Глава 29 · Друг революции

Есть такая порода мужчин, что никогда не идут на попятную. Если они что-то сказали, то будут упорно стоять на своём. Даже видя, что их стратегия проигрышная, они всё равно не отступают ни на шаг. Для них невыносима сама мысль, что кто-то может посчитать их слабаками из-за изменения позиции. С такими сударями очень сложно иметь дело, и в большинстве случаев всё заканчивается конфликтом, а иногда и дуэлью.

Вот и де Вильнёв оказался таким упёртым собачьим сыном, готовым любыми методами выгнать меня из Парижа. Даже если в результате от города ничего не останется. Его свита сообразила, что обострять конфликт не стоит, и пыталась урезонить мэра. Но, увы, тот закусил удила и никого не слышал.

Пока де Вильнёв распинался, ко мне подошёл опричник и шёпотом доложил, что прибыла ещё одна делегация, на сей раз от Национального собрания.

— Впусти их, — кивнул я и постарался сдержать улыбку. Сейчас посмотрим, что получится из столкновения двух группировок революционеров.

— … Немедленно! Национальная гвардия сможет вас убедить… — Де Вильнёв обернулся, услышав шаги, и закашлялся.

В зал вошли пятеро, уже знакомые мне по заседанию Генеральных штатов. Сьейес, Камбасерес, Дантон, Мирабо и Талейран. Все как один — масоны, без сомнения. Они кивками приветствовали де Вильнёва, а затем вежливо раскланялись со мной.

— Добрый вечер, судари! Рад вас видеть.

— Князь, мы тоже были рады принять ваше приглашение, — за всех ответил Камбасерес. — Надеюсь, мы не помешали вашей беседе с нашим глубокоуважаемым мэром?

— Боюсь, у нас возникли некоторые разногласия, — усмехнулся я и обратился к де Вильнёву и его свите: — Судари, предлагаю взять небольшую паузу. Надеюсь, вы обдумаете мои слова и примете взвешенное решение.

— Не думаю, что что-то изменится, — зло выплюнул де Вильнёв.

— Судари, — я обратился к Камбасересу и его спутникам, — давайте обсудим наш деликатный вопрос тет-а-тет. Прошу!

Я встал и жестом пригласил их пройти в соседнюю комнату. Но со мной пошли только четверо — Камбасерес шепнул что-то Талейрану, указав взглядом на де Вильнёва, и тот остался с парижской делегацией.

* * *

— Присаживайтесь, судари, — я пригласил масонов за стол. — Полагаю, вас заинтересовало предложение, переданное моим советником.

Масоны, к моему удивлению, отреагировали по-разному. Сьейес и Камбасерес кивнули, Мирабо неопределённо повёл плечами, а Дантон поджал губы. Как интересно, однако! Осталось понять, это разногласия из-за их личного отношения или нечто большее?

— Да, ваше предложение показалось нам весьма своевременным, — за всех ответил Сьейес. — Бездарное правительство короля оставило нам весьма плачевное состояние финансов, знаете ли. И мы надеемся, что вы поможете его поправить.

— Если, конечно, — вмешался Дантон с недовольным видом, — вы убедите нас, что эта сделка выгодна Франции. Лично я не вижу причин, по которым мы должны разбрасываться заморскими территориями.

— Разве вы не видели финансовые отчёты губернатора Луизианы?

— Откуда вам знать, что в этих отчётах? — Голос Дантона стал желчным. — Не припомню, чтобы вы входили в правительство короля.

— А мне и не нужно в них заглядывать. Княжество Алеутское граничит с Луизианой, и я отлично представляю состояние дел. Всего один порт, Новый Орлеан, живущий в основном работорговлей. Целая флотилия контрабандистов, везущих товары в обход таможни. И огромная дикая территория, почти не контролируемая из-за недостатка людей. А рядом Тринадцать колоний авалонцев, которые не перестают мутить воду и подбивают индейцев к постоянным атакам на французские форты.

При упоминании авалонцев у французов по лицам пробежала тень. Пусть эльфы-масоны и были причастны к революции, активно помогая своим коллегам с материка, но островитян здесь всё равно не любили. Взаимная вражда тянулась ещё со времён Столетней войны и не собиралась утихать.

