Глава 27 · Стальные люди

По пути люди нам почти не встречались. Только раз откуда-то выскочил тип с безумными глазами в одной рубашке, но без штанов. Размахивая руками и вопя что-то невнятное, он кинулся на Кижа с явно недобрыми намерениями.

— Н-на!

Подпустив его поближе, мертвец зарядил сумасшедшему парижанину хук справа.

— О-ля-ля! — удивлённо воскликнул тот и прилёг отдохнуть на мостовую.

— Не люблю, когда так навязчиво лезут знакомиться, — буркнул Киж и как ни в чём не бывало пошёл дальше.

А через пару сотен шагов мы уже подошли к нашему особняку. Опричник, открывший дверь, был в здравом уме, но выглядел не лучшим образом. Глаза красные от лопнувших сосудов, лицо осунувшееся, а губы слегка дрожат, будто от нервного приступа.

— Константин Платонович, защитные периметры отразили ментальную атаку на посольство, — доложил он. — Два человека серьёзно пострадали. Татьяна Алексеевна проводит лечение персонала в зале для приёмов.

Что-то такое я и предполагал. Особняк защищал набор универсальных блокирующих Знаков, наложенных Кижом. А я их ещё и подзарядил, как только мы приехали. Так что тёмный эфир не должен был свести никого с ума, но выброс был слишком силён и, скорее всего, мог зацепить нервную систему.

— Княгиня тебя уже осмотрела?

Опричник отрицательно мотнул головой.

— Не успела, Константин Платонович. Пока некому сменить меня на карауле.

— Считай, что тебя сменил Дмитрий Иванович. А ты доставь княгине раненого, — я передал ему шатающегося возницу, — и сам подлечись.

Киж усмехнулся, но занял место у двери.

— Не думал, что полковников ставят в караул.

— Это генералов не ставят, — вернул я ему усмешку. — А ты от звания отказался, так что сам виноват. Придётся тебе полчасика постоять здесь.

Когда воздушный флот княжества увеличился и в строй встали дирижабли, мне потребовался командующий всем этим хозяйством. И Киж, как командир полка воздушной кавалерии, стал первым кандидатом на эту должность. Но сколько я его ни уговаривал, он ни в какую не хотел брать на себя этот груз. Слишком скучной ему казалась генеральская должность, связанная больше с организаторской работой, а не с боевыми действиями. А позже, когда жизнь вошла в мирное русло, он попросил освободить себя и от командования полком. Вернувшись к роли моей правой руки и посланника по деликатным вопросам.

— Ерунда, — Киж махнул рукой. — Всё равно я тут единственный, кого лечить не нужно. Идите, Константин Платонович, вам…

Его прервал звон стекла. Пуля разбила окно возле двери и с глухим стуком врезалась в стену за моей спиной.

— Ого!

Киж дёрнулся в сторону, а следом и я отскочил от оконного проёма, на всякий случай уходя из поля зрения невидимого стрелка. Нет, выстрел «огнебоя» или обычного порохового ружья вряд ли сможет мне повредить, но с моим перенапряжением лучше не рисковать лишний раз.

— Это что ещё такое? — Киж осторожно сдвинул портьеру и выглянул в окно. — Кхм! Константин Платонович, похоже, нас собираются взять штурмом.

Я тоже аккуратно выглянул в окно и хмыкнул. К особняку стягивалась возбуждённая толпа парижан. Одни потрясали факелами, другие тащили оружие, третьи начали выковыривать из мостовой камни. А где-то в середине я разглядел несколько человек, которые несли нечто вроде тарана. Талантов здесь было немного, и все до одного были слабенькими, едва ли способные на полноценные всполохи. Да, похоже, Киж прав, особняк собираются атаковать.

— Ну-ка, Дмитрий Иванович, лети за воздушными пехотинцами. Командуй использовать спецсредства и разогнать толпу любыми способами. А я пока поприветствую гостей как положено.

Киж умчался, а я вытащил middle wand и встал на изготовку около окна. Так-так, и зачем вы сюда заявились, судари французики? Есть у меня сомнения, что вы не случайно организовались для атаки иностранного посольства. Уж не друзья-масоны ли стоят за вами?

