Глава 11 · Братцы лоа

Следующий день я полностью посвятил созданию «ловчей сети». Прерываясь только чтобы перекусить, засел в бывшем кабинете Кузнецова и отдался плетению эфирных нитей. Словно паук, я опутывал город с окрестностями невидимой паутиной. Но в этот раз я собирался отслеживать не физическую реальность, а эфирные потоки и творимые заклятия. Как говорится: кто тут у нас колдуны, бокоры и злые ведьмы? Становись в очередь на регистрацию!

Имелось и ещё одно отличие в «сети». Раньше я делал подобные заклятия персональными, завязанными исключительно на себе. Стоило мне отпустить эфирные нити и покинуть центр «сети», как она начинала медленно рассеиваться и деградировать. Сейчас же я творил улучшенную версию, «сеть плюс», так сказать. В ней сигнальные нити цеплялись не к магу, а специальному артефакту, выполненному в виде хрустального шара. Я специально выбрал такую форму в качестве шутки. Кладёшь на него руку, закатываешь глаза и изображаешь провидца, знающего всё обо всех.

Закончил «сеть» я уже к вечеру, когда закатное солнце повисло над горизонтом. Но пользоваться ею было пока рано: сигнальные «усики» должны расправиться, а в хрустальном шаре накопится минимальная статистика. Думаю, к утру уже можно будет заняться поиском Павшего и тех смертных, через кого он действует.

— Костя, скажи, пожалуйста. — В дверях стояла Таня, всегда чувствующая, что я закончил работу. — Когда ты успел завести в Новом Орлеане любовницу?

Лицо у неё было хмурым, но в глазах плясал смех.

— Любовницу? Ты меня ни с кем не путаешь? Я не Казанова, знаешь ли, мне по красоткам бегать некогда.

— Но письма эти красотки шлют, — она показала мне конверт из розовой бумаги. — Что за Мария тебе вдруг пишет?

— Полагаю, её фамилия Лаво? Она мамбо местного культа вуду, я тебе про неё вчера рассказывал. Кстати, посмотри, что там в письме, пока я настрою шар.

Я вернулся к артефакту с «ловчей сетью» и услышал за спиной звук рвущейся бумаги.

— Ну что? — спросил я не оборачиваясь.

— Пишет, что тебе назначена встреча сегодня. После заката, в заведении какого-то дядюшки Римуса.

— Отлично, я как раз не знал, чем нам заняться. Поедешь со мной?

— Конечно, дорогой. Не могу же я отпустить тебя на свидание в одиночку.

* * *

Ресторация дядюшки Римуса была известна на весь Новый Орлеан. Повар-креол начинал жизнь в качестве раба на одной из плантаций. Внебрачный сын хозяина, он был отправлен работать на кухню, где нашёл настоящее призвание к готовке. Отец, хоть и не собирался официально признавать сына, всё же любил мальчика. Послал его учиться кулинарному искусству во Францию, а затем дал свободу и денег на открытие ресторации. И Римус полностью оправдал вложения, создав единственное в своём роде заведение, где обслуживали и белых, и чёрных. К нему приезжали попробовать деликатесы и французские дворяне, и испанские идальго, и зажиточные креолы.

После вчерашнего нападения Кожемяка сопровождал меня вместе с десятком воздушных пехотинцев. Эти парни, приписанные к дирижаблю, были отлично вооружены и обвешаны защитными амулетами на деланной магии. Я не возражал против такого эскорта — кто его знает, что ещё выкинет таинственный колдун. А залп десятка «огнебоев» улучшенной конструкции порвёт на клочки даже зомби.

Заведение Римуса оказалось одноэтажным зданием с огромными окнами. Но все столики в это время года были вынесены в большой сад. Кстати, очень практичное решение: компании гостей сидят далеко друг от друга, разделённые деревьями и кустами, никто никому не мешает, и даже чужих голосов почти неслышно.

Швейцар на входе, видимо, был предупреждён о нашем приезде.

— Ваша светлость! — он низко поклонился и открыл перед нами дверь. — Для нас честь принимать вас в нашей скромной ресторации! Шеф Римус лично будет для вас готовить. Прошу следовать за мной!

Он провёл нас через здание, затем мы немного покружили по дорожкам, посыпанным песком, и наконец оказались за своим столиком. Белая скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы. Ничуть не хуже, чем в какой-нибудь европейской столице. К нам тут же подскочил вышколенный чернокожий официант, предложивший выбрать блюда из меню.

— Пожалуй, доверюсь дядюшке Римусу, — я улыбнулся. — Пусть он приготовит нам на свой вкус.

Официант кивнул, наклонился и шепнул мне:

— Ваша светлость, просили передать, что ваш собеседник будет чуть позже, когда окончательно стемнеет.

Я только пожал плечами. Лаво могла бы и не назначать встречу в подобном месте — мне нужен от неё результат, а не ужин, даже в такой симпатичной ресторации. Хотя кормили здесь по-царски, дядюшка Римус действительно был волшебником кулинарии.

В саду потихоньку расползалась густая темнота ночи, и только магические светильники создавали островки света возле столиков. Скрытая кустами, где-то недалеко тихонько играла скрипка, создавая романтическую атмосферу. Мы с Таней неплохо проводили время, пробуя новые блюда и разговаривая о своих делах. Но я потихоньку начинал закипать. Ну и где эта Лаво? Терпеть не могу, когда опаздывают на встречи!

В очередной раз я вытащил карманные часы и щёлкнул крышкой. Так-так, однако, почти полночь. И кажется, кое-кто обманул и не явился на встречу. Я хотел уже сказать Тане, что мы уходим, как вдруг почувствовал магическое возмущение.

Эфир вздрогнул и прогнулся, будто натянутая ткань под тяжёлым грузом. Мощь, гораздо большая, чем обычные Таланты, пришла из ниоткуда и заняла места за нашим столиком.

— Добрый вечер, князь. Простите, что заставили вас ждать.

Справа от меня на пустом стуле возник чёрный старик в широкополой шляпе, с тростью в руке и зажатой в зубах трубке. А слева появилась красивая белая женщина в элегантном платье, с тяжёлыми золотыми украшениями на шее и пальцами, унизанными кольцами. Их тела, сотканные из эфира, были практически вещественными, а силу они старательно прятали внутри, сворачивая в клубок.

— Добрый вечер, Павшие.

Старик насмешливо хмыкнул, а женщина кинула на меня возмущённый взгляд.

— Не называй нас так, — поджала она губы. — Мы не даруем людям Таланты и не нарушаем Великий порядок.

— Верно, — кивнул старик, — мы не враги Хозяйке и не мешаем ей. Мы просто духи-лоа, — он улыбнулся, — помогающие людям. Я Папа Легба, а она Эрзули.

Женщина подмигнула мне и усмехнулась.

Из темноты вышел официант с пустыми, ничего не видящими глазами. Поставил перед стариком бокал с ромом, а перед женщиной рюмку с ликёром и, не говоря ни слова, удалился. Оба лоа пригубили свои напитки, причём с видимым удовольствием. Они были слишком плотскими для Павших, эти бывшие африканские божки, приплывшие с рабами в Новый Свет.

— Я так понимаю, вы приказали Лаво организовать встречу со мной. Хотите помочь мне найти колдуна?

Лоа переглянулись, и женщина дёрнула плечом, отдавая право говорить старику.

— Всё гораздо сложнее, чем кажется. — Старик пыхнул трубкой. Судя по запаху, табак в ней был вовсе не призрачный, а самый натуральный. — Дело не в бокоре, князь.

— Я слушаю.

Старик выпустил струю дыма и тяжело вздохнул.

— Нас, лоа, несколько. Каждый отвечает за что-то своё: например, Эрзули за любовь и всё такое. Я помогаю говорить с другими лоа и обучаю мамбо. Другие занимаются своими делами, не пересекаясь с нами.

Он пожевал губами, будто раздумывая.

— За смерть отвечает Барон Самеди.

— Здесь нет некромантов, — вклинилась Эрзули, — и в его обязанности входит отправлять Хозяйке застрявшие души.

— Поэтому она вас не трогает?

Эрзули кинула на меня недовольный взгляд, а старик осклабился и кивнул.

— Да, ты прав, князь. Наш Барон отдувается за нас всех, делая грязную работу. Хозяйка довольна, и мы можем спокойно ходить между людей.

— Я так понимаю, что зомби создаёт именно Самеди?

Папа Легба цокнул языком.

— Не он сам. Ему служат бокоры, помогающие находить потерянные души. И он позволяет им творить своей силой некоторую магию.

— Чёрную, верно?

— Вроде того, — старик усмехнулся. — А какого ещё цвета должно быть колдовство смерти? Да, зомби и смертные проклятия создаются его силой.

— Судя по тому, что я не вижу за этим столом Самеди, он не собирается отдавать мне бокора.

— Я уже говорил: всё гораздо сложнее, чем кажется. Самеди не стал бы конфликтовать с тобой, человеком Хозяйки. Скажу честно, к тебе, Убийца Павших, мы боимся даже подходить.

Эрзули демонстративно фыркнула, показывая, что она никого не боится, тем более какого-то человека. Но её взгляд говорил совсем о другом.

— Тогда где Самеди? Его обуял страх, и он послал договариваться со мной вас?

Снова пригубив ром, Папа Легба печально посмотрел на меня.

— Мы тоже хотели бы знать, князь, где Барон Самеди.

— В смысле?

— Он пропал, и мы не можем до него достучаться. — Эрзули бросила на старика тяжёлый взгляд. — Даже он, Связующий Легба, не смог найти Самеди. Словно тот умер.

— Умер? Дух? — я хмыкнул. — Может, вы решили, что это я его убил?

— Нет, князь, — папа Легба покачал головой. — Мы ни в коем случае тебя не обвиняем. Он пропал раньше твоего приезда. А вчера, когда на тебя напали, мы почувствовали его силу и колдовство. Но сам он так и не отозвался.

— А его дурацкие бокоры, — Эрзули скривила губы, — все мертвы. Их кто-то убил.

— Что-то мне непонятно, к чему тогда весь этот разговор? Бокоры, значит, мёртвые, Самеди пропал. Вы пришли убедить меня, чтобы я не искал виновного?

Папа Легба покачал головой.

— Нет, князь. Мы хотим просить тебя об услуге.

— Найди Барона Самеди, — Эрзула посмотрела на меня в упор. — И убей того, кто с ним сделал «это». Он твой враг тоже, это он напал на тебя!

У меня аж брови полезли на лоб от такого заявления. Мы с Таней переглянулись — она тоже выглядела крайне удивлённой.

— Мы будем тебе должны, князь, — Папа Легба вздохнул, — и расплатимся чем хочешь.

— В пределах разумного и наших возможностей, — тут же добавила Эрзула. — Даже не вздумай просить меня возлечь с тобой!

Она расхохоталась нервным смехом, запрокинув голову и шлёпая ладонью по столу. Но сразу оборвала смех и посмотрела на Таню.

— Не обижайся, девочка, это шутка. В этой ситуации мы можем только хохотать и надеяться, что твой мужчина согласится нам помочь.

— Подумай, князь, — Папа Легба пододвинулся ко мне и доверительно понизил голос, — мы делаем хорошее предложение. И честно расплатимся с тобой, без обмана и торга.

— Дай догадаюсь, откуда такая щедрость. Вы боитесь, что без Самеди вы станете неугодны Хозяйке, и она отправит меня же разобраться с вами. Я прав?

Старик отвёл взгляд, ничего не ответив, и пожал плечами.

— Не надо говорить такие вещи вслух, — Эрзули осуждающе сдвинула брови. — Понял — молчи, сойдёшь за умного.

Я пробарабанил пальцами по столу, раздумывая над их предложением. Если лоа не лгут, то его стоит принять. Осталось только взять с них такое обещание, которое они не смогут нарушить.

— Так что, князь? Ты согласен? — Эрзули нетерпеливо дёргала себя за локон.

— Нам нужен свидетель, который удостоверит правдивость ваших слов и станет гарантом ваших обещаний.

Лоа переглянулись.

— Эээ… — Папа Легба развёл руками. — Даже не знаю. Я могу позвать одного из лоа…

— Не нужно. У меня есть кое-кто для такого дела.

Из темноты вышла высокая подтянутая фигура и опустилась на свободный стул рядом с Папой Легба. Усмехнулась и ощерила шакалью пасть.

— Разрешите вам представить моего друга Анубиса. Он с удовольствием станет нашим свидетелем.

Я давно привык к присутствию бывшего Таланта и не обращал внимания, как он искажает эфирное поле. И теперь с удовольствием разглядывал, насколько мощнее местных лоа выглядел Анубис. За прошедшие годы свободы он набирал силу и давно восстановился после боя с Сетом. Вот только расслабился последнее время и обленился.

— Они говор-рят пр-равду, — рявкнул он на притихших лоа. — Только кое-что умалчивают.

Я повернулся к Папе Легба и уставился на него тяжёлым взглядом. Тот вздохнул и выдал:

— Мы не можем указать, где искать Самеди. Но знаем, кто знает.

— И?

— Мамаша гневается и не хочет рассказывать, — буркнула Эрзули.

— Мамаша?

— Жена Самеди, — пояснил Папа Легба, — лоа Мамаша Бриджит. После пропажи мужа она спряталась и пьёт горькую, не желая ни с кем говорить. Но мы укажем, где её найти.