Глава 34 · Старый долг

Нам пришлось порядком покружить в утренних сумерках, прежде чем удалось подобрать место для посадки. Подальше от деревень и усадеб, чтобы не привлекать лишнего внимания. Найдя подходящую лесную полянку, Киж жестковато посадил «летающую этажерку», но конструкция выдержала и это испытание. Закидав летательный аппарат ветками и добавив маскирующих Знаков, мы двинулись к ближайшей дороге.

За пару часов добрались до почтовой станции возле какого-то села. Киж накинул на себя «плащ мертвеца» и зайцем подсел в первую же проезжающую карету. Он должен был снять квартиру в Петербурге, купить экипаж и вернуться за нами. А мы с Таней, позавтракав, остались ждать в придорожном трактире, коротая время за чаем и обсуждая кой-какие идеи по созданию порталов.

На всякий случай я распустил «ловчую сеть» для контроля вокруг трактира. Кто приехал, кто уехал, нет ли подозрительной активности. Не потому, что опасался чего-то, а для тренировки бдительности. Теперь у меня нет Таланта, чтобы подать сигнал тревоги в случае опасности, и надо всё мониторить самому в ручном режиме. Вот я и практиковался при каждой удобной возможности, разворачивая «сеть» почти на автомате. И в этот раз она принесла мне неожиданный улов.

После обеда у трактира остановился экипаж, и оттуда вышел сухопарый мужчина лет сорока. Одетый в мундир, с тростью в руке и сильно прихрамывающий на правую ногу. Дав указания вознице, он двинулся к трактиру, раздражённо вбивая трость в землю. Что-то в нём показалось мне знакомым, но «ловчая сеть» плохая замена глазам и рассмотреть лицо никак не получалось. Но едва мужчина вошёл внутрь, как я мгновенно вспомнил, кто передо мной. А он, окинув цепким взглядом зал трактира, узнал меня.

— Кого я вижу! — он радостно улыбнулся и, прихрамывая, направился к нашему столику. — Вот уже не ожидал вас встретить!

— Александр Васильевич, — я поднялся ему навстречу и протянул руку, — рад вас видеть! Таня, разреши представить моего старого друга и боевого товарища Александра Васильевича Суворова. Татьяна Алексеевна Ларина, моя невеста.

Суворов поцеловал Тане руку, а потом вдруг переменился в лице, будто вспомнил что-то неприятное. Он подался вперёд и шёпотом спросил:

— Вы здесь инкогнито? Я слышал о вашем неожиданном возвращении и ещё более внезапной опале. Если угодно, я могу немедленно уехать, чтобы не подвергать вас опасности.

— Не стоит, просто обращайтесь ко мне только по имени-отчеству, — ответил я также тихо и улыбнулся. — Садитесь с нами, мы будем рады вашей компании.

Суворов не стал отказываться. Велел подбежавшему половому подать себе щи и принялся рассказывать столичные новости. Но было заметно, что он чем-то расстроен, хоть и пытается это скрыть.

— Как у вас дела? — спросил я его. — Я думал, что вы воюете с османами.

По лицу Суворова словно пробежала судорога.

— Уже отвоевался, — он поморщился. — И отдан под трибунал за невыполнение приказа.

— За что⁈

— За Туртукай, — усмехнулся Суворов.

Капля за каплей удалось вытащить из него подробности неприятной истории. Суворов, уже получивший чин генерал-майора, рвался на войну с османами и добился перевода в воюющую армию к фельдмаршалу Румянцеву. Тот принял его очень радушно и отправил в корпус генерал-аншефа Салтыкова. Вот только отношения между Румянцевым и Салтыковым были крайне натянутыми. Последний посчитал Суворова креатурой фельдмаршала, присланной следить за командиром корпуса. В результате у Салтыкова возникла сильная личная неприязнь к Суворову. На которую наложились трения между родами Суворовых и Салтыковых, которые тянулись ещё с правления Анны Иоанновны.

В какой-то момент Салтыков отправил моего друга в «поиск на Туртукай». В приказе требовалось оценить там силы османов и прощупать оборону. Суворов подошёл к крепости Туртукай и отбил встречную атаку османов. А затем ночью переправился через Дунай и взял штурмом этот самый Туртукай.

