Глава 24 · Генеральные штаты

Меня всегда удивляла тяга Кижа к золоту. Ну вот скажите, зачем мертвецу деньги? Ан нет, надо — и всё тут. Он ведь даже не для себя, а мне в карман, и всё равно тащит любые деньги, если они плохо лежат без хозяина. Вот и золото из башни лича Киж на себе вынес всего за час, вызвав на соседнюю с Бастилией улицу экипаж из особняка. Так и бегал под «плащом» с мешками мимо стражи.

Этот час я тоже не бездельничал. Взял middle wand и на первом этаже башни нарисовал сложную связку из Знаков.

— Константин Платонович, я закончил.

— Да, сейчас, подожди пару минут.

Я дорисовал последние эфирные линии, оглядел своё творение и спрятал Нервного принца.

— Всё, поехали.

— Константин Платонович, а это зачем? — Киж кивнул на Знаки.

— Пойдём, по дороге расскажу.

Когда мы вышли из башни, то нас встретил только сержант тюремной стражи с двумя солдатами. Комендант уже ушёл спать, но мне и не хотелось его видеть. Я передал ему, что проблема с покойником решена, но строго-настрого запретил входить в башню в ближайший месяц. Нам подали карету, и мы укатили из этого негостеприимного места.

— Константин Платонович, так что вы там делали?

— Поставил Знаки для очистки башни. Наш «друг» в железной маске хоть и набрал большую силу, но ни черта не смыслил в магии. Он творил своё проклятие в башне, а её стены ещё при строительстве расписали защитными Знаками и регулярно их обновляли. Так что проклятие осталось внутри, да ещё оказалось нестабильным.

— И вы его развеяли, да?

— Разом такое не сделаешь. Поработают мои связки две-три недели, провентилируют башню, и следа не останется.

— Понятно. — Киж пожевал губами. — А золото этим проклятием не пропиталось, случаем? Может, его тоже надо провентилировать?

— Нормально всё с ним. Ты его пересчитай и на базу вывези на всякий случай.

— Сделаю. Как вернёмся, так этим и займусь.

* * *

Сделка по покупке Луизианы пока не сдвинулась с места, и никаких новостей от Неккера не приходило. Зато через два дня состоялось заседание Генеральных штатов, которое я с Кижом и посетил. Таня ехать отказалась — ей политика была неинтересна, а вот некоторые парижские магазины, наоборот.

Ехать пришлось опять в Версаль, где в зале «Малых забав» и состоялось это действо. Уж не знаю, что за забавы устраивали здесь до этого, но сейчас все три сословия «забавлялись» тут политическими игрищами по полной программе.

— Королевское заседание Генеральных штатов объявляется открытым! — громким голосом объявил напыщенный церемониймейстер.

Зал «Малых забав» был огромным и вмещал в себя целую прорву народа. На высоком подиуме на троне сидел Людовик Шестнадцатый в горностаевой мантии. Вокруг него разместилась свита из сановников, придворных дам, министров и прочих сударей из окружения короля. Перед помостом расположились депутаты от трёх сословий. По правую руку короля — духовенство, по левую — дворяне, а по центру — третье сословие. Всего более тысячи человек, как мне показалось.

По боковым стенам зала, между колоннами, сидела публика, большей частью дворяне. Среди которых затесались и мы с Кижом.

— Достать сюда пропуск было непросто, Константин Платонович, — шепнул мне Киж. — Пришлось сунуть несколько взяток, чтобы получить эти места.

Я кивнул, продолжая внимательно осматривать зал. Перстень Тау обжигал кожу на пальце огнём, чуть ли не раскалившись докрасна. Масоны! Они были здесь, и не один-другой, а множество. Водя взглядом по людям, я прислушивался к биению перстня и определял вольных каменщиков. Большинство из них сидело среди депутатов от третьего сословия, и у всех на лицах было написано скрытое торжество. Они будто предчувствовали что-то замечательное для себя, ждали этого и заранее радовались победе. Ёшки-матрёшки, да сколько же их тут⁈ Я насчитал никак не меньше сотни и бросил это безнадёжное дело. Настоящее масонское гнездо!

За этим увлекательным занятием я чуть не пропустил небольшую возню около себя. Дворяне, сидевшие рядом со мной, вдруг встали и тихонько удалились, не сказав ни слова. А вместо них появился незнакомый мне человек в богатом камзоле. Вернее, совсем не человек. Длинные заострённые уши, вытянутое лошадиное лицо, бледная кожа и золотые глаза. Чистокровный эльф из Авалона, хотя сами они предпочитают называть себя сидами.

— Добрый день, князь, — эльф улыбнулся, показав мелкие острые зубы. — Я не мог упустить такой случай и не побеседовать с вами.

— С кем имею честь?

— Джордж Гауэр, герцог Сазерленд. Посланник Авалона в этой прекрасной стране.

Перстень Тау обжёг палец, явно показывая, что он ещё и масон высокого ранга посвящения.

— Не скажу, что безмерно рад знакомству с вами, герцог.

— Ах, бросьте, князь! Наши с вами трения в Новом Свете — сущая ерунда, не стоящая внимания. Это всего лишь далёкие мелкие дела, которые не могут помешать двум джентльменам приятно побеседовать.

— Полагаю, у вас есть и тема для этой беседы?

— Множество, князь, множество.

— Например, ваши Тринадцать колоний?

Герцог натянуто улыбнулся. Авалонские колонии на восточном побережье Америки уже лет пятнадцать требовали себе независимости от метрополии. Периодически там вспыхивали восстания и изгонялись королевские чиновники. Сепаратисты обращались за помощью то к Франции, то к Испании, но не могли добиться победы. И я тоже слегка помогал им оружием, чтобы поддерживать там напряжённость. В отместку за то, что судари с Авалона начали натравливать индейцев на Алеутское княжество ещё тридцать лет назад. Да и выгодно было мне, чтобы там продолжал тлеть огонь сепаратизма, оттягивая ресурсы авалонцев.

— Мы могли бы договориться, князь.

— О, неужели?

— Вы достойный противник, и нам было бы проще не ссориться. Зачем тратить зря деньги и нервы, если можно просто поделить сферы влияния. Впрочем, эта тема для отдельной беседы, не здесь и не сейчас. Просто знайте — мы открыты к диалогу и готовы заключить соглашение.

Я кивнул и улыбнулся в ответ. Ни на грош не веря его словам. О вероломстве авалонцев знают даже дикари в Африке, которых они не раз обманывали. Сначала будут улыбаться тебе, но как только подвернётся удобный случай, они всадят нож в спину. Потому как эльфы считают себя «старшим народом», а всех остальных либо варварами, как континентальных европейцев, либо животными, как всех остальных. И русские для них не равные соперники, а слишком возомнившие о себе дикари. Так что никакие договоры с ними не стоят и бумаги, на которой написаны.

— Впрочем, я хотел поговорить с вами о другом, князь.

— Например?

— Вы видите это, князь?

Авалонец обвёл рукой депутатов Генеральных штатов. Третье сословие, срываясь на крики, спорило и с дворянами, и со священниками, не обращая внимания на раздражённого короля и церемониймейстера, стучащего в пол посохом и призывающего к порядку.

— Видите? Народ Франции проснулся и требует уважения к себе. Он хочет, чтобы его голос был услышан. Вы слышите, князь? Это голос народа, желающего получить свободу.

Герцог подался вперёд, хищно рассматривая депутатов. Его ноздри раздувались, как у охотничьего пса, почуявшего добычу.

— Они возьмут свободу, несмотря на желание короля. Их сила сметёт любое сопротивление, будто девятый вал весь мусор с палубы корабля. Король случайно пробудил народ и не сможет усыпить его обратно.

— Интересная интерпретация. — Я усмехнулся. — Но слишком пафосная.

— У меня есть для вас совет, князь.

— Кажется, я его не просил.

По губам герцога скользнула улыбка.

— Можете считать, что я передаю вам предсказание Авалонских пророчиц. Не пытайтесь вмешиваться, князь. Король через несколько дней подпишет договор с вами о Луизиане, и вам стоит сразу же уехать. Судьба Франции и Бурбонов не должна вас волновать.

— Какое неожиданное предсказание. И что же мне грозит, если я его ослушаюсь?

— Грозит⁈ Вы меня неправильно поняли, князь. Это всего лишь дружеский совет, не больше. Но для вас будет лучше, если вы сразу же вернётесь в своё княжество. В Париже уже начинаются волнения, а город, охваченный беспорядками, не самое безопасное место. Тем более что с вами находится ваша чудесная супруга.

Любезный тон и обтекаемые фразы не могли меня обмануть — авалонец угрожал мне и Тане.

— Ах, дорогой герцог, — я наклонился к нему и шёпотом произнёс: — Вы не представляете, как я дорожу княгиней. Впрочем, и жизнями моих людей я дорожу не меньше. А когда кто-то покушается на них, я буквально выхожу из себя.

— Да что вы говорите!

— Представьте себе, впадаю в бешенство и крушу всё и вся. И боюсь, после ваших слов я буду винить в произошедшем ваших Авалонских пророчиц.

— Как, вы поедете мстить бедным женщинам?

— Я никуда не поеду, герцог. Я к чертям утоплю весь ваш остров вместе с пророчицами, колдунами и королём. И вам, увы, некуда будет возвращаться.

— Даже так? — В глазах герцога полыхнул огонь. — А вы уверены, что у вас хватит сил, князь? Это не партия в карты, и блеф здесь не работает.

— Желаете проверить?

Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Авалонец хмыкнул и покачал головой.

— Князь, у меня и мысли не было испытывать вас. Всем известно, что вы могущественный маг. — Авалонец поднял открытые ладони. — Я ни в коем случае не хотел оскорбить или задеть вашу светлость. Просто беспокоился о вас и княгине. И вырази вы желание поскорее покинуть Францию, я бы приложил все усилия, чтобы ваша сделка с королём состоялась как можно скорее.

Он встал и отвесил мне лёгкий поклон.

— Прошу простить меня, князь. Разговор с вами доставляет мне немало удовольствия, но сейчас меня зовут дела службы.

Авалонец резко развернулся и быстро ушёл, словно торопился на пожар.

— Крайне неприятный субъект, — шепнул Киж. — Что он хотел, Константин Платонович?

— Потом, Дмитрий Иванович, всё потом. Что за крик там в зале? Что случилось?

— Король объявил, что отменяет постановление третьего сословия и не допустит ограничения своей власти и ущемления прав дворян. Ну и приказал депутатам разойтись до следующего заседания.

Людовик действительно встал со своего трона и двинулся со свитой к выходу. Почти все дворяне и большинство священников тоже направились за ним. А депутаты от третьего сословия все как один остались на своих местах. Шумя и выкрикивая что-то, но разобрать слова в этом гаме было невозможно.

— Идёмте, Константин Платонович. Всё самое интересное уже закончилось.

— Нет, — я покачал головой, — всё только начинается, Дмитрий Иванович. Смотри!

Король и дворяне вышли из зала, но оставшиеся депутаты даже и не думали расходиться.

— Господа, — церемониймейстер ударил в пол посохом, — вы слышали повеление короля. Вам приказано разойтись!

Один из депутатов третьего сословия вскочил и выкрикнул:

— Собравшейся нации не приказывают!

Следом поднялся ещё один, толстяк с изрытым оспинами лицом.

— Де Мирабо, — шепнул Киж, — граф, но избрался депутатом от третьего сословия.

А перстень Тау подсказал, что и первый крикун, и толстяк — масоны.

— Да, — громко возвестил де Мирабо, — мы слышали намерения, которые были внушены королю. Пойдите и скажите вашему господину, что мы находимся здесь по воле народа и уйдём отсюда, только уступая силе штыков!

Тут же все депутаты зашумели, подтверждая его слова. Крики и ругань обрушились на церемониймейстера, а следом в него полетели комки бумаги. Так что тот был вынужден чуть ли не выбежать из зала.

— Хах! Вы как всегда правы, Константин Платонович, сейчас действительно начнётся веселье.

Киж указал на вход в зал. Там появились вооружённые королевские гвардейцы, настроенные исполнить приказ короля и выгнать всех из зала. Но стоило им войти, как навстречу кинулись несколько оставшихся депутатов-дворян. Одного из них, обнажившего шпагу, я узнал — маркиз де Лафайет отметился в борьбе за независимость Тринадцати колоний, став там крайне популярным персонажем. И даже приезжал в Алеутское княжество, ища моей поддержки. Но я решительно отказал, опознав в нём масона.

Гвардейцы не решились применить оружие, а затем де Лафайет уговорил их покинуть зал.

— Уходим, — я встал со своего места. — Больше здесь не будет ничего интересного для нас.

Уже в экипаже Киж спросил меня:

— Как думаете, Константин Платонович, чем всё это кончится?

— Не знаю, Дмитрий Иванович. Но есть у меня чувство, что король может не успеть продать нам Луизиану, и придётся договариваться совсем с другими людьми.