Глава 21 · Больше десяти

Спуск длился так долго, будто проход вёл в подземелье, спрятанное глубоко под пирамидой. Но в конце концов он закончился, перейдя в горизонтальный коридор, где можно было встать в полный рост. И я первым же делом устроил привал, чтобы заняться Мурзилкой и отдохнуть.

На автомате щёлкнул пальцами, собираясь зажечь магический огонёк. Но Таланта у меня больше не было, и никакого эффекта щелчок не возымел. Пришлось обратиться к деланной магии, чтобы развеять тьму. Последний довод в этой ситуации применить было нельзя, и я потянулся в пустоту за small wand’ом, спрятанным в пространственном кармане. Увы, достав его сейчас, положить обратно уже будет невозможно — со мной нет Анубиса, чтобы проделать этот трюк. Но я отмахнулся от такой мелочи и только пожалел, что не взял с собой наплечную кобуру.

Small wand’ом я нарисовал на низком потолке парочку Знаков, создавая магический светильник. В его тусклом свете я разорвал туарегский тагельмуст на полосы, перевязал коту рану и сломанные лапы. Мурзилка мужественно вытерпел процедуру, ни разу не мяукнув. Только тяжело дышал, вывалив из пасти язык.

Кот явно хотел пить, но фляга потерялась во время боя. К счастью, магия для того и существует, чтобы делать невозможные вещи. Я нарисовал на стене связку Знаков: Холода, Воды и Воздуха с Движением. Подождал пару минут и куском ткани собрал с камней капли конденсата. За час, пока Знаки не выдохлись, я сумел напоить и Мурзилку, и себя. Пока работала «водяная» связка, я попытался достучаться до Хозяйки или хотя бы выйти за грань. Но только заработал головную боль и тёмные искры перед глазами. Ну и ладно, сам выберусь!

Из остатков тагельмуста я скрутил перевязь и повесил Последний довод за спину. А из рубашки соорудил нечто вроде люльки, чтобы нести кота на груди. Зажёг на конце small wand’а огонёк и осветил темноту коридора.

— Ну что, Мурзилка, пойдём искать выход?

— Мяу!

Кот одобрительно мявкнул, и я двинулся вперёд.

* * *

Никаких ловушек в бесконечных коридорах Великой пирамиды мы не встретили. Да и зачем, если они сами были капканом — запутанным лабиринтом, изменяющимся и непостоянным. На одном из привалов я специально оставил на стене Знак и глубокую царапину на камне. Стоило отойти от этого места за поворот, а затем вернуться обратно — никаких меток я не обнаружил. А в коридоре появилась новая развилка, которой не было прежде. У меня возникло ощущение, что выбраться отсюда невозможно и сколько ни ищи, всё равно не найдёшь выхода. Но оставаться на месте я не мог — это означало признать поражение и сдаться. Так что я всё равно шёл вперёд, тащил Мурзилку и надеялся на лучшее.

Время будто замкнулось в кольцо и длилось целую вечность. Я шёл, делал привалы и добывал воду с помощью магии. Подсвечивал дорогу слабым магическим огоньком, в котором даже цвета были плохо различимы. Долгие часы я слышал только собственное дыхание и редкое жалобное мяуканье Мурзилки. Когда же кот засыпал на стоянках, я оставался совершенно один и меня начинали изводить мысли.

Кто я? Откуда? И куда, собственно, иду?

Чтобы не сойти с ума от тишины и одиночества, приходилось каждый раз давать ответы на эти вопросы. Кто я? Да чёрт знает!

Костя Урусов, сирота, приехавший с Шуваловым в Париж и поступивший вместе с другими дворянскими недорослями в Сорбонну. Было? Было, без сомнения. Но никакой склонности к учёбе у Кости не обнаружилось, а старшие «товарищи» помыкали им и гоняли за выпивкой, устроив «дедовщину». Впрочем, тогда Костя не знал этого слова, пока недоросли не решили устроить спиритический сеанс. И не взяли в качестве медиума безотказного Урусова.

Я не помнил точно, что произошло в тот вечер и где они напутали в ритуале вызова духа. Но в первый же момент что-то пошло не так, и в голове Кости оказались двое. Он сам и мёртвый чужак из другого мира, где и слыхом не слыхивали о магии.

Три дня Костя Урусов провалялся в бреду. Обе души хотели жить, не желали уходить за грань и боролись за существование. И я не понимаю, кто из них победил в этой битве. Не знаю, да и не хочу этого знать.