Вот только Салтыкова такое «перевыполнение плана» привело в бешенство. До этого Румянцев пенял аншефу за пассивность и отсутствие успехов, а тут прислал поздравление Суворову с победой. Салтыков обвинил Суворова в нарушении приказа и отдал под суд. Военная коллегия заседала недолго и вынесла вердикт: виновен, приговорить к смертной казни.

— Арестовать меня не решились, — Суворов кисло улыбнулся, — и отправили приговор на утверждение императрицы.

— Она что, утвердила его⁈

— Говорят, была не в духе в тот день. Написала на приговоре, что если генералов казнить, то их на все нарушения не напасёшься. Завтра в Петербурге собирается коллегия: будет решать, как меня наказать. Салтыков пообещал, что самое меньшее — меня выгонят из армии с позором, а скорее всего, отправят в ссылку в Сибирь.

— Неужели ничего нельзя сделать? — охнула Таня, с жалостью глядя на Суворова. — У вас ведь есть друзья при дворе. А ваш отец помогал императрице взойти на трон.

Суворов покачал головой.

— Отец давно вышел в отставку. Последнее время сильно болеет и не покидает московское имение. Боюсь, не переживёт он такого позора. Я только ради него наступил на свою гордость и съездил к Салтыкову, можно сказать, только что от него. Думал как-то уладить… Нет, он и слышать ничего не хочет. Я, говорит, специально в Петербург приехал, чтобы ты от наказания не ушёл. Грозился, что всё сделает, чтобы меня в кандалах в Сибирь отправить.

— Погодите, Александр Васильевич. Салтыков — это сын Петра Семёновича? Который войсками в Пруссии командовал.

— Да, старший его, Иван Петрович.

Я на несколько секунд задумался и тряхнул головой.

— Говорите, вы сейчас от него?

— Его имение тут рядом, в десяти верстах.

— Дайте мне свой экипаж, я съезжу и сам с ним поговорю. Обещаю, он поменяет свою позицию и не будет требовать вашей крови. Может, всё обойдётся обычной отставкой на пару лет.

Суворов попытался отказаться, но я не собирался бросать друга в беде. В конце концов он согласился принять помощь.

— Я буду перед вами в долгу, Константин Платонович. Брошу всё и приеду в Алеутское княжество. Только я не умею ничего, кроме как воевать. Возьмёте к себе простым опричником?

— Приедете, тогда и поговорим, — я улыбнулся. — Но сначала я должен поговорить с Салтыковым.

* * *

Честно говоря, к роду Салтыковых у меня двоякое отношение. С одной стороны, были Салтычиха и её отпрыск, с которыми вышла пренеприятнейшая история. С другой, фельдмаршал Салтыков во время войны с пруссаками остался мне должен и обещал, что услугу вернёт любой член рода. Последнее я и собирался проверить, направляясь в усадьбу генерал-аншефа.

Уж не знаю, то ли лакей, проводивший меня в гостиную, то ли сам Салтыков увидел экипаж Суворова и решил, что недруг вернулся. Но вошёл генерал-аншеф в комнату чуть ли не с криком.

— Я же сказал, что вы получите по заслугам! — громко бросил он мне в спину. — Не смейте больше здесь появляться!

Но когда я обернулся и Салтыков увидел моё лицо, то его Талант мгновенно активировался. Несмотря на домашнюю обстановку, он оставался боевым генералом, умеющим за себя постоять.

— Кто вы?

Воздух между нами задрожал — Салтыков поставил мощный щит, опасаясь нападения с моей стороны.

— Добрый день, Иван Петрович, — я улыбнулся как можно радушнее и поднял ладони, демонстрируя дружественные намерения. — Мне требуется только переговорить с вами, не более. Я не собираюсь нападать на вас.

— Повторяю вопрос: кто вы, сударь?

Он прищурился, будто беря меня под прицел.

— Позвольте сохранить инкогнито, Иван Петрович. Моё имя не имеет особого значения. Ведь у меня есть кое-что особенное.

Я протянул руку, и на моей ладони вспыхнула маленькая звёздочка, сплетённая из эфира. Метка, подаренная отцом генерал-аншефа как знак неоплаченного долга.

Салтыков уставился на звёздочку, выпучив глаза и беззвучно шевеля губами. Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. Он поднял взгляд на меня и хмыкнул.

— Я знаю, кто вы, ваша светлость. Отец рассказывал, при каких обстоятельствах дал вам обещание.

