с невероятной серьёзностью. Потом ткнула пальцем в середину кода:

— А это что?

— Это переменная.

— А она кусается?

Глеб засмеялся. Он не хотел, но не смог сдержаться.

— Нет, не кусается.

— Тогда хорошо, — сказала Марта и кивнула, как будто одобрила его выбор профессии. — А мой дядя Тимур работает на кухне. Он говорит, что работа — это когда режешь лук и плачешь. А ты не плачешь, значит, ты работаешь меньше, чем дядя Тимур.

— Наверное, — согласился Глеб.

В этот момент на веранду выбежала Алина.

Она запыхалась, волосы выбились из пучка, на щеках горел румянец. В руках она держала разноцветную панамку, которую, видимо, искала по всему отелю.

— Марта! — выдохнула она. — Я тебя обыскалась!

Она увидела дочь, сидящую рядом с Глебом, и замерла на мгновение. Глеб заметил, как на её лицо набежала тень. Она быстро подошла, схватила Марту за руку и повернулась к нему:

— Простите, пожалуйста! Она вас беспокоит? Марта, мы же обещали не мешать дяде! Идём!

Марта отчаянно замотала головой и вцепилась в ручку кресла Глеба:

— Я не мешаю! Я знакомлюсь! Дядя Глеб, скажи ей, что я не мешаю!

Глеб посмотрел на Алину. И в этот момент он почувствовал странное чувство. Дежавю. Он уже где-то видел это лицо, эти глаза, этот испуганный взгляд. Он не мог вспомнить где, но что-то было в этой женщине знакомое до боли.

Она была красивая. Неброско, но красивая. Стройная, с ровными чертами лица, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок. Но глаза... глаза были такие же, как у Марты. Те же серо-зелёные, с той же хитринкой.

«Странно», — подумал Глеб. — «Они совсем не похожи, но глаза — один в один».

— Она не мешает, — сказал он, чувствуя, как голос его звучит мягче, чем он планировал. — Но я всё же хотел бы поработать.

Алина густо покраснела. Красные пятна выступили на шее, на скулах, даже на ушах. Она не смотрела ему в глаза, прятала взгляд.

— Мы уходим, — сказала она резко. — Марта, сейчас же!

Она схватила дочь на руки, развернулась и понеслась к выходу. Марта болтала ногами и кричала через плечо:

— Я к тебе ещё приду, дядя Глеб! Я тебе кота нарисую! Или принцессу! Или тебя! Ты красивый!

Глеб смотрел им вслед. Маленькая девочка махала ему рукой, пока мать не скрылась за поворотом.

Он сидел на веранде один, смотрел на пустой стул напротив и чувствовал, как в груди разрастается что-то тёплое и совершенно необъяснимое.

— Чёрт, — сказал он тихо, отпивая остывший кофе. — Что это было?

Он не знал ответа. Он не знал, что эта маленькая девочка только что начала менять его жизнь. И что та женщина с испуганными глазами — та самая, которую он когда-то любил. И что он даже не узнал её.

Но Марта знала.

И она собиралась вернуть его.

Любой ценой.

___________________________

Познакомьтесь с главным героем!