— Можете отказаться от моего предложения, — я пожал плечами. — Но готов поставить золотой против медяка, что через год-другой Луизиана станет четырнадцатой колонией авалонцев. Не думаю, что с текущими проблемами у вас найдутся войска для защиты заморских территорий.

Дантон сердито засопел.

— Не вам судить о…

— Не стоит разводить бесполезные споры, друзья! — Сьейес примирительно поднял ладони и послал Дантону тяжёлый взгляд. — Сейчас революции нужна помощь, чтобы выстоять перед лицом внешних угроз. И мы благодарны вам, князь, за сделанное предложение. Для этого мы и приехали к вам, чтобы обсудить детали и договориться о справедливой цене.

Следующий час масоны спорили и торговались со мной как цвергские купцы, продающие партию залежавшегося товара.

— Вы предлагали королю шестьдесят миллионов ливров! — брызгал слюной Дантон. — А нас вы хотите обдурить!

— Да, так и было, — не стал я отрицать, — но не золотом, а векселями банковского дома Хоупа. Если вы готовы доверять авалонским банкирам…

Масоны связываться с ними не горели желанием и вынуждены были умерить аппетиты. Им нужны были живые деньги, золото, причём всё сразу и как можно быстрее. И лучше без посредников. Так что в конце концов мы сошлись на тридцати миллионах ливров наличными, причём я сам должен был организовать их доставку в Париж.

Забавно, но из оговорок и брошенных во время споров фраз я сумел сделать некоторые интересные выводы. Среди масонов вовсе не было единства и полного согласия. Они представляли разные масонские ложи, преследующие различные цели. И отношения между этими ложами были далеки от безоблачных. Полагаю, они объединились только для свержения королевской власти, и стоит им добиться этого, как они начнут мутузить уже друг друга. И их общее детище, революция, будет пожирать своих создателей.

Последним штрихом в нашей встрече стало подписание предварительного договора.

— У нас есть полномочия только подготовить сделку, — пояснил Сьейес, — окончательно её должно утвердить Национальное собрание общим голосованием. Обещаю, что никаких препятствий при этом не возникнет. Но всем нам придётся немного подождать. Национальное собрание сейчас занято более срочными делами и вставить договор в повестку можно будет только через неделю.

— Не вижу ничего критического. Но есть небольшая проблема, судари. Де Вильнёв требует, чтобы я немедленно покинул Париж. Как тиран и угнетатель, противный революции.

— Ерунда, — махнул рукой Дантон, смягчившийся после заключения договорённости. — Де Вильнёв бывает слишком горяч и любит рубить сплеча. Но умеет прислушиваться к голосу друзей и старших товарищей. Мы поговорим с Петионом прямо сейчас.

Я встал, заканчивая разговор и собираясь вернуться в зал, где ждала парижская делегация. Но тут ко мне подошёл Сьейес и попросил переговорить с глазу на глаз. Остальные масоны вышли, и мы остались с ним наедине.

— И о чём вы хотели побеседовать?

— Князь, между нами есть некоторое недопонимание, — вздохнул он. — У нас сложилось впечатление, что вы считаете нас врагами.

— Вас?

— Нас, масонов, князь. Братство вольных каменщиков.

— Мне кажется, у меня есть все основания для этого.

Сьейес покачал головой.

— Я знаю, что у вас были разногласия с ложами Петербурга, князь. Но это не значит, что мы все враждуем с вами.

— До меня доходили другие сведения. А недавно ваши братья устроили на меня покушение. Чужими руками, естественно, но я точно знаю, кто стоял за ними.

Он нахмурился и пожевал губами.

— Я могу говорить только за свою ложу, князь. Но клянусь, что ложа «Девять сестёр» не враждебна вам и не собирается вредить как бы то ни было. Да и другие союзные нам ложи не собираются конфликтовать с вами. Поверьте, у нас и без этого хватает забот!

— Если вы питаете ко мне столь дружественные чувства, может, тогда подскажете: кто же из вашего сообщества ищет моей смерти?

