Глава 3

Глеб Соколов закрыл за собой дверь номера и прислонился к ней спиной. Он выдохнул так шумно, будто только что нырнул и вынырнул из воды. В ушах всё ещё звенел детский голос, который кричал: «Я к тебе ещё приду, дядя Глеб!».

«Только не сегодня», — подумал он. — «Только не сейчас».

Он прошёл в комнату, бросил ноутбук на кровать и рухнул рядом, глядя в белый потолок. Комната была светлой, просторной, с видом на море. За окном кричали чайки, внизу шумели волны. Идеальное место для отдыха. Идеальное место для работы.

Он сел, открыл ноутбук и начал печатать.

Строчки кода поплыли перед глазами. Он исправил одну ошибку, потом вторую. Нашёл баг, который мучил его уже неделю. Пальцы забегали по клавиатуре, голова прояснилась.

— Вот так, — прошептал он. — Сейчас я всё доделаю, и никто мне не помешает.

В этот момент в дверь постучали.

Тук-тук-тук.

Глеб замер. Он посмотрел на дверь, прислушался. Тишина. Он уже хотел вернуться к работе, но стук повторился. Настойчивее.

Тук-тук-тук-тук.

Он подошёл к двери, взялся за ручку и открыл.

На пороге стояла Марта.

Она была в том же розовом платье с блёстками, только на этот раз к нему добавилась огромная пластиковая корона на голове. В одной руке она держала лист бумаги, сложенный пополам, в другой — моток скотча, который она, судя по всему, стащила у Зои Петровны.

— Я нарисовала тебя, дядя Глеб! — объявила она радостно, разворачивая лист. — Смотри! Ты красивый!

Глеб посмотрел на рисунок. Это был человечек. Кривой, с огромными глазами, которые занимали пол-лица. Вместо рук и ног торчали какие-то палочки. На голове было что-то вроде короны, только из линий. А внизу было написано корявыми буквами: «ГЛЕБ».

— Спасибо, — сказал он, стараясь не улыбаться. — Очень красиво.

— Ты должен повесить его на стену, — заявила Марта, уже заходя в номер. — Я тебе помогу.

Она прошла к стене, подпрыгнула, пытаясь дотянуться до неё. Потом повернулась к нему:

— Дядя Глеб, подними меня.

— Зачем?

— Я хочу приклеить!

Она уже оторвала кусок скотча, прилепила его к рисунку и требовательно смотрела на него своими огромными глазами.

Глеб вздохнул. Он понимал, что должен отказаться. Должен сказать «нет». Должен выставить её из номера и запереться изнутри. Он взрослый человек, тридцать два года, владелец бизнеса. Он должен уметь говорить «нет» четырёхлетней девочке.

Он поднял её на руки.

Марта оказалась лёгкой, почти невесомой. Она пахла солнцем и клубничным шампунем. Она сосредоточенно приложила рисунок к стене, пригладила его ладошкой и кивнула с довольным видом.

— Теперь тут красиво, — сказала она.

— Я только заселился! — запротестовал Глеб, глядя на кривого человечка на идеально белой стене. — Я ещё даже вещи не разложил!

— Ничего, — авторитетно заявила Марта, сползая с его рук. — Это сделает номер уютным. Уют — это когда есть картинки. У нас дома тоже много картинок. Я рисую, а мама вешает. И у нас уютно.

Она осмотрелась, покрутила головой, оценивая обстановку. Увидела кровать, ноутбук, пустую тумбочку.

— Дядя Глеб, а у тебя есть игрушки? — спросила она.

— У меня есть ноутбук, — ответил он, показывая на компьютер.

Марта скривилась, как будто съела лимон.

— Это не игрушка, — сказала она с непоколебимой уверенностью. — Это скучно. У тебя нет кукол? Нет мишек? Нет машинок?

— Нет, — признался Глеб.

— Тогда я принесу свои! — обрадовалась Марта. — Мы будем играть!

Она развернулась и выбежала из номера. Глеб хотел её остановить, но она уже исчезла в коридоре, оставив за собой только запах клубничного шампуня и детский смех.

Он постоял несколько секунд, глядя на пустой дверной проём. Он мог бы закрыть дверь. Мог бы запереться. Мог бы притвориться, что его нет.

Но он не сделал этого.

Потому что, чёрт возьми, эта девчонка его раздражала. Но при этом заставляла улыбаться. Улыбаться так, как он не улыбался уже... сколько? Месяцы? Годы?

— Твою мать, — прошептал он, не зная, смеяться ему или плакать.

Через минуту вернулась Марта. Она тащила за собой огромный пакет, в котором что-то гремело и позвякивало. Она пыхтела, краснела от усилий, но несла его с гордостью, как трофей.

— Принесла! — объявила она, ставя пакет на пол и начиная выгружать содержимое.

Оттуда полетели куклы. Одна, вторая, третья. Плюшевый заяц без уха. Игрушечный телефон, который пищал. Пластмассовые чашки и тарелки, в комплекте — крошечный чайник. И главное — Белла, та самая кукла с пуговицами вместо глаз, которая уже успела стать для Глеба символом этого безумного дня.

— Мы будем чаепитие! — объявила Марта, расставляя посуду на ковре. — Садись!

Она указала на место рядом с куклами. Глеб посмотрел на пол, потом на свою кровать, потом на ноутбук.

— Я не могу, мне нужно работать...

— Работа подождёт! — перебила Марта. — А чай — нет! Мы уже налили! Смотри, горячий!

Она взяла пустую чайник и сделала вид, что наливает чай в чашки. Потом протянула ему одну.

— На, пей!

Глеб взял игрушечную чашку. Она была маленькой, пластмассовой, с нарисованным цветочком. Он понял, что сдался.

Он сел на пол.

Он сидел на полу в дорогом номере пятизвёздочного отеля, среди разбросанных кукол, и держал в руках игрушечную чашку. Напротив него сидела маленькая девочка в короне и наливала воображаемый чай из воображаемого чайника.

— Ты пьёшь с сахаром? — спросила Марта, делая вид, что бросает в чашку кубики.

— Без, — ответил Глеб, входя в игру. — Я люблю горький чай.

— Это вредно, — серьёзно сказала Марта. — Мама говорит, что сладкое — это хорошо. Потому что оно делает нас сильными. Хочешь конфетку?

Она протянула ему пустую кулачок. Глеб посмотрел на неё, потом взял кулачок, сделал вид, что взял конфету, и отправил в рот.

— Ммм, вкусно, — сказал он.

— Это шоколадка, — объяснила Марта. — Я люблю шоколадки. А что любишь ты?

— Кофе.

— А я люблю мороженое, — заявила Марта, засовывая кукле Белле в лицо пустую ложку. — И мама любит мороженое, но она не покупает, потому что оно дорогое. А вчера она мне купила. Мы ели на пляже. Я испачкалась, а она не ругалась. Только смеялась. Она всегда смеётся, когда я пачкаюсь. А ты смеёшься, когда пачкаешься?

— Я обычно не пачкаюсь, — сказал Глеб.

— А зря, — сказала Марта. — Это весело.

Она посадила куклу Беллу на колени Глебу и сказала:

— Ты должен её подержать. Она боится.

Глеб посмотрел на лысую куклу с нарисованным лицом. Она смотрела на него пустыми пуговицами. Он взял её в руки.

— Ты держишь её правильно, — одобрила Марта. — Ты хороший. Ты не бросаешь детей. И кукол не бросаешь.

Она налила ему ещё одну порцию воображаемого чая.

— Мама говорит, что если человек хороший, то он не бросает. А мой папа был плохой, потому что он ушёл. Ты не уйдёшь?

Глеб застыл. Он смотрел на эту маленькую девочку, которая так просто говорила о таких сложных вещах.

— Я никуда не уйду, — сказал он тихо.

— Тогда ты хороший, — улыбнулась Марта. — Ты будешь моим папой. Я тебе уже говорила. Ты согласился.

— Я не соглашался, — слабо возразил Глеб.

— А я говорю, что согласился, — твёрдо сказала Марта.

Глеб сидел на полу, обложенный куклами, с куклой Беллой на коленях, и смотрел в потолок. Он думал: «Что со мной происходит? Я приехал работать. Я приехал отдыхать. Я приехал побыть один. А вместо этого я сижу на полу и пью игрушечный чай с четырёхлетней девочкой, которая хочет, чтобы я стал её папой».

И он улыбался.

В этот момент в дверь постучали. Настойчиво, требовательно.

— Марта! — раздался голос Алины. — Ты здесь? Простите, Глеб, она опять к вам пристаёт!

Глеб поднялся с пола, но было поздно. Дверь открылась.

Алина вошла в номер и застыла как вкопанная.

Она увидела дочь, сидящую на ковре в окружении кукол. Она увидела Глеба, который держал в руках лысую куклу. Она увидела игрушечные чашки, разбросанные по ковру, и чайник, стоящий на тумбочке. И на стене — рисунок. Тот самый. Кривой человечек с надписью «ГЛЕБ».

Алина прикрыла глаза рукой.

— Боже, — прошептала она. — Простите... я не знаю, как она сюда попала...

— Она просто... пришла, — сказал Глеб, чувствуя себя неловко. — Показала рисунок, устроила чаепитие. Ничего страшного. Она просто... уютная.

Марта подняла голову и посмотрела на мать с гордостью.

— Мама! — объявила она громко. — Дядя Глеб хочет быть моим папой! Я ему предложила, он согласился!

Глеб поперхнулся воздухом:

— Я не соглашался!

— Ты не отказался, — ответила Марта, разводя руками. — Значит, согласился!

Алина смотрела на них. Сначала на дочь, потом на Глеба. Она видела, как он растерян, как смущён, как он пытается понять, что происходит. И она видела, что он улыбается.

Улыбается так, как улыбался когда-то. Пять лет назад. Когда они были вместе. Когда она верила, что у них всё будет хорошо.

Она резко подошла к дочери, подхватила её на руки и развернулась к выходу.

— Нам пора, — сказала она, не глядя на Глеба. — Марта, немедленно!

— Мама! — запротестовала Марта. — Мы ещё не доиграли! Мы чай не допили! Дядя Глеб не доел конфету!

— Мы уходим, — отрезала Алина, вынося дочь из номера.

Марта болтала ногами и кричала через плечо:

— Дядя Глеб! Я ещё приду! Мы доиграем! Ты будешь моим папой! Я сделаю так, чтобы ты был! Ты только не уходи из отеля! Не уходи! Мама, пусти!

Голос стихал в коридоре. Глеб остался один.

Он стоял в центре номера, смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как улыбка расплывается на его лице.

Он улыбался. Широко, по-дурацки, как школьник. Он не мог остановиться. Он думал о том, как она сказала «ты не отказался, значит, согласился». Он думал о её смешной короне, о лысой кукле Белле, о кривом рисунке на стене.

Он подошёл к стене и посмотрел на человечка. Кривой, нелепый, с огромными глазами. И подпись «ГЛЕБ».

Он провёл пальцем по рисунку и прошептал:

— Что же ты делаешь со мной, маленькая принцесса?

Он не знал, что она делает с ним. Не знал, почему эта девочка так на него действует. Не знал, почему ему хочется, чтобы она вернулась.

Он только знал, что впервые за долгие месяцы он чувствует себя живым.

И это было странно.

И это было хорошо.

___________________________

Познакомьтесь с нашей маленькой героиней!