Глава 38 · Шарантон
Лондинион, столица Авалона, алмаз в короне эльфийских владык. Блистающий и великолепный, твердыня мудрости и средоточие власти. Высеченный из живого камня, лунного стекла, солнечного света и серебряных стволов мелорнов. Город, где аристократы предаются самым изысканным порокам, а чернь рождается лишь для того, чтобы служить своим господам. Город контрастов, роскоши и гордыни, вознёсшийся до неба. По нему я и нанёс удар возмездия.
Огромный Знак Огня лёг на город. Накрывая его дланью неизбежного. Королевские дворцы, роскошные парки, величественные мосты, особняки знати и купеческие кварталы. Центр империи, голова империи, ответственная за работорговлю, разграбление колоний и провоцирование войн по всему свету. Так что я не испытывал сожаления, когда активировал Знак.
— Гори!
Эфир медленно разгорался багровым светом, обливая город всеми оттенками красного. Всё ярче и ярче, будто посреди ночи всходило солнце.
Фух!
Пламя взметнулось к небесам, разрывая темноту. В один миг Лондинион превратился в один большой костёр. Нестерпимый жар пожирал сады и деревянные постройки. Плавился камень стен, растекаясь по улицам. Звенели стёкла, лопающиеся от огня.
Но страшнее всего было другое. В пожаре погибали старые маги с невозможно сильными Талантами. Перед гибелью они выбрасывали вокруг себя массы эфира, которые тут же втягивались в мой Знак, подпитывая его и усиливая пламя.
Река выкипела, и клубы пара смешались с дымом от пожарищ. Город скрылся под чёрной пеленой, и не было видно даже языков пламени, продолжающих пылать на развалинах.
— Недостаточно.
Бросив догорающий Лондинион, я обратил взгляд на Ла-Манш. В самом узком месте я сотворил цепочку Знаков и Печатей от французского берега до самого Авалона.
Море дрогнуло, сотрясаемое землетрясением. Огромные волны цунами обрушились на побережье. А из тёмной глубины вод поднимался перешеек, превращающий остров в часть континента. Будем считать это подарком моему знакомому, генералу Бонапарту.
Я сдёрнул золотой венец с головы. От перенапряжения из носа текла кровь, но мне было всё равно. Взглядом я нашёл герцога, воющего от бессилия и злости.
— Анубис, можешь забрать его. Мне эта падаль не нужна.
Шакалоголовый оскалился, схватил авалонца за шею и поволок куда-то в темноту. А я обернулся к Кижу.
— Дмитрий Иванович, поехали. Завезём Мурзилку на базу и навестим сумасшедший дом. Маркиз де Сад наверняка захочет указать нам на своих «братьев», упёкших его в дурдом.
* * *
Лечебница для душевнобольных Шарантон оказалась мрачным зданием, от которого веяло безнадёжностью, страхом и глухой тоской. В окнах плескался беспросветный мрак, и лишь голоса, похожие на стоны призраков, прерывали мёртвую тишину.
— Какое «чудное» местечко, — усмехнулся Киж. — Прямо чувствуется, что здесь людям возвращают душевное здоровье и покой.
Я только пожал плечами и двинулся к парадному входу. Эфир дрогнул от моего толчка, замки со скрипом провернулись, и двери сами открылись перед нами.
— Найди сторожа, он должен знать, как отыскать маркиза.
Киж умчался куда-то направо, а я остался ждать в холле. Раскидывать ловчую сеть я не стал — слишком уж атмосфера в здании была отравлена безумием и страданием. Здесь держали не только простых людей, но и магов, пропитавших стены и воздух дурным эфиром. Я даже поставил себе ментальный щит, чтобы оградиться от внешнего влияния.
— Нашёл, Константин Платонович. Второй этаж, камера номер пять-хох-ау.
— Идём, — коротко бросил я и поспешил к лестнице.
Время стремительно утекало, и меня всё больше грызло беспокойство за Таню.
— Сюда, — Киж указал на коридор, уходящий направо, — наш номер там.
Коридор был залит непроглядной тьмой, похожей на густую нефть. Наполненную приглушёнными стонами, вскриками и поскуливаниями. Из-за двери с табличкой триста девяносто слышался лай, а в номере эс-три-три кто-то нараспев читал стихи на авалонском. Изредка раздавались непонятные фразы, словно вырванные из разговора.
— … треть галлона пшеницы за динарий и галлон ячменя за динарий…
— … часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод…
— … будут искать смерти, но не найдут её; пожелают умереть, но смерть убежит от них…
— … ибо всё имеет начало и конец. Когда свершится неизбежное, помни — где всё началось, там всё и закончится…
— Жутко тут, однако, — Киж передёрнул плечами. — Будто мы в филиал ада попали на экскурсию. Кстати, вот и камера маркиза!
Он отодвинул задвижку, открывая крохотное окошко на двери, и заглянул внутрь. Несколько мгновений вглядывался в темноту и хмыкнул.
— Что-то непохож он на дворянина. Хотя в этом заведении посидишь, вообще как чудовище выглядеть будешь.
Киж отпер дверь и первым шагнул внутрь. Вытащил стилет со встроенным small wand’ом и нарисовал над головой несколько Знаков, создавая фигуру «Светильник». Камера залилась тёплым светом, и я увидел сидящего на кровати под окном тучного человека.
В молодости маркиз наверняка был записным сердцеедом и разбил немало женских сердец. Но сейчас ему было уже за пятьдесят, а время, проведённое в сумасшедшем доме, наложило на него тяжёлый отпечаток. Грязные спутанные волосы падали на лицо, одежда превратилась в рваньё, а в голубых глазах плясало безумие. Ко всему одна его рука была прикована длинной цепью к кольцу в стене, не давая ему даже подойти к двери.
— Кто вы? — каркающим голосом спросил маркиз. — Вы пришли освободить меня? Или вы новые лекари?
Кольцо Тау на пальце чувствительно нагрелось, сообщая, что передо мной масон. Но я всё же спросил:
— Вы — де Сад?
— Донасьен Альфонс Франсуа маркиз де Сад к вашим услугам. С кем имею честь?
Киж вытащил в центр комнаты стул, и я сел напротив маркиза.
— Меня зовут Константин Урусов-Алеутский, если вам это говорит о чём-то.
— О! Князь! Я слышал о вас, — де Сад широко улыбнулся. — Вы же некромант, да? Это хорошо, это очень хорошо. Для моего ритуала обязательно нужен некромант! Лучше всего, если он согласится участвовать добровольно. Вы же согласитесь, князь? Это крайне важно!
Глаза да Сада загорелись яростным фанатичным огнём.
— Если вы расскажете мне о ритуале, маркиз.
— А они вам ничего не сказали? Негодяи! Я столько раз говорил им, объяснял, а они…
— Кто они?
— Калиостро и Сен-Жермен, конечно же! Это ведь они уговорили меня создать ритуал. Умоляли, чуть ли не руки целовали, клялись в вечной дружбе, а потом засунули меня в тюрьму, объявив сумасшедшим. А ведь я в здравом уме, князь, и всё прекрасно понимаю. Они захотели всё взять себе!
— Так что с ритуалом? Что он должен делать?
— Как что? Поймать Павшего! — Де Сад захихикал и потёр ладони. — Поймать, поймать! Как глупую букашечку, глупую муху, прилетевшую на мёд. А затем — ап!
Он хлопнул себя рукой по колену.
— И из него выжимают всю силу. До капельки, будто коровку подоили. Красиво, да? Это я сам придумал. Правда, я умничка? Я самый умный в ложе. Самый!
— А зачем в ритуале некромант?
— Некромант? Какой некромант? Я не знаю никаких некромантов, — затряс головой маркиз. — Они плохие, всё портят, убивают самых нужных. Но мы найдём на них управу, да-да, всех их под нож пустим.
— Маркиз! — Я щёлкнул пальцами перед его лицом. — Вы меня слышите? Для чего в ритуале нужен некромант?
— Для приманки, — оскалился маркиз, — конечно. Без крови некроманта кое-кто не придёт. А с кровью обязательно заглянет, обязательно! Ой, а кто это?
Де Сад ткнул пальцем в Кижа, близоруко щурясь и причмокивая.
— Какой красивый мальчик, сладенький и вкусный. Хочешь стать моим пажом, мальчик? Нет? Тогда я отдам тебя Сен-Жермену, ему нужно много крови, чтобы провести ритуал. — Он снова посмотрел на меня. — Без крови ритуал не провести. Но она так дёшева, что я не стал использовать красную ртуть. Собрал десяток бродяг, чик по горлу, и всё готово. А вы знаете, что бессовестный Гильотен украл у меня машину для казни? Это я её придумал, чтобы добывать красную ртуть. А он всё ходил вокруг меня…
Я снова щёлкнул пальцами, привлекая его внимание.
— Маркиз, вы знаете, где они могут проводить ритуал?
— Знаю? — Он захохотал. — Знаю⁈ Да я лично нашёл для него место! Его нельзя проводить абы где. Требуются старые кости, древние мертвецы, чтобы сконцентрировать некроэнергию. А в Париже есть только одно такое место.