Когда я пришёл в себя на узкой койке, то помнил и короткую жизнь Кости Урусова, и множество отрывков из прожитого чужаком. И чувствовал себя и тем и другим одновременно — и ни одним из них. Будто души в конце концов сумели договориться и слились в нечто новое, ставшее мной. Или пришёл кто-то третий, выгнал и хозяина, и подселенца, а сам занял их место. Не знаю. Не знаю!

* * *

Мимо меня и Мурзилки, заплутавших в каменных кишках Великой пирамиды, проплыла одна вечность. Затем вторая. А следом и третья. Надежды выбраться не осталось, и лишь упорство гнало меня вперёд, не давая сдаться.

В очередной раз я свернул за поворот коридора и замер на месте. Передо мной на расстоянии вытянутой руки стоял человек в белом. Похожий на меня самого, будто брат-близнец, только старше и мудрее. Я словно смотрелся в зеркало, даже улыбка незнакомца напоминала мою. Но за его спиной пылали ослепительным светом шесть крыльев, совершенно не подходящих человеку.

— Иди вперёд! — От слов шестикрылого пирамиду чувствительно тряхнуло. — Через сто пятьдесят три шага обратись направо. Там ты найдёшь выход и спасение.

Он улыбнулся странной улыбкой, будто сочувствуя, и поднял руку.

— Мяу!

Я вздрогнул от резкого мява Мурзилки. Магический огонёк на конце small wand’а дрожал, почти потухнув, а передо мной был только пустой коридор. Никакого шестикрыла там не было, а вокруг царила уже привычная мёртвая тишина.

— Полагаешь, у меня начались галлюцинации?

Кот насмешливо фыркнул.

— Может быть, очень даже может. Но я всё же проверю — хоть какое-то разнообразие в наших блужданиях.

Мурзилка недовольно мявкнул и завозился, устраиваясь поудобнее.

— Один. Два. Три…

Считая вслух, я прошёл нужное количество шагов и повернулся направо. Передо мной была всё та же каменная стена, без намёка на проход или дверь. Разочарованно вздохнув, я со злостью швырнул в неё огонёк со small wand’а.

— Сволочь… А!

От неожиданности я заорал и чуть не уронил small wand. В стене, напротив моего лица, медленно сдвинулся один из каменных блоков. Из открывшейся дыры на меня дохнуло прохладным воздухом и запахом старой пыли.

— Спасибо, — прошептал я, забираясь в потайной лаз, — кто бы ты ни был, спасибо тебе, шестикрылый!

Лаз был невысоким, так что я полз по нему на четвереньках. Мурзилка раскачивался в «люльке», жалобно мяукая, а я перебирал руками и ногами всё быстрее. Проход плавно изгибался вверх, и под конец пришлось чуть ли не карабкаться, обдирая ладони и упираясь спиной в потолок. Но я не обращал внимания на боль — только бы выбраться!

В конце пути пришлось подтянуться и вытащить себя в какое-то тёмное помещение. И едва я это сделал, как скрипнул тайный механизм и каменная плита закрыла лаз, из которого я вылез.

Заново затеплив огонёк на small wand’е, я встал на ноги и огляделся. Опять коридор? Это что, следующий уровень лабиринта? Да ёшки-матрёшки, сколько мне ещё придётся скитаться в пирамиде? И если не околею от голода, то просто сдохну от унылых стен и бессмысленных блужданий! Да чтоб вашу…

Я дёрнул ногой и услышал скрип песка под сапогом. Песок? В «стерильных» потрохах пирамиды, где мы скитались, не было даже пыли.

Моего лица коснулся едва заметный ветерок. Я обернулся к его источнику и несколько раз моргнул, не веря глазам. В конце длинного коридора был виден кусочек ночного неба с горящими на нём звёздами.

— Мурзилка, мы выбрались! — У меня перехватило горло от восторга. — Выбрались!

Шаркая ногами и держась из последних сил, я побрёл к выходу.

* * *

Я не прошёл и половины пути, как тени вокруг меня сгустились, а реальность пошла рябью. Пол взбрыкнул, ударяя по ногам, а в следующий момент под сапогами захрустела пожухлая трава.

Молочной пеленой вокруг клубился туман. Здесь, за гранью, во владениях Хозяйки, ничего не изменилось с моего прошлого посещения. Разве что три сосны, единственное постоянное место на бесконечном поле, были совсем рядом, и не пришлось никуда идти.

— Садись, Бродяга, — Хозяйка указала на скамейку рядом с собой, — нам есть что обсудить.

Придерживая рукой кота в «люльке», я опустился возле Хозяйки. Мурзилка делал вид, что ничего необычного не происходит, но то и дело зыркал зелёными глазами на мою начальницу.

— Мне очень жаль, Бродяга, что ты потерял свой Талант. Уж извини, но я не могу дать тебе новый. В отличие от Павших, моя сила неделима, и даже малую её часть невозможно передать смертному. Таланты некромантов — это старые боги, не пожелавшие становиться Павшими и заключившие со мной договор. Именно поэтому вас, моих слуг, так мало. Впрочем, ты и сам об этом догадался.

Я кивнул.

— Твоя судьба была предопределена с самого начала, Бродяга. Ты не слился полностью с Талантом, как полагается некромантам. И твой Талант смог вернуть себе память и сознание. С этого момента его битва со старым врагом стала неизбежной.

— Вы же сами отправили меня в Египет. Приказали бы сжечь мумию — и всё осталось бы по-прежнему.

Хозяйка печально улыбнулась.

— В большой игре с Павшими я вынуждена жертвовать фигурами, даже такими, как ты. Не обижайся, Бродяга, ты был не пешкой, а скорее ферзём. Но я не могла упустить шанс уничтожить Сета.

Мне нечего было ей ответить. У неё, сущности гораздо большей, чем обычный человек, были свои понятия о правильности и честности. И было бы глупо обижаться, что мной распоряжались, как марионеткой. Но всё же подобное признание слышать оказалось неприятно.

— Тот, кому ты был вместилищем и который служил тебе своей силой, ушёл. Я не знаю, где он сейчас и существует ли вообще. А, значит, ты больше не сможешь помогать мне, — как ни в чём не бывало продолжила Хозяйка. — Но ты не покинешь меня без награды. Тот чёрный песок, что ты заработал, остаётся с тобой, Бродяга, как и право отдавать его другим. А я добавлю песка сверху за всё сделанное в пирамиде и как прощальную премию. Также даю тебе право приходить сюда, за грань, и говорить со мной. Будем считать, что ты выведен за штат и вернёшься на службу, если Талант сможет возродиться.

Я вздохнул и постарался не скривиться. Ну и ладно! Деланным магом и князем я остаюсь в любом случае. Обойдусь и без Таланта, если так сложилось. Зато и требовать от меня служить да устраивать «жатвы» никто не будет.

— Но есть и хорошая новость, — Хозяйка усмехнулась. — Запреты некромантов больше на тебя не распространяются. Твоя невеста будет рада узнать такую новость.

Она протянула руку и коснулась Мурзилки.

— Мяу! — тот недовольно дёрнулся и прижал уши.

— Я не буду тебя наказывать, Акеру. Всё же ты помог победить Сета и потерял почти всю свою силу. Но рано или поздно тебе придётся исполнить договор со мной.

Кот отвернулся и сдавленно зашипел.

— А теперь уходите, оба. Мне не о чем больше с вами говорить.

Прежде чем мы вывалились в обычную реальность, Хозяйка сказала мне:

— Бродяга, не жалей о времени! Тебе и так его хватит, даже если потеряешь немного.

* * *

Мне пришлось плюхнуться на пол и перевести дух. Путешествие за грань высосало последние силы, заставив сердце колотиться как бешеное. А вот Мурзилка, наоборот, взбодрился и недовольно мяукал, требуя быстрее вынести его из пирамиды.

— Погоди, сейчас уже выйдем наружу.

Я поднялся и заковылял вперёд, шаркая и спотыкаясь на каждому шагу. Чем ближе к выходу, тем больше становилось песка. Он лежал ровным слоем на полу и целыми барханами высился около стен. В слабом свете магического огонька я пару раз видел белые кости черепов, пялящихся на меня пустыми глазницами. Кажется, это был совсем не тот коридор, по которому я попал в пирамиду — я хоть и долго пробыл внутри, но не столько, чтобы здесь истлели трупы.

Оставалось пройти шагов тридцать до выхода, когда один из барханов впереди стал осыпаться. Песок зашевелился, и из него начала подниматься человеческая фигура. Лицо, туго обтянутое кожей, ввалившиеся глаза, оскаленные зубы и рваньё вместо одежды. Поднятый мертвец!

Взмахнув small wand’ом, я начал рисовать в воздухе Знак Огня.

— Константин Платонович! Это же я! Вы меня не узнаёте?

— Дима? Киж⁈ Что с тобой случилось?

Мертвец развёл руками.

— Время, Константин Платонович. Вы слишком долго были внутри пирамиды.

— Сколько? — я подскочил к Кижу, заглядывая в глаза. — Сколько я там был?

— Больше десяти лет, Константин Платонович. Я уж думал, что не дождусь вашего возвращения.