Глава 39 · Дверь за грань

— Этого оставьте, он уже и так покойник.

Сен-Жермен пнул бесчувственного Кижа носком лакированной туфли и рассмеялся собственной шутке. А в это время его помощники-масоны застёгивали на мне кандалы, исписанные блокирующими Знаками.

— Ну-ну, князь, не надо так гневно на меня смотреть. Обещаю, сегодня вас никто убивать не будет. Хотя кровью вам всё-таки придётся поделиться. — Сен-Жермен был в отличном настроении, и улыбка не сходила с его лица. — А если будете себя хорошо вести, то можете стать мне полезным, и я сохраню вашу жалкую жизнь. Думаю, армия Алеутского княжества послужит отличным оружием против России, а вы станете её командиром. Какой неожиданный «подарок» вашей любимой императрице, правда?

— Хр-р-р…

Вместо слов я смог выдавить из себя только сдавленный хрип.

— Даже не сомневайтесь, я отлично умею «убеждать», — Сен-Жермен подмигнул мне. — А после сегодняшнего действа мои силы возрастут многократно. Тащите его!

Меня поставили на ноги и повели по тёмной подземной галерее. Перед глазами плыло, ноги еле двигались, а по всему телу прокатывались волны боли. Каждое движение было мучительно, и даже смотреть перед собой сделалось невыносимо.

Меня приволокли в огромный зал с низким потолком. Стены его были сделаны из человеческих костей, уложенных штабелями. Неизвестный строитель проявил даже художественный вкус, выложив их определённым порядком: несколько слоёв берцовых костей, затем слой черепов и снова берцовые кости.

Своды потолка поддерживали толстые колонны, тоже сложенные из костей. К одной из них меня и подтащили, чтобы приковать кандалами к железным кольцам, торчавшим между черепов. Стоило масонам отпустить меня, и я бессильно повис на цепях.

— Костя!

Я с трудом повернул голову и увидел Таню, прикованную к соседней колонне.

— Тшшш! — Сен-Жермен подошёл к ней, приложив палец к губам. — Ни слова, или я сделаю тебе больно. Поняла?

Таня сжала губы и сверкнула на него глазами. Масон без замаха ударил ладонью её по щеке.

— Поняла?

— Да. — Взгляд Тани был полон едва сдерживаемой ярости.

Но Сен-Жермен лишь ухмыльнулся и ушёл куда-то, оставив нас в одиночестве. Мы обменялись с Таней взглядами, и я шепнул одними губами:

— Я нас вытащу.

Она слабо улыбнулась, кивнула и также беззвучно ответила мне:

— Я люблю тебя.

Больше мы ничего не успели сказать друг другу. В зал начали входить масоны в чёрных балахонах, пряча лица под глубоко надвинутыми капюшонами. Один из них подошёл ко мне и обнажил голову, чтобы я видел, с кем говорю.

— Доброй ночи, князь. — В голосе Сьейеса звучала неприкрытая насмешка. — Вы замечательно поработали на меня, устранив жадных дураков, ничего не делавших для революции, но желавших получить все лавры себе. Замечательно исполнено! Не буду скрывать — это я уговорил Сен-Жермена сохранить вам жизнь. Когда мы возвысимся, я сделаю из вас отличное орудие для наказания бунтовщиков. А сейчас наслаждайтесь зрелищем: редко кому доводится увидеть, как творится высшая магия.

Девять масонов собрались в центре зала и принялись чертить на полу красным мелом сложную фигуру, готовясь к ритуалу. Пока они были заняты, из-за колонны появился ещё один участник, которого я точно не ожидал здесь увидеть.

— Здравствуйте, Константин Платонович. — Джурьефф сокрушённо покачал головой. — Честно говоря, не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах. Но вы сами отказались от предложения, и граф был столь любезен, что обратился за помощью ко мне.

— Шшшш…

— Не утруждайтесь, прошу вас! Вам вредно сейчас напрягаться. Я и так понимаю, что вы хотите спросить. Видите ли, Константин Платонович, братство вольных каменщиков долгие века выполняло волю Павших. Фактически они были их рабами, бессловесными орудиями. И после долгих веков поисков они нашли способ освободиться от тирании, уничтожив своих хозяев. Не это ли настоящее чудо?

Он причмокнул губами, смакуя слова.

— Маги, вот настоящие хозяева этого мира, а не замшелые идолы, в которых никто не верит. Вольные каменщики уничтожили Павших и забрали силу, которую те узурпировали. Ах, Константин Платонович, вы упустили такой шанс! Посмотрите на меня — мой Талант стал мощнее в десять раз благодаря силе, отнятой у Трисмегиста. И ведь это только начало!

Джурьефф наклонился и с жаром зашептал мне на ухо:

— Мы ведь с вами тоже были рабами! Сколько лет Она помыкала нами как хотела. Разве вам никогда не хотелось освободиться от Её диктата? Ну же, признайтесь, вы ведь любите свободу не меньше моего. Нет, молчите, я не хочу, чтобы вы потеряли последние силы. Я и так вижу, что вы согласны со мной. И у меня радостная весть для вас — сегодня мы уничтожим Её. Наконец-то я отплачу Ей за долгие века унижений.

У меня горло свело спазмом, когда я понял, что он имеет в виду.

— Больше не будет смерти, Константин Платонович, — продолжал Джурьефф. — Маги должны жить вечно, чтобы исследовать тайны вселенной и добиваться величайшего могущества. И сегодня мы заберём у Неё бессмертие, которое принадлежит нам по праву. Но его ведь нельзя давать всем, — он усмехнулся, — чернь не сможет им распорядиться как должно. И именно я стану тем, кто будет приносить им вечный покой. Вольные каменщики станут мудро засевать этот мир, а я стану жнецом, собирающим урожