Глава 22 · Его Величество

— Кто здесь только не сидел, ваша светлость!

Де Лоне разливался соловьём, рассказывая о Бастилии и её узниках. То ли хотел произвести на меня впечатление, то ли гордился тюрьмой и хвастался ею, как трактирщик своим заведением.

— Аббат Морелле, кардинал де Роган, Ла-Бомелль, герцог де Лозён, Бриссо, графиня Де Ламотт, Фуке. Всех и не упомнишь! Знаменитый Вольтер аж дважды проводил время в этих стенах. Увы, увы, лучшие дни Бастилии давно миновали. Представляете, сейчас здесь всего семь узников!

Меня это не удивило: крепость была в ужасном состоянии. Если снаружи всё казалось более-менее целым, то внутри отчётливо было видно, что все здания ветхие, а крепостные стены покрыты трещинами.

Пока де Лоне вёл нас на экскурсию, я мысленно призвал Анубиса.

— Посмотри, что за мертвец прячется в башне, — шепнул я появившейся прозрачной фигуре, — и почему туда нет прохода днём.

Анубис кивнул и, никем не замеченный, двинулся к башне Бертодьер. Мы же зашли в соседнюю башню, следуя за комендантом. Заключённых в ней сейчас не было, зато имелись камеры, в которых содержались исторические личности. Судя по всему, де Лоне регулярно водил сюда любопытных, получая немалую прибавку к жалованью.

Камера, где сидел Никола Фуке, суперинтендант финансов Людовика Четырнадцатого и богатейший человек Франции, поражала аскетичностью и не имела даже крохотного окна. А нечего было черпать из казны без меры и кичиться этим богатством перед самим же королём! Монархи такой наглости не прощают.

А вот того же Вольтера и кардинала де Рогана держали во вполне приличных помещениях, напоминающих обычную гостиницу.

— Здесь, ваша светлость, — де Лоне распахнул очередную дверь, — некоторое время провёл знаменитый алхимик Алессандро Калиостро. Сам я не застал его, но говорят, что даже здесь он не прекращал своих опытов.

Не знаю, что за опыты он ставил, но камера «провоняла» перегаром эфира. А кроме того, перстень Тау слегка нагрелся, реагируя на след Калиостро. Ничего себе матёрый масонище!

Прогулка по камерам оказалась однообразной и скучноватой, но я не прерывал коменданта. Во-первых, Анубис всё ещё не вернулся, а во-вторых, я и сам «прислушивался» к башне, где угнездился мертвец. И его эманации мне очень не нравились: оттуда тянуло могильным холодом и едкой тьмой, вызывающей оскомину. Да уж, принудить покойничка даже к переговорам будет весьма непросто.

— А из этой камеры Латюд, тот самый вечный узник, совершил свой знаменитый побег. Представляете, он умудрился выбраться через дымоход на крышу башни и спуститься по самодельной верёвочной лестнице в ров.

— Не припомню, а за что его посадили?

— Он пытался обманом попасть на службу к маркизе де Помпадур. Но его разоблачили, а маркиза не прощала подобных выходок. У неё всегда имелись «Lettre de cachet» с пустой графой, куда можно было вписать любое имя.

Страшные штуки эти «Lettre de cachet», созданные придворными деланными магами. Человека буквально скручивало, заставляя кричать от боли, пока он не оказывался в заключении. Только одного имени в нём не хватало для работы Знаков, требовалось ещё капнуть кровь нужного человека. Секрет их создания был утерян, и карающая длань французских королей ослабла.

— И что же, он смог сбежать, даже будучи вписанным в «Lettre de cachet»?

— Да, ваша светлость. Страдал, терпел, но ни за что не хотел сидеть в тюрьме. До чего удивительный человек! Пока находился в камере, Латюд дрессировал крыс, чтобы они разыгрывали душещипательные пьесы. Говорят, он до сих пор жив и всё ещё находится в заключении в другой тюрьме.

После просмотра исторических камер де Лоне повёл меня с Кижом «взглянуть на живых осуждённых», как он выразился. Бедняги, страдающие в застенках, вызвали у меня не любопытство, а жалость. Несколько из них сошли с ума от долгого заключения, но их всё равно не собирались отпускать. Французское правосудие не знало сострадания и часто карало без суда и следствия, по желанию могущественных дворян.

