Глава 14 · Помощь

Сложно было назвать человеком дворецкого, ползущего по стене. Он перебирал руками и ногами, раскинув их в разные стороны, и бодро лез всё выше и выше. К тому же, он неестественно вывернул голову на сто восемьдесят градусов, злобно шипел и смотрел на нас глазами с вертикальными зрачками.

Тварь быстро забралась на самый верх, переползла на потолок и стала бегать вокруг люстры. То ли собираясь спрыгнуть сверху на кого-то из нас, то ли замышляя ещё какую-то пакость. И при этом вопила оттуда голосом барона:

— Ах ты, моя сладенькая! Сейчас я скушаю твоего мужа, и мы развлечёмся!

Бух! Бух! Бух!

Не сговариваясь, мы с Таней ударили огненными всполохами. Но тварь легко увернулась, словно мы бросались в неё комками бумаги.

— Плохая, плохая сладенькая! — зашипела тварь. — Придётся тебя наказать, раз ты такая непослушная!

Мы не стали её слушать и засыпали огненными всполохами. В унисон бухающим заклятиям звучали хлопки выстрелов «огнебоя» туарега. Но у твари оказалась нечеловеческая реакция. Её движения размазывались в воздухе, позволяя уворачиваться и от выстрелов, и от всполохов. Она откровенно издевалась над нами, бегая по потолку и показывая язык.

Ударить по твари чем-то помощнее я не рисковал. Во-первых, это точно разбудит всех слуг и охрану, а во-вторых, не было уверенности, что особняк не рухнет нам на голову после единственного «молота». Но всё же у меня имелось подходящее средство для этой ситуации.

Щёлк!

Первым же ударом эфирной плети я попал по руке твари. Она взвизгнула, а на пол упали отрубленные пальцы. Магическим зрением я видел: дворецкий умер ещё в самом начале «представления». А его тело превратилось в бездушную марионетку, покорную чужой воле. От головы твари тянулись эфирные нити, уходившие куда-то вдаль к невидимому кукловоду-барону. Однако, никогда не встречал и даже не слышал о такой необычной технике.

Тварь зашипела и снова заговорила голосом барона:

— Я вас всех скушаю! И тебя, плохая сладенькая! Ты горькенькая! Но ничего, я тебя сахарком посыплю и тоже скушаю с удовольствием!

Она ускорилась ещё сильнее, уходя от ударов плети. Бич мелькал в воздухе, но вместо твари попадал по потолку, выбивая облачка деревянных щепок.

Тварь в очередной раз увернулась, захохотав лающим смехом:

— Скушаю! Скушаю! Княжеский ужин у меня будет!

В этот момент старое, источенное жучками и пробитое плетью перекрытие между этажами не выдержало. Потолок в центре комнаты с хрустом разломился и начал рушиться.

— К стене!

Судя по всему, на чердаке над комнатой барона хранили старую мебель и ненужный хлам. Всё это добро, сваленное кучей, проломило потолок и полетело вниз. С треском и ужасающим грохотом.

Самое смешное, что тварь отпрыгнула от моего удара в самый центр разлома. И «водопад» тяжёлого мусора обрушился прямо на неё. Верещащую погань сбросило с потолка, ударило о пол, а затем погребло под завалом. Я только усмехнулся, когда ощутил, как тварь расплющило, а эфирные нити кукловода оборвались.

— Уходим!

Сунув письма в карман, я схватил Таню за руку и потянул к выходу. Но мы не успели даже подойти к дверям спальни, как в них громко постучали. И раздался голос барона, звучащий слаженным хором:

— Тук-тук, мои сладенькие! Тук-тук!

С громким хлопком створки дверей распахнулись. За порогом спальни стояли слуги барона, сгрудившись в тесном коридоре. Все как один улыбались, показывая тонкие острые зубы, и смотрели на нас немигающими глазами с хищными вертикальными зрачками. Похоже, барон привёл сюда всех марионеток, что были в доме.

— Вы же не думали, что я вас так просто выпущу? Нет-нет, сейчас мы с вами будем развлекаться. Время как раз для моего позднего ужина!

Я заслонил Таню и улыбнулся. Нет смысла сдерживаться, раз все обитатели особняка уже здесь. Вскинул руку и швырнул в толпу тварей армейский «молот», влив в него столько силы, сколько удалось зачерпнуть.