Толпа между тем запрудила улицу, но пока не бросалась на штурм. Парижане орали что-то об иностранных злодеях, грабящих Францию, о правителях-тиранах и богомерзких колдунах. Кажется, во всех случаях они подразумевали князя Алеутского. Кто-то профессионально разогрел толпу, подкинув «правильные» лозунги, и направил против меня.

Не прошло и минуты, как в особняк полетели камни. Зазвенели разбитые окна, а на мостовую посыпались сверкающие осколки. Стали бухать выстрелы, большей частью пороховые, колотя стёкла на верхних этажах. А хмурые дядьки, тащившие таран, начали пробираться в первые ряды. Нет, так дело не пойдёт!

Резким движением я сдёрнул портьеры и нарисовал перед разбитым окном защитную связку. А затем демонстративно встал в проёме, чтобы меня точно увидели. Толпа взвыла единым радостным криком. И в меня дружно полетел целый рой камней, а следом забухали выстрелы. Но всё без толку — Знаки отлично защищали меня от такой мелочи.

— Судари, — я усилил голос, чтобы меня слышали на улице, и насмешливо поклонился, — вы напали на посольство Алеутского княжества. И я вынужден принять меры для самозащиты.

Вскинув Нервного принца, я выпустил в толпу сгусток чистой силы.

Вжу-у-ух!

Будто шар для боулинга врезался в лёгкие кегли. Людей расшвыривало в разные стороны, со всего маха отправляя в полёт на десяток шагов. Но вместо страха и криков боли толпа яростно завыла и качнулась вперёд, смыкая ряды. Отброшенные поднимались снова, не обращая внимания на ушибы и разбитые лица, и с искажёнными ненавистью лицами рвались обратно. Похоже, все собравшиеся перед посольством были не в себе. Тот, кто привёл их сюда, устроил отличную провокацию — или толпа устроит разгром в посольстве, или мы их перебьём, и меня можно будет обвинить в массовой резне.

В пекло! Я не буду разводить политесы и нянчиться с людьми, жаждущими крови моих людей. Хотят по-плохому — значит, будет по-плохому. В крайнем случае сожгу Париж и возьму Луизиану силой. В конце концов, пусть все знают, чего стоит нападение на князя Алеутского.

Ещё дважды я успел «выстрелить» силой по толпе, прокладывая в ней широкие просеки. Но людей на улице становилось всё больше и больше, а в парадную дверь начал стучаться таран. И в этот момент мне на помощь пришли воздушные пехотинцы.

Как горох, из окон второго этажа на улицу посыпались стальные фигуры. Возвышаясь на две головы выше любого человека, они походили на рыцарей в доспехах. Но это была не банальная броня, а силовые экзоскелеты, дальние потомки того устройства, что я сделал для княжны Вахваховой. Пехотинец, одетый в такое спецсредство, мог поднять над головой дормез и одной рукой швырнуть его на десяток шагов. Проломить стену крепости или снести какой-нибудь дворец. При этом защищали его не только стальные пластины, но и сотни защитных Знаков, запитанных от эфирных накопителей. А кроме грубой физической силы в арсенале пехотинца имелась ещё и автоматическая картечница, с вращающимся блоком стволов. Суммарно вышла очень дорогая игрушка, но крайне эффективная. Даже один пехотинец в спецсредстве мог уложить всю толпу, а их у меня был десяток.

Толпа отпрянула, когда между ней и особняком появилась стальная линия. Зашумела, не понимая, с чем столкнулась. Как бы эти люди не были затуманены тёмным эфиром и массовым психозом, крохи самосохранения в них всё же остались.

«Рыцари» дружно сделали шаг вперёд. Парижане дрогнули и отшатнулись на такое же расстояние. Ещё один стальной шаг, и снова толпа пятится, не решаясь спорить со стальными людьми.

Едва «рыцари» собрались шагнуть в третий раз, как на улице гулко прозвучал выстрел. Какой-то недоумок не нашёл ничего лучшего, чем пальнуть из «огнебоя» в моих пехотинцев. Магический снаряд чиркнул по доспеху и рикошетом ушёл в небо, будто шутиха на празднике. И в тот же момент картечница в руках ближайшего «рыцаря» коротко рявкнула.

