Глава 28 · Ультиматум

Наследник престола Франции, дофин Луи Шарль, оказался голубоглазым мальчишкой с вьющимися каштановыми волосами. Живым, непоседливым и до ужаса любопытным. Пока Таня проводила диагностику, он вертелся и задавал кучу вопросов. При этом ответы выслушивал со всем вниманием и переспрашивал непонятные слова. Когда же ему пришлось неподвижно лежать почти четверть часа, он стал нам рассказывать, как выращивает розы в оранжерее.

— Луи Шарль любит дарить их матери, — шёпотом пояснила мне мадам де Турзель, гувернантка дофина и единственная посторонняя, присутствующая во время обследования. — Он сам за ними ухаживает, отказываясь от помощи слуг.

В голосе мадам слышалась гордость за воспитанника, и я одобрительно кивнул. Гувернантка воодушевилась и продолжила тихонько хвастаться успехами мальчика, рассказывая, что он уже выучил латынь и итальянский, овладевает своим Талантом и много читает.

Под этот бубнёж я наблюдал за работой Тани и испытывал не меньшую гордость. Всё-таки она настоящий гений — проделала путь из крепостной в мировое светило деланной медицинской магии и лечит французского наследника. Да, моя заслуга в этом тоже есть, но лишь в том, что я дал ей возможность учиться. Всё остальное Таня сделала сама. Пожалуй, в области медицинских Знаков я не смогу с ней соперничать никогда.

Закончив обследование, Таня несколько минут разглядывала стальные пластинки со Знаками, хмурясь и поджимая губы.

— Ваша светлость, — заволновалась мадам де Турзель, — что-то не так? Дофин болен?

— У него чахотка.

— Ах! — мадам побледнела.

— К счастью, болезнь только на начальной стадии и легко поддаётся лечению.

— Ваша светлость, когда вы сможете начать лечить дофина?

— Прямо сейчас. Думаю, даже одного сеанса будет достаточно. Но я бы рекомендовала показать мне дофина через пару недель, чтобы повторить лечение. Ваше Высочество, — Таня строго посмотрела на мальчика, который слез с кушетки и стал одеваться, — мы с вами ещё не закончили. Снимите сорочку и ложитесь на прежнее место.

Дофин вздохнул и лёг обратно.

— Вы будете меня лечить?

— Да, Ваше Высочество. Закройте глаза и постарайтесь расслабиться.

— Будет больно? — Мальчик напрягся и метнул взгляд на гувернантку, будто надеялся на её защиту.

— Чуть-чуть, самую капельку, — Таня улыбнулась и наклонилась к дофину. — Но вы ведь рыцарь, Ваше Высочество? А рыцари не боятся такой мелочи.

— Только тернистые пути ведут к славе, — мальчик сделал сосредоточенное лицо. — Так пишут в книгах. Делайте что должно, я буду терпеть.

— Очень хорошо, — Таня погладила его по макушке. — А теперь закройте глаза и подумайте о чём-нибудь хорошем.

Я подошёл к Тане и тихо спросил:

— Моя помощь нужна?

— Хватит накопителей, — покачала она головой. — И лучше всем выйти из комнаты, чтобы никого не зацепило.

Гувернантка не хотела оставлять дофина одного и начала было возражать, но я приложил палец к губам, призывая к молчанию, взял её за локоть и вывел за дверь.

— Не нужно лишнего беспокойства, мадам. Поверьте, всё будет в порядке. Лучше пока сообщите королеве новости и попросите её уделить княгине несколько минут. Она даст рекомендации, чтобы болезнь не вернулась.

Ждать пришлось почти полчаса. За это время мадам успела сходить к королеве и вернуться вместе с ней. И я был вынужден успокаивать Марию-Антуанетту, что всё будет хорошо, и раз Таня взялась за лечение, то здоровью дофина ничего не угрожает.

— Я очень надеюсь на это, князь. — Она тяжело вздохнула. — Но кроме болезней есть ещё и люди, а они куда безжалостней. Вы же знаете, что происходит? Парижане просто обезумели! Не представляю, зачем нужно было взрывать Бастилию. А сейчас они пришли сюда, к Версалю, и что-то требуют от моего мужа. Боюсь, как бы всё это не обернулось самым ужасным образом.

Королева нервничала и теребила в руках кружевной платок.