Не знаю, на что рассчитывал барон. Задавить массой? То ли у него не было боевого опыта, то ли он его напрочь растерял за годы командования таможенниками. В любом случае он совершил огромную ошибку.

В отличие от всполохов, «молоты» летают гораздо быстрее. Это на поле боя, когда их кидают с расстояния в версту, от них можно увернуться при определённом везении. А в комнате, даже в огромной баронской спальне, убежать было невозможно.

Мой «молот» врезался в толпу мёртвых слуг, будто паровой каток в песочные куличики. Расплющивая тела и разрывая эфирные нити. «Молот» превратил в пыль двери в спальню вместе с приличным куском стены вокруг них. За долю секунды измельчил тварей, даже тех, что пытались добраться до спасительного потолка. И понёсся дальше, выбивая стенку за стенкой, пока не вылетел на свежий воздух, где и взорвался с грохотом.

— Бегом отсюда!

Мы кинулись прочь из спальни. Мимоходом я рубанул эфирной плетью единственную уцелевшую тварь и располовинил её на две части. И, не останавливаясь, побежал к лестнице.

Старый особняк всё-таки не выдержал грубого обращения и применения боевой магии. Вокруг нас раздавались скрипы, треск и шуршание. Будто древний старик, дом вздыхал, кашлял и покачивался. Пол под нашими ногами ходил ходуном, стены покрывались трещинами, в рамах со звоном лопались стёкла, а с потолка сыпалась густая пыль.

Крррхххх!

До лестницы оставалось всего ничего, когда я почувствовал дрожь, пробежавшую по всему зданию. Особняк вздохнул последний раз и отбыл в особый рай для капитальных строений, где не случается пожаров и дома сами выбирают себе жильцов.

— Ять! — вырвалось у меня.

Вытянув руку, я швырнул вперёд поток силы, выбивая в конце коридора стену с окном.

— Прыгаем!

Схватил Таню за руку и сиганул вместе с ней наружу, прочь из разваливающегося дома. Поток эфира подхватил нас мягкой лапой и бережно опустил на землю, подальше от оседающих стен. А туарегу моя помощь и не понадобилась — мёртвый телохранитель перекувыркнулся в воздухе и приземлился рядом с нами.

До ожидавшего нас Кожемяки мы добрались без приключений, не встретив ни слуг, ни охраны. На развалинах особняка занялся пожар, и в ночное небо поднимался густой тёмный дым, подсвеченный пламенем.

— Умеете вы ходить в гости, Константин Платонович, — одобрительно кивнул Кожемяка, щёлкая вожжами. — С огоньком, так сказать.

Я же недовольно вздохнул, крайне разочарованный визитом. Письма, конечно, мне попались полезные и многое прояснили. Но след барона найти так и не удалось, и где его искать, понятнее не стало.

* * *

— Пр-р-росыпайся!

Меня чувствительно толкнули и принялись трясти за плечо. Я открыл глаза и увидел перед собой чёрную морду Анубиса.

— Пр-росыпайся, я нашёл его!

— Кого?

— Бар-р-рона, — оскалился Анубис. — На р-р-реке пр-р-рячется, у таможенников. Поехали! Сожрём его!

— Погоди, дружище, не так сразу. Баронов я предпочитаю на обед, а сейчас мне нужен завтрак и кофий.

— Сибар-рит.

Анубис рыкнул и исчез. А я тихонько, чтобы не разбудить Таню, встал и отправился пить кофий. Если бывший Талант взял след барона, то тот уже никуда не денется, так что нет смысла бежать и суетиться. Тем более что для его поимки требуется подготовиться, а не бросаться сломя голову.

Впрочем, спокойно насладиться завтраком в тишине мне не дали. Едва я пригубил кофий, в столовую заглянул Кожемяка.

— Константин Платонович, доброе утро. Там это… — Опричник натянул на лицо виноватое выражение. — Посетители к вам приехали, просят их срочно принять.

— Дай угадаю. Интендант и полковник де Фер?

— Ага, точно!

Похоже, мои ночные приключения не прошли мимо властей города. Сейчас будут требовать немедленно покинуть город и компенсировать разрушения.

— Они какие-то бледные, Константин Платонович, — добавил Кожемяка, — и нервные.

— Проси, — махнул я рукой. — Послушаем, что скажут эти судари.