— Ах да, как я мог забыть — это уже пустая камера, — де Лоне вздохнул. — Пару недель назад вы могли застать здесь маркиза де Сада. Слышали о таком? Ужасный человек!

Киж удивлённо хмыкнул, а я постарался быстро стереть с лица брезгливое выражение. Дурная слава маркиза докатилась и до меня, на другую сторону земного шара. Де Сад не просто проповедовал отказ от морали и закона. В своих последних сочинениях он выводил особую теорию, что Талантам нужно практиковать пытки и человеческие жертвоприношения для увеличения собственной силы. Только таким путём, утверждал он, человек может стать подобен богам.

— Разрешите взглянуть, как он жил, — попросил Киж.

— Да, конечно. — Комендант отпер замок. — Прошу вас!

Киж прошёл внутрь и стал внимательно осматривать камеру. Я не хотел заходить, но почувствовал лёгкое тепло от перстня Тау и тоже заглянул внутрь. Да, однозначно — де Сад имел отношение к масонам. И пожалуй, не меньше, чем Калиостро.

— И куда же вы дели маркиза? — поинтересовался Киж.

— Отправили в лечебницу для душевнобольных. Маркиз окончательно спятил. Всё время кричал о каких-то богах, которых надо убить. Требовал казней дворян на гильотине, звал каких-то Бальсамо и Жермена, спорил с ними и убеждал, что нужна кровь Трясугиста.

Мы с Кижом переглянулись.

— Какой ужас, — покачал головой мертвец. — Надеюсь, он не сможет сбежать из лечебницы.

— Что вы! Из Шарантона никому ещё не удалось выбраться. Вы не утомились от прогулки, ваша светлость? Не желаете отужинать?

— Желаю. Надеюсь, ваш повар так же чудесен, как и ваш рассказ об этом прекрасном месте.

За ужином де Лоне сменил тему и начал жаловаться, какие скудные выплаты казна выделяет на содержание узников. Что ему порой приходится доплачивать гарнизону из собственного жалованья и тратить свои средства на ремонт крепости. И активно намекал, что с благодарностью примет от меня пожертвование в пользу заключённых. А я делал вид, что не понимаю намёков, и от всего сердца ему сочувствовал. Киж едва со смеху не покатывался, глядя на этот спектакль.

В конце концов мне надоели его причитания, и я попросил:

— Расскажите мне о Железной маске, маркиз.

Де Лоне закашлялся.

— Простите, ваша светлость. Но я мало что могу рассказать. Узник номер шесть-четыре-четыре-восемь-девять-ноль-ноль-один умер ещё до моего рождения. Всё, что я знаю, это то, что каждую ночь в башне Бертодьер горит свет и виден силуэт человека. Иногда слышны ужасные крики и проклятья, доносящиеся оттуда.

— Кого именно проклинает мертвец?

Лицо коменданта побледнело.

— Крики очень неразборчивы, ваша светлость, — сбивчиво начал оправдываться он. — Боюсь, я не смогу сказать конкретно, кого он проклинает. Понимаете, возраст, слух уже не тот, всё сливается в бессмысленный вой.

— Он проклинает короля? — я посмотрел де Лоне в глаза. — Отвечайте.

— Н-не совсем.

— Францию? Говорите, маркиз, я не буду никому передавать ваши слова, обещаю.

— Династию Бурбонов, — выдохнул комендант, — обещая каждому, кто надел корону Франции, свержение собственными подданными и смерть в изгнании.

Из стены вышел призрачный Анубис, невидимый для де Лоне. Подошёл и прошептал мне на ухо:

— Очень сильный мертвец, владеющий магией.

— Лич? — беззвучно спросил я.

— Может быть. Он закукливается днём, заворачивая всю башню в эфирный кокон, и спит. А ночью совершает какой-то тёмный ритуал. Кстати, кокон начинает спадать, но он пока ещё не проснулся.

Я отложил приборы, встал и посмотрел на коменданта.

— Маркиз, проводите нас к башне Бертодьер.

* * *

Вход в башню действительно отсутствовал. Вместо положенной двери была сплошная каменная кладка, без единой трещины. Но стоило взглянуть на неё магическим зрением, а затем чуть сдёрнуть эфирное покрывало, как проём, заколоченный толстыми досками и затянутый ржавыми цепями, появился перед нами.

— Какая прелесть! — оценил Киж. — Словно здесь держат дракона. Или принцессу, ставшую чудовищем. Разрешите, я открою?

— Валяй. Только не слишком громко, чтобы мертвец раньше времени не проснулся.

Пока Киж рубил цепи и выламывал доски, мы с Анубисом готовились и настраивались для схватки. Хорошо, что де Лоне сбежал раньше: вряд ли бы он обрадовался появлению чёрного шакала ростом с человека.

— Попробуем увести его за грань добровольно?

Шакал рыкнул, выражая сомнение.

— Но я бы всё-таки попробовал. Судя по концентрации эфира, мы замучаемся его тащить. Да и тюрьму нежелательно разрушать.

Анубис показал клыки, выражая своё отношение к мирным переговорам.

— Ладно, дай мне пять минут, а потом можешь действовать.

На пол упала последняя доска, и Киж жестом пригласил меня войти.

— Прошу, Константин Платонович! А может, я его просто порублю в капусту и всё?

Он клацнул палашом в ножнах и хищно оскалился.

— Что-то вы с Анубисом только и мечтаете, кого бы разорвать или порубить. Переговоры, судари мои, порой дают гораздо лучшие результаты.

И бывший Талант, и мертвец одновременно фыркнули, выражая своё отношение к мирным инициативам.

— Всё, идём внутрь. Я скажу, когда мы переходим к насильственному варианту.

* * *

Башня Бертодьер была наполнена пылью, клубящейся тьмой и запахом смерти. То и дело мы встречали в коридорах скелеты в истлевших мундирах. Их было много, не меньше сотни человек. Похоже, до того, как башню догадались запечатать, сюда согнали тюремщиков и весь гарнизон. А восставший выпивал их жизни и становился всё сильнее и сильнее.

— Настоящая бойня, — хмыкнул Киж, разглядывая очередную груду костей. — Вот этому оторвали голову. Этому вырвали сердце. А тому оттяпали руки чем-то острым. Никогда не видел ничего подобного.

— Всё ещё считаешь, что сможешь зарубить нашего покойника обычным палашом?

— Почему нет? С кожеходильцами же получилось, — Киж пожал плечами. — Главное, делать куски поменьше и откидывать подальше.

— Я не кожеходилец, — усмехнулся негромкий голос, — а кое-что похуже.

Мы обернулись. В проходе стоял высокий мертвец с царственной осанкой. Вот только одет он был в серые лохмотья, бывшие когда-то камзолом. Густая грива седых волос падала ему на плечи, а на костяных пальцах горели магическим огнём перстни. Но лица его было не разглядеть — вместо него была металлическая маска, начищенная до блеска.

— Попробую, смешной покойник, — усмехнулся Железная маска. — Если сможешь меня хоть коснуться, я даже отпущу тебя.

Киж потянул палаш из ножен и шагнул вперёд.

Бамс!

Заклятие сорвалось с пальцев мертвеца, подхватило Кижа и швырнуло его в ближайшую камеру. Дверь туда захлопнулась, и толстый брус запер её.

— Ты тоже хочешь попробовать, бывший божок? Давай же, у меня здесь очень мало развлечений!

Взгляд Железной маски, горящий зелёным огнём, обратился на Анубиса. Точно, лич! Переполненный силой, могущественный и, что хуже всего, не потерявший разум.

Анубис зарычал и припал на передние лапы, готовясь к прыжку.

— Ваше Величество, — я шагнул вперёд, кладя руку на холку чёрного шакала, — дозвольте обратиться к вам с просьбой.

Железная маска захрипел и вперился в меня пылающим взглядом.

— Что ты сказал, некрот? — Он ошарашенно потряс головой. — Повтори!

— Ваше Величество, разрешите задать вам вопрос.

Фигура лича подёрнулась эфирной пеленой. В прорезях маски полыхнула зелень, а вся башня, от крыши до фундамента, задрожала. Почти минуту Железная маска молчал, полыхая во все стороны протуберанцами силы. А затем вздёрнул подбородок, принял величественную позу и ответил:

— Говори, князь! Мы, Божьей милостью король Франции и Наварры, дозволяем тебе!