Бамс! Голова стрелявшего взорвалась, как переспелый арбуз. А через пару секунд, не давая толпе опомниться, разом «заговорили» картечницы всех пехотинцев, стреляя длинными очередями.

— А-а-а-а!

Парижане, слитно завывая от ужаса, кинулись в разные стороны. Бросая факелы и оружие. А над их головами лупили картечницы, наводя панику и нагоняя страх.

Раньше, чем они разбежались, я увидел возле соседнего дома человека. Он не собирался бежать, а лишь зло кусал губы и нервно теребил что-то в руках. А его Талант изо всех сил качал эфир, выплёскивая на толпу какие-то заклятия. Попался! Вот кто всё это устроил! И мне не требуется даже подтверждения перстня Тау, чтобы определить в нём масона. Рука с Нервным Принцем сама вскинулась, и в масона полетела стая мелких Знаков Огня. Толпа стала разбегаться ещё быстрее, не обращая внимания на пылающий факел, в который превратился мой враг.

Я спрятал middle wand и пошёл искать Таню. На ходу делая себе зарубку на память — выдать всем воздушным пехотинцам премию. А Великому ещё и с особой благодарностью. Разогнать толпу, обойдясь без бойни, это дорогого стоит.

* * *

— Как ты себя чувствуешь?

Утром Таня устроила мне полную диагностику. Уложила на стол, разрисованный Печатями, и принялась водить стальной пластинкой со сложной связкой Знаков.

— Уже нормально. Источник пришёл в норму, эфир идёт ровно, без хлопьев.

— Сейчас посмотрим, — Таня нахмурилась и провела пластинкой у меня над головой. — Лежи ровно, пожалуйста.

Я постарался замереть и даже не дышать. Спорить с Таней, когда она работает с медицинскими Знаками, — всё равно что пытаться разжалобить каменную статую. Даже собственного супруга она будет мучить столько, сколько потребуется, и не секундой меньше.

— Всё, можешь вставать.

— И каков будет твой вердикт?

— Постарайся ближайшие дни не напрягаться и поменьше использовать магию. А в остальном — ты полностью здоров.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, заглянул Киж.

— Доброе утречко, Татьяна Алексеевна! Я не отвлекаю? Там прибыла карета из Версаля с эскортом из гвардейцев. Говорят, что вас ждёт королева.

Мы с Таней переглянулись. Ага, вот и Мария-Антуанетта решила получить обещанное.

— У меня всё готово, — кивнула Таня, — могу ехать прямо сейчас.

— Поедем вместе, — заявил я, надевая камзол.

Гвардейцы, конечно, бравые ребята, но после ночных событий я не был готов доверить им жену. Кстати, стоит взять и пятерых воздушных пехотинцев на всякий случай. Кто его знает, как может развиваться ситуация?

Пока Таня собиралась, я коротко переговорил с Кижом.

— Ищи масонов, Дмитрий Иванович. Это сейчас самая важная задача. Не можешь засечь верхушку — начни со всякой мелочи. Кто-то из них может вывести на рыбу покрупнее и позволит раскрутить всю цепочку. В случае острой необходимости, если уверен в успехе, можешь использовать свои методы допроса.

— Сделаю, Константин Платонович. — Глаза мертвеца опасно блеснули. — И постараюсь не следить. Можно вопрос?

— Спрашивай.

— А что с проклятием лича? Помните, вы его хотели «провентилировать». Что с ним стало при взрыве Бастилии?

— Не знаю, Дмитрий Иванович, не знаю. В том бардаке, что вчера творился, что-то отследить было невозможно.

Может, проклятие сохранило целостность и теперь ударит по королевскому роду, а может, и нет. В этой ситуации меня больше беспокоил тёмный эфир, разлившийся по Парижу и шарахнувший по мозгам горожанам. Не знаю, насколько взрыв Бастилии был запланирован, но сегодня утром я ощутил тонкую эфирную сеть, накрывшую город. Она притушила массовое безумие, наведённое тёмным эфиром, но я точно знал — по команде своего хозяина зажжёт его вновь. И вчерашний штурм посольства покажется нам детской забавой.