— Князь, вы ставите меня в неловкое положение.

На лице Сьейеса появилось возмущение. Но мне оно показалось слишком уж показным и наигранным.

— Вы ведь сами пришли ко мне с предложением мира, не так ли? И я прошу не так уж и многого — лишь указать на тех, кто этому миру мешает. Решение за вами, Жозеф.

Я специально обратился к нему по имени, чтобы показать — нашу беседу я воспринимаю исключительно как частную и деликатную. Он это понял и кивнул, принимая правила игры.

— Вы правы, Константин. Нам с вами нечего делить в этом мире. Вы в Новом Свете, и для вас нет дела важнее вашего княжества. А мы здесь, в Европе, и для нас превыше всего Франция. Думаю, между нами возможно сотрудничество и даже дружба. И у вас, и у нас есть кое-что, чем мы можем обменяться. Скажем, ваша лечащая магия и наши секреты красной ртути.

Ага, вот он и обозначил свой интерес. Что же, теперь понятно, зачем он завёл этот разговор.

— Но чтобы мы могли доверять друг другу, между нами не должно быть недосказанностей, Жозеф, и тех, кто может помешать нашему сотрудничеству.

— Согласен, — кивнул Сьейес. — И готов помочь устранить эти препятствия.

Он коротко пробарабанил пальцами по столу, словно раздумывая, и сказал:

— Несколько лет назад, состоялся Великий конгресс масонов. На нём ложа «Saint Jean d’Ecosse du Contrat social» пыталась объединить нас всех под своей властью. В этой ложе состоят самые старые и влиятельные братья, и многие из них высказывались о вас с неприкрытой ненавистью. Полагаю, именно там и стоит искать ваших врагов.

— И вы знаете, как их найти?

Он медленно моргнул, выражая согласие. Взял лист бумаги, перо, написал адрес и пододвинул записку мне. Мне показалось, что делает он это с мстительным удовольствием и старается скрыть улыбку, будто осуществляет давно задуманный план. А что, очень может быть, что масон моими руками устраняет конкурентов или «начальство».

— Думаю, — Сьейес встал, — нас уже заждались. Не будем заставлять их скучать так долго.

— Один вопрос, Жозеф. Почему ложа «Saint Jean d’Ecosse du Contrat social» не смогла объединить всех масонов?

— Они хотели видеть во главе «Великого Копта».

— Кого?

— Графа Калиостро. Он долго жил в Египте, постигая древние тайны, отсюда и прозвище, — масон усмехнулся. — Он высказывал слишком радикальные идеи, которые многим пришлись не по душе. А у нашей ложи другие цели, несовместимые с ним.

— Не сочти за излишнее любопытство, Жозеф, но что у вас за цели?

— Величие Франции, — Сьейес искренне улыбнулся, — и месть за смерть нашего прародителя Жака де Моле.

Он отвернулся и пошёл к выходу, показывая, что не хочет обсуждать эту тему.

* * *

Пока мы общались со Сьейесом, масоны успели переговорить с де Вильнёвым, и в зале меня встретила совсем другая атмосфера. Мэр, выглядящий слегка смущённым, объявил, что был неправильно информирован обо мне. На самом деле Париж рад видеть своим гостем такого чудесного человека, как я.

Мне с трудом удалось не засмеяться, когда он сказал, что меня нужно объявить другом революции. И пообещал выставить у посольства охрану из Национальной гвардии, чтобы никто не пытался нам навредить.

Наконец дождавшись, пока вся эта братия уберётся, я послал Кижу сигнал немедленно явиться. Тот прибыл через час, слегка раздосадованный срочным вызовом.

— Что-то важное, Константин Платонович? Я, кажется, нашёл подходящую для допроса кандидатуру и хотел ей заняться.

— Нужно проверить этот адрес. — Я протянул ему бумагу, полученную от Сьейеса. — Есть шанс, что там можно застать интересующие нас личности. Если подтвердится — сразу же вызывай меня.

Киж хищно улыбнулся, поклонился и едва ли не бегом покинул посольство.