— Какое?
— Какао! — Капризно скривил губы маркиз. — Я хочу какао, а они мне не дают! Дайте мне какао!
Киж сделал шаг вперёд и влепил ему звонкую пощёчину.
— Где будет проходить ритуал?
Де Сад захныкал.
— Плохой мальчик! Меня нельзя бить! Только я могу делать больно другим! Ничего не скажу!
— Если вы мне скажете, где проводится ритуал, — я заглянул в безумные глаза маркиза, — он больше не прикоснётся к вам.
— В старых катакомбах под Парижем, — продолжал хныкать де Сад. — Туда свозили кости со старых кладбищ, там много-много костей. На Адской Площади стоит павильон для сбора налогов, в его подвале есть вход туда. Нужно спуститься по лестнице и идти на север.
Он нервно дёрнулся, отодвигаясь от Кижа, и цепь на его руке глухо звякнула.
— Освободите меня! Мне надоело здесь сидеть! Меня ждёт Калиостро!
— Конечно, мы освободим вас, маркиз. — Я улыбнулся. — Но вам назначил встречу кое-кто другой.
— Кто?
— Одна дама. Уверяю, вам понравится её общество.
Я протянул руку и коснулся маркиза, активируя дар Хозяйки. В его глазах на миг появился разум, он вскрикнул, а затем обмяк и повалился на кровать. Шесть! Остался один, Сен-Жермен, и задача будет выполнена.
— Идём, Дмитрий Иванович. Нам здесь больше нечего делать.
* * *
— Смотри-ка, не обманул сумасшедший, — хмыкнул Киж и спросил: — Атакуем?
Вход в павильон д’Энфер охранял десяток вооружённых наёмников. Внутри сидело несколько магов с активированными Талантами. А защитные Знаки на стенах были не хуже, чем в какой-нибудь крепости.
— Потеряем время. Давай попробуем пройти под «плащом».
Киж кивнул и накинул на нас своё фирменное заклинание. Желудок привычно сжало спазмом, а зрение стало чёрно-белым. И мы быстрым шагом двинулись к входу в павильон.
Усатые швейцарцы, дежурившие возле входа, не заметили нас. Даже когда мы открыли дверь и проскользнули внутрь, они не дёрнулись. Маги в доме тоже не слишком напрягались, сидя в одной из комнат, играя в карты и наливаясь вином.
— Французы, — презрительно бросил Киж, — никакой дисциплины. Пока стрелять не начнёшь, они и не почешутся.
Вход в катакомбы искать не пришлось. Стоило спуститься в подвал, как мы обнаружили прямую дорогу к тяжёлой железной двери, запертой изнутри.
— Не надо магией, — остановил меня Киж, — чтобы они не узнали о нас заранее. Я её так открою.
Он сжал пальцы железной руки, выпуская из кулака длинный стальной шип. Ему понадобился всего десяток ударов, чтобы сломать петли и плечом выбить дверь.
— Разрешите, Константин Платонович, я первым пойду. А то мало ли что нам приготовили.
Киж шагнул на лестницу и стал спускаться в тёмный провал. А я двинулся за ним, сжимая в ладони Нервного принца. Использовать в катакомбах grand wand я не рискнул — его мощи хватит, чтобы случайно обвалить старые галереи и похоронить нас заживо.
Под «плащом», не зажигая света, мы двигались по широким неосвещённым коридорам. С каждым шагом я ощущал, что мы всё ближе и ближе к месту концентрации эфира. Даже с завязанными глазами я мог указать направление на него — так в полдень всей кожей чувствуешь, в какой стороне солнце. Вот только наша цель была не тёплой и ласковой, а опасной, злой и тёмной.
— Назад! — Киж внезапно остановился. — Засада!
Со всех сторон на нас обрушился яркий свет магических светильников. А впереди появился Сен-Жермен, сложивший руки на груди и довольно улыбающийся.
— Доброй ночи, князь! Вы зря прячетесь, я прекрасно вас чувствую. Нет, не стоит даже пытаться бежать — слишком поздно.
Он шаркнул ногой по полу, разрывая замыкающий контур. И мне на плечи упала невероятная тяжесть, пригибая к земле. А внутренний источник силы яростно дёрнулся и «угас».
— Не один вы владеете секретами Тау, — рассмеялся Сен-Жермен. — Ну, ну, не стоит так переживать, князь. Для вас я приготовил место в партере, вы увидите миг нашего торжества во всех деталях. Взять его!