— В самом деле? Ваше Величество, не могли бы вы устроить мне свидание с королём? Кажется, я мог бы помочь ему в этой ситуации.

— Конечно, князь. С превеликим удовольствием.

Нет, никаких особых симпатий к Бурбонам я не испытывал, чтобы грудью вставать на их защиту. Но Таня сейчас спасала жизнь дофину, и было бы нехорошо сразу после этого бросить его на растерзание толпы. К тому же у меня имелся ещё один резон: если король окажется мне обязан, то сделку по Луизиане можно будет завершить в самые кратчайшие сроки. Ну и обломать игру масонов будет очень даже нелишним.

* * *

Гвардеец проводил меня в дальний конец правого крыла дворца. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее слышался гул и хлопки — парижане были уже подле дворца и «приветствовали» своего короля.

Людовик стоял у окна и наблюдал за толпой, беснующейся на улице. Он обернулся, услышав шаги, и посмотрел на меня. На осунувшемся лице Его Величества не было страха, только усталость и раздражение.

— А, это вы, князь, — король кивнул и снова посмотрел в окно. — Не думал, что на моё царствование выпадет подобное.

Я встал рядом с ним и окинул взглядом волнующееся море парижан. От дворца толпу отделяла только тонкая сине-красная линия солдат. Чуть надави на такую, и она порвётся, отдавая Версаль во власть бунтовщиков.

Кто бы ни организовывал это выступление, он действовал очень изобретательно. В первых рядах толпы стояли исключительно женщины — солдаты не осмелятся в них стрелять и не смогут отогнать. А то и вовсе перейдут на сторону «народа». Зато сразу за женщинами я разглядел вполне себе боевые рожи, и оружие там имелось у каждого второго.

— Народ желает, чтобы королевская семья переехала в Париж, — Людовик скривился. — Или лучше сказать, народ требует этого у меня.

— Вы можете всё изменить, Ваше Величество.

Король вопросительно посмотрел на меня.

— Если позволите, я разберусь с толпой. Мои воздушные пехотинцы помогут солдатам, а моя магия заставит бунтовщиков разбежаться.

— Я не могу позволить, чтобы правитель другой державы убивал моих подданных.

— Иногда власть должна применять жёсткие меры, Ваше Величество. Нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц.

— Князь, я благодарен, что ваша жена вылечила моего сына. И постараюсь завершить нашу сделку как можно быстрее. Но сейчас вы лезете не в своё дело. Позвольте мне самому разбираться с моим народом. Прошу, уезжайте — вы здесь лишний.

Я поклонился королю и пошёл прочь не оглядываясь. Да, никаких сомнений: Версаль уже пал, только никто ещё не осмелился признать этого факта. У короля не осталось шансов сохранить власть.

* * *

На следующее утро я сел завтракать в одиночестве. Таня порядком утомилась с лечением дофина и отсыпалась, восстанавливая силы. Но не успел я выпить чашку кофия, как в столовую вошёл Киж.

— Не помешаю, Константин Платонович?

— Садись. Полагаю, ты с новостями?

Мертвец кивнул, плюхнулся на стул и потянулся к графину.

— Да, есть… Фу, это что, компот? Какая гадость! — Он скривился и отодвинул графин подальше от себя. — А что, рябиновки нет?

— Рябиновка рано утром — моветон.

— Это если только проснулся, — Киж усмехнулся. — А я со вчерашнего дня ни разу не присел.

— Нашёл наших друзей-масонов?

— Ну, — Киж вздохнул, — только мелочь, Константин Платонович. Я чую, что Калиостро и Сен-Жермен в Париже, но не могу взять след. А волшебный компас, что вы мне дали, можно вместо вентилятора использовать — стрелка крутится как бешеная.

— Допросить никого не пытался?

— Не представилось удобного случая, — он развёл руками. — Ночью все депутаты-масоны собрались вместе, у них там нечто вроде революционного штаба. Внутрь мне попасть не удалось: там какие-то отвращающие Знаки, чужим ни войти, ни выйти. Но обещаю, я найду старших масонов. Землю буду рыть, но найду.

— Другие новости есть? Что там король? Париж всё так же волнуется?

— Париж празднует победу, Константин Платонович. Король подписал декларацию прав или что-то вроде этого. Мол, все равны и прочие глупости. И указ, чтобы Национальное собрание разработало конституцию. После этого королевскую семью торжественно перевезли в Париж во дворец Тюильри.

— Да, пожалуй, стоит приказать принести рябиновку — помянуть королевскую власть.

— Думаете? — Киж недоверчиво посмотрел на меня. — Король не арестован, с ним рота швейцарских гвардейцев. Всё ещё может измениться.

— Сомневаюсь, Дмитрий Иванович, очень сомневаюсь. Вот увидишь, большинство сторонников Людовика начнут разбегаться во все стороны, как тараканы. А оставшиеся не смогут взять власть — слишком у них у всех разные интересы. Может, пошумят немного, даже постреляют, но всё закончится пшиком.

— И что будем делать? — Киж прищурился. — Может, поможем королю? В Петербурге у вас отлично получилось.

— Бесполезно, Дмитрий Иванович. Король отказался от моих услуг и выбрал свою судьбу.

— Жаль, я бы поучаствовал в таком приключении.

— Не в этот раз. Но если тебе скучно, у меня есть для тебя другое поручение. Найди, что сейчас настоящая власть. Здесь, в Париже, и вообще во Франции. Наверняка в этом их Национальном собрании есть человек пять-шесть, которые контролируют все процессы.

— Убить их? — Глаза Кижа кровожадно вспыхнули.

— Нет. Будем искать точки соприкосновения с новой властью. Первым скажи, что в их интересах договориться со мной и прекратить нападки толпы на посольство Алеутского княжества. А вторым передай, что я намерен сделать им предложение по Луизианщине. Намекни, мол, лично для них это будет очень выгодно.

— А-а-а! — Киж согласно качнул головой. — Я понял, Константин Платонович.

— И заодно присмотрись к этим сударям. Скорее всего, это будут масоны, причём не из последних. После того, как я с ними договорюсь, они твои.

Мертвец ощерился, показав зубы, и кивнул.

— Немедленно этим займусь, Константин Платонович. Думаю, уже завтра эти судари будут у вас.

* * *

Киж ошибся. Ещё до обеда в посольство заявилась целая делегация — революционное руководство Парижа в полном составе. Главным у них был мэр Петион де Вильнёв, масон естественно. А с ним пришло человек десять всякой разномастной шушеры, крикливой и шумной.

Принимать их сразу я не стал — уж слишком нагло они требовали встречи со мной. Помариновал полчасика, а затем велел впустить в зал для приёмов. Кресло там имелось только одно, и на нём уже сидел я. А за ним возвышались два воздушных пехотинца, облачённые в спецсредства и вооружённые картечницами.

— Вы должны немедленно покинуть Париж, — без предисловий и приветствий заявил де Вильнёв. — Франция не нуждается в посольстве вашего княжества.

Его спутники разом загомонили, требуя, чтобы я убирался из города и страны.

— Угнетатель!

— Вам здесь не место!

— Убирайтесь!

— Вы мешаете революции!

— Не просто мешаете, вы настоящий враг!

— Руки прочь от Парижа!

— Мы не допустим вашего вмешательства в наши дела!

— Париж не место для тиранов!

— Мы вышвырнем вас силой!

Я поднял руку, требуя тишины. Но они продолжали шуметь, всё больше распаляясь. Тогда один из пехотинцев по моему сигналу поднял картечницу и на пару секунд запустил вращение блока стволов. Резкий визг заставил делегацию замолчать и в ужасе уставиться на оружие.

— Значит, выгоните силой? — я обвёл взглядом революционеров. — Полагаю, это объявление войны Алеутскому княжеству?

— Да! — выкрикнул один из них, но его тут же заставили замолчать.

Де Вильнёв шагнул вперёд и вздёрнул подбородок.

— Мы не желаем воевать с мелким княжеством на краю мира. Но требуем, чтобы вы сегодня же покинули Париж. Если нужно, то мы принудим вас к этому с помощью Национальной гвардии.

Я рассмеялся и откинулся на спинку кресла.

— Скажите, сударь, а ваши слова — это позиция Франции или только города? Пожалуй, если мне объявит войну лишь Париж, то не потребуется даже вызывать сюда мои войска. Я и сам могу разнести к чёрту ваш город, даже не сильно напрягаясь.

— Вы не посмеете! — прошипел де Вильнёв.

— Почему же? — Я расплылся в улыбке. — Ещё как посмею. И с превеликим удовольствием.