У меня было что ответить, если они начнут предъявлять претензии. Два нападения и гибель Кузнецова — это серьёзный повод, знаете ли. Как Алеутский князь, я могу считать это casus belli и начать войну против Луизианы.

— Доброе утро, судари! — я приветливо улыбнулся вошедшим полковнику и интенданту. — Прошу, присоединяйтесь к моей скромной трапезе.

Де Фер и де Ванн поздоровались и присели за стол. Вид и правда у них оказался неважный: оба были дёрганные, невыспавшиеся и раздражённые. А в глазах интенданта на мгновение мелькнул страх. Что, опасаются выдвигать мне ультиматум? Это правильно, я бы и сам трижды подумал, если б был на их месте.

— Кофия? Берите булочки, сегодня они чудо как хороши.

— Ваша светлость, — полковник де Фер дёрнул щекой, — прошу простить, но мы вынуждены перейти сразу к делу.

Де Ванн кивнул, теребя в руке кружевной платок.

— Что же, говорите, я вас слушаю.

— Дело в том, ваша светлость, — взял слово интендант, — что этой ночью произошли некоторые события. Весьма неожиданные и неприятные.

— Требующие от нас принять тяжёлое решение, — полковник хмуро кивнул.

— Да, ваша светлость, нам было нелегко решиться на подобный шаг. — Де Ванн говорил с таким видом, будто присутствовал на похоронах собственной бабушки. — И, поверьте, у нас не осталось выбора, кроме как приехать к вам лично.

Они переглянулись, то ли подбадривая друг друга, то ли желая, чтобы другой первым перешёл к сути неприятного дела. Я не собирался им помогать, а только улыбался и спокойно пил кофе. Ну, кто решится и скажет мне в лицо всю правду?

— Ваша светлость, — полковник решительно посмотрел на меня, — мы приехали к вам с просьбой о помощи. В сложившейся ситуации, пусть это и выглядит двусмысленно, мы можем обратиться только к вам.

Тут уже мне не удалось скрыть удивление. Поперхнувшись, я отставил чашку и спросил:

— Простите, полковник, что вы имеете в виду?

— Разрешите, ваша светлость, — печально вздохнул интендант, — я начну с самого начала. Чтобы вы поняли, в каком ужасном положении мы оказались.

Он потянулся, взял графин с водой, налил себе стакан и залпом осушил его. А затем принялся путанно рассказывать:

— Вчера вечером полковник де Фер был у меня в гостях. Мы обсуждали… Впрочем, это совершенно не имеет значения. Важнее, что следом ко мне приехал барон де Брасье. Вы же встречались с бароном, верно? Так вот он желал поговорить с нами обоими сразу. И то, о чём он стал говорить, повергло нас в замешательство.

— Барон заявил, — перебил полковник, — что собирается отделить Луизиану от Франции и стать её императором.

Де Ванн часто закивал, всем видом показывая недоумение.

— Так и сказал, ваша светлость, слово дворянина! Мол, раз Людовику не нужна колония в Америке, то негоже отдавать её всяким варварским князькам. Простите, я не хотел вас оскорбить, просто пересказываю вам его слова.

Я махнул рукой, чтобы он не оправдывался и продолжал.

— Сказал, что объявит себя императором Луизианы Бонифацием Первым. Что этот титул принадлежит ему по праву, как самому могущественному магу в Новом Свете.

— И предложил нам стать его министрами.

— Вы представляете, ваша светлость? Он хотел, чтобы мы нарушили присягу королю и стали его сообщниками, — де Ванн изобразил искреннее возмущение. — Барон просто сошёл с ума!

— Да, так и есть, — кивнул полковник, — барон не выглядел человеком в здравом уме.

— Вы вызвали к нему врача? — спросил я, стараясь не улыбаться.

— Если бы вы знали, — де Ванн скривился, — какой у него сейчас Талант! Я подобного не видел даже в королевской гвардии. Он буквально светился от силы и мог убить нас одним движением пальца. Я не понимаю! Как он смог из слабосилка превратиться в титана?

— Так и есть, — полковник хмуро поджал губы, — он что-то сделал с собой. С его силой барон может легко уничтожить всех моих офицеров. И выглядел он вчера сущим безумцем.

— А чего вы хотите от меня? Я не врач и не специалист по Талантам.

— Ваша светлость, — де Ванн посмотрел на меня с надеждой, — помогите нам его убить!