— Только без имён, Иван Петрович. И надеюсь, вы сохраните мой визит в тайне.

Он кивнул, отошёл к буфету и налил себе стакан чего-то крепкого. Предложить выпить мне он и не подумал.

— Что вам надо? — сделав глоток, спросил Салтыков. — Сразу говорю, я не могу повлиять на императрицу и отменить вашу ссылку.

— Господь с вами, Иван Петрович! Я бы и не подумал просить вас о подобном. Нет, мне требуется нечто иное: чтобы вы сняли с Александра Васильевича Суворова все обвинения.

В глазах Салтыкова полыхнул гнев, но он быстро взял себя в руки.

— Это не в моей власти. Императрица подписала обвинительный приговор и речь идёт о выборе наказания.

— В таком случае я прошу, чтобы вы сделали его максимально мягким. Скажем, отставка по состоянию здоровья. С правом ношения формы и половинным жалованьем.

— Может, прикажете его ещё наградить? Он нарушил приказ и… — Салтыков начал заводиться.

— Нет, только отставка из-за ранения, которое он получил во время штурма. Я прошу невозможного?

Салтыков хмуро посмотрел на меня, сжав губы в ниточку. Перевёл взгляд на эфирную звезду и залпом допил из стакана.

— Я сделаю, как вы просите, ваша светлость, даю слово чести. А вы вернёте знак моего рода, и мы будем считать все обязательства исполненными.

— Согласен. Этого будет довольно.

Он шагнул ко мне и протянул руку. Я пожал ладонь генерала, отпуская эфирную звезду.

— Это всё? Тогда прошу покинуть мой дом.

— Прощайте, Иван Петрович.

Вежливо поклонившись, я пошёл к выходу. Об отданной метке рода Салтыковых никаких сожалений не было. Моя разыгравшаяся подозрительность подсказывала, что носить в себе подобные эфирные конструкты не слишком осмотрительно. Чёрт его знает, что Салтыковы могли туда вложить! А если и нет, это невысокая цена, чтобы помочь старому другу.

* * *

Суворову я наказал не переживать и спокойно идти на заседание коллегии. Он не до конца поверил, что мне удалось уговорить Салтыкова. И уехал, всё ещё мучимый дурными предчувствиями. А мы с Таней дождались Кижа и отправились в Петербург — нас ждала наша миссия, а времени оставалось всего ничего.

На следующий день Киж отправился на разведку, но вернулся с неутешительными новостями.

— Императрица сейчас в Ораниенбауме, устраивает какой-то маскарад.

— Панин?

— Там же. Но, судя по разговорам слуг, должен вернуться со дня на день.

— Ждём, — решил я. — Дмитрий Иванович, ты следишь за его домом, ни на что не отвлекаясь. Только сначала прогуляйся в ювелирную лавку: мне нужен перстень с самым большим камнем.

— Рубин, бриллиант?

— Без разницы, важен только размер.

Киж выполнил задание всего за час, принеся безвкусное золотое кольцо с крупным тёмно-зелёным турмалином, явно на женскую руку.

— Кому вы хотите подарить эту прелесть, Константин Платонович? — ехидно спросил мертвец, выкладывая свою добычу. — Боюсь, Татьяне Алексеевне она не подойдёт.

— Это для нашего дорогого друга Панина. Надеюсь, он не откажется от такой красоты. Всё, Дмитрий Иванович, отправляйся на пост и, как цель появится, беги за нами.

Следующие два дня, пока тянулось ожидание, мы с Таней воспользовались появившимся временем и колдовали над кольцом. Работа оказалась очень сложная и муторная: с помощью needle wand’а нанести крохотные Знаки, добытые в подвалах крепости Тау. Но оно того стоило! Таня решила опробовать кольцо и осторожно надела на палец. В тот же момент она побледнела и стала терять сознание. Я едва успел подхватить её и сдёрнуть чёртов блокатор.

— Убери его подальше, — придя в себя, Таня с ужасом посмотрела на артефакт. — Такое чувство, будто меня наизнанку вывернуло!

Я спрятал кольцо в карман и улыбнулся. Надеюсь, сударь Панин тоже оценит мой подарок, блокирующий Талант. И пусть не надеется, что его Павший покровитель поможет — на этот случай я приготовил ещё один сюрприз, не менее действенный.