Глава 23 · Исповедь и прощение

— Что вас гнетёт, Ваше Величество?

Лич уставился на меня, и зелёное пламя в его глазницах то вспыхивало, то гасло, будто он часто моргал.

— О чём ты, некрот? — наконец глухо ответил он. — Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Вы лукавите, Ваше Величество.

Железная Маска вскинулся.

— Ты слишком дерзок, некрот. Думай, что говоришь!

— И всё же, Ваше Величество. Разве эта башня подходящее место для вас?

Честное слово, мне послышалось, как Железная Маска обиженно засопел. Но возражать не стал, а только гордо вскинул голову.

— Ваша душа страдает, Ваше Величество. С каждым днём всё больше и больше погружаясь во мрак. Вы добровольно держите сами себя в аду, разве нет?

В этот момент раздался грохот. Дверь, куда лич забросил Кижа, сотрясли мощные удары. Один, другой, третий… И старое дерево вместе со ржавыми скобами рассыпалось, выпуская взбешённого мертвеца.

— Ха! — Киж размашисто показал личу оскорбительный жест. — Что, съел? Я тебя порублю…

Железная Маска отмахнулся от него, будто от надоедливой мухи, и Кижа снова швырнуло в ту же комнату. Соседняя дверь с лязгом соскочила с петель, прыгнула несколько раз боком и запечатала собой проём, за которым скрылся бывший поручик.

— Не говори о том, чего не понимаешь, — усталым голосом произнёс лич, будто нас и не прерывали. — Что ты можешь знать обо мне, некрот?

— Больше, чем вы думаете, Ваше Величество. — Я одёрнул рукой Анубиса, приказывая ему скрыться, и продолжил: — Тоска, вечная тоска, которая гложет душу. Боль о потерянном и обида. Такая огромная, что её не заглушить даже смертью. Обида на самых близких людей, предавших вас.

— Да! — Глаза лича полыхнули так ярко, что залили зеленью всё вокруг. — Они предали меня. Мать! Отец! И брат! Разменяли меня на мнимую незыблемость трона и своей власти. Выкинули без жалости, не дав и капли того, что положено мне по праву. О да, родители так пеклись о своей безгрешности, что не решились пролить мою кровь. Отдали меня на воспитание чужим людям, запретив рассказывать о моём происхождении.

Анубис мягкими шагами отступил и исчез. И тут же я почувствовал, что он наблюдает за личем из теней за его спиной. Готовый броситься и впиться зубами в загривок бойкого покойника. Но всё же он внял моему приказу и ждал, чем закончатся переговоры.

— Я бы простил их. Да, простил! Можешь не верить мне, некрот, но я был счастлив и без престола, хоть он и принадлежит мне по праву. Вот только мой братец, гореть ему в аду вечно, увидел во мне соперника. Он даже соизволил побеседовать со мной, прежде чем его слуги надели на меня эту маску. Король-солнце заявил, что вынужден заточить меня ради спокойствия государства. И прощает меня за то, что ему приходится брать на себя такой грех. Представляешь, некрот? Он ещё и выставил меня виноватым!

Железная Маска топнул ногой, отчего вся башня задрожала.

— Я же ещё и виноват в собственном рождении! Каково, а? Король-плесень, вот кто он! Мой мерзкий братец, которому посчастливилось родиться с красивым лицом и получить за это трон. Ненавижу! Всех их ненавижу! Всю сознательную жизнь я провёл в стенах тюрьмы. Не видя солнца, не зная поцелуя женщины, не познав любви! Видишь, что они сделали со мной⁈

Руки лича разошлись в стороны, он поднял лицо вверх и громогласным голосом возвестил:

— Династия Бурбонов погибнет в огне! Каждый из этого рода, кто сядет на престол Франции, будет свергнут. Да будет моя родная кровь проклята вовеки и никогда больше не воцарится на этой земле!

Раздался тяжёлый удар, и вторая дверь рассыпалась на кусочки, выпуская Кижа. Сжав губы, он смотрел на лича злым взглядом и хмуро чертил в воздухе Знак Огня.

— Молодец, — вдруг рассмеялся Железная Маска, — догадался использовать магию. Но это тебе не поможет, глупец.

Лич вытянул руку, собираясь швырнуть заклинание. Но мне их разборки порядком уже надоели, и я вмешался.

— Хватит!

Чистой силой я снёс заклятие лича и Знак Кижа. Да так, что им обоим долбануло по пальцам — хоть и мёртвые, оба почувствовали боль от удара и отдёрнули руки.

— Дмитрий Иванович, постыдился бы. Что за детские выходки? — Я метнул в лича свой самый недовольный взгляд. — А вы король или обиженный мальчишка? У нас серьёзный разговор, если вы не заметили. Прекратили немедленно!

Чтобы мои слова выглядели убедительно, я открыл внутренний источник силы и выпустил наружу. Вокруг меня поднялся вихрь эфира, от которого даже лич отшатнулся. Нет, я не собирался с ним биться — так и всю тюрьму можно разнести до основания. Но произвести впечатление стоило, чтобы он начал воспринимать меня серьёзно.

Лич отвернулся и сделал вид, что не замечает Кижа. А тот бросил на меня недовольный взгляд и отошёл в сторону, вложив в ножны палаш.

— Я всё сказал, некрот. — Лич сложил руки на груди. — Уходи, нам не о чем больше говорить.

— Ваше Величество, у меня есть ещё один вопрос. Оно стоит того?

— О чём ты? Не понимаю тебя.

— Вот уже почти сто лет вы терзаете свою душу. Добровольно заставляете сами себя страдать, каждую ночь вкладывая силы в своё проклятье.

— Ты что, не слышал? Они предали меня!

— Родители и брат?

— Да! — лич так рявкнул, что с потолка посыпалась пыль.

— Но мстите-то вы не им, Ваше Величество.

— Я мщу крови! Их крови! Чтобы наказать их через кровь!

— Жаль, что о вашей мести они даже не знают.

Лич снова полыхнул зелёным огнём.

— Они страдают! Их кровь гибнет!

— Боюсь, вы ошибаетесь, Ваше Величество. Они давно мертвы, и их кости успели истлеть в королевской усыпальнице. А их души ушли так далеко, что до них не докричаться даже мне. Ваша месть, как вода, бесцельно уходит в песок.

Он молчал почти минуту, обдумывая мои слова.

— Ты! — Железная Маска указал на меня. — Ты призовёшь их души! И я расскажу, как проклял их род!

— Это невозможно, Ваше Величество. Души ушли за грань, и Хозяйка отвела их в посмертие. Не знаю, в раю или в аду ваши родственники, но никто не в силах призвать их обратно, а они не смогут ответить на призыв.

— Всё равно! — Из глаз лича полыхали языки зелёного пламени. — Это месть! Моя месть! Они должны заплатить мне за годы, что я провёл в темнице! За сырость этих стен, за дни молчания, за темноту и слёзы!

Он вопил, распаляясь всё больше. И Киж с Анубисом всё настойчивей делали мне знаки, предлагая атаковать лича. Но я покачал головой и предпринял ещё одну попытку договориться с несчастным.

— Ваше Величество…

— Хватит, ты надоел мне, некрот. Оставь меня!

— Последний вопрос, Ваше Величество.

— И ты уйдёшь!

— Уйду, если вы ответите мне.

— Хорошо. Спрашивай, смертный!

— Ваше Величество, все эти годы, проведённые в тюрьме, вы мечтали о свободе?

— Ты глупый? Я каждый день только и желал выйти наружу!

— Тогда почему вы добровольно выбрали оставаться узником?

— Я⁈

От его возмущения затряслись стены.

— Ну не я же. Это же вы, несмотря на собственную смерть, остаётесь в тюрьме. Сколько лет вы сидите в этой башне? И каждый день служите сами себе тюремщиком.

— Нет!

— Да, Ваше Величество, да. Вы так привыкли быть пленником? Или не в силах выйти на свободу? Почему вы не покинули эти стены?

Лич глухо застонал и отступил от меня на шаг.

— Ваш брат давно умер, а вы по-прежнему выполняете его волю. Значит ли это, что он победил вас?

— Н-неправда! Я… Я мщу ему…

С каждым словом он пятился и пятился назад, а я шёл за ним по пятам и продолжал говорить.

— Оставаясь пленником, как он этого и желал. — Я выплёвывал слова ему в лицо. — Вы до сих пор его пленник, Ваше Величество. Каждый день, думая о мести, вы остаётесь всё тем же заключённым. Где ваша свобода?

— Ложь… Она…

Я зажал лича в угол и бросил ему в лицо последний аргумент.

— И что хуже всего, вы даже не подумали снять маску. Брат по-прежнему заставляет вас скрывать своё лицо. Вы в его власти.

— Нет, — лич шептал так тихо, что я едва его слышал. — Нет, неправда. Он умер, он больше не властен надо мной. Я свободен, я…

— Если так, то покажите себя. Снимите маску и дайте мне взглянуть на лицо настоящего короля.

Он захрипел и попытался оттолкнуть меня. С тем же успехом он мог попытаться сдвинуть всю башню целиком. А за спиной я слышал тихие шорохи — Киж и Анубис подошли ближе и молча наблюдали за этой сценой.

— Снимите маску, Ваше Величество.

— Я не могу. — Огонь в глазах лича почти потух, и я мог видеть уставшие человеческие глаза. — Не могу…

— Позвольте мне помочь вам.

Он дёрнулся от моего прикосновения. Ему стоило огромных усилий, чтобы не вырваться и не убежать прочь. Дрожа всем телом, он прислонился к стене, опустил руки и только тихо скулил, как побитая собака.

Железные обручи, охватывающие голову лича, давно превратились в ржавую труху и рассыпались под моими пальцами. Маска осталась у меня в ладонях, и я медленно отнял её от лица узника.

— Вот и всё, Ваше Величество.

Я опустил маску, открывая ему лицо. Он был похож на своего брата-близнеца, которого я видел на портретах в Версале. Только бледный, весь в морщинах и глубоко несчастный.

— Вы свободны, Ваше Величество.

Он выдохнул и неожиданно улыбнулся. Доброй искренней улыбкой.

— Свободен. Наконец-то свободен.

Смех покатился по коридорам башни, звонкий и оглушительно громкий.

— Свободен!

Будто ветер налетел на него. Взметнул седые волосы, подхватил его крик и потащил дальше. А следом лич начал таять, распадаясь прахом, который уносил ветер.

— Спасибо…

Это было его последнее слово перед тем, как его душу подхватил Анубис и увёл за грань.

* * *

— Константин Платонович, — Киж заглянул мне через плечо, — вы бы бросили её. Даже я чувствую, как она фонит темнотой.

Железная маска в моих руках и правда была крайне неприятным предметом. Ужас, страх и тьма буквально сочились из неё, словно чёрная жижа. Смерти сотен людей, убитых личом в башне, напитали её страшной силой.

— Бросать её здесь нельзя. А то в башне появится новый обитатель, похуже предыдущего.

Уничтожать маску я не торопился. У меня в руках был поразительный магический предмет, обладающий весьма интересными характеристиками. Если очистить её от тьмы, подправить течение эфирных потоков и поставить некоторые Знаки, то может получиться уникальный артефакт.

— Дмитрий Иванович, сможешь найти свинцовый ящик для неё?

— Ммм… Час подождёте? Мне придётся наведаться к одному мастеру в городе. Кажется, я видел у него что-то похожее.

— Да, конечно. Только поторопись, не хочу задерживаться здесь надолго.

— Я мигом, Константин Платонович. Одна нога тут, другая там.

Киж двинулся к выходу, на ходу накидывая на себя «плащ мертвеца».

Пока его не было, я не стал праздно сидеть и обследовал башню. И в одной из комнат нашлась настоящая сокровищница. Целая гора золотых монет, оружие и драгоценности. Взглянув на них поближе, я с удивлением обнаружил, что всё это очень старое. Деньги были отчеканены несколько веков назад, никаких сабель и палашей — только мечи, которые использовали ещё в рыцарские времена. А золотые украшения были массивные, но слегка грубоватые. Похоже, лич нашёл в башне старый клад, спрятанный в давние времена. Любовался он им, что ли?

— Ого! А вы время зря не теряете! — Киж неожиданно появился рядом со мной и протянул шкатулку. — Вот, из свинца, как и заказывали.

Пока я упаковывал маску, Киж едва ли не обнюхал сокровища и спросил:

— Константин Платонович, это ведь наша добыча, верно? Башню мы освободили, лича ликвидировали, так? А значит, имеем право забрать всё себе. Не думаю, что кто-то знает об этой комнате.

— И как ты себе это представляешь? Я выйду и скажу коменданту: подгоните сюда карету, я буду грузить в неё золото? Это всё моё, просто из кармана выпало?

— Ой, Константин Платонович, вы всё усложняете. Я сам всё организую, только вы ещё посидите здесь пока, хорошо? Ничего сложного, тут работы на полчаса, не больше.

— Ладно, уговорил, — я рассмеялся, — у тебя полчаса на всё про всё.

Не то чтобы мне прямо требовалось это золото, но в хозяйстве лишние деньги не помешают. Будем считать его честной платой за выполненную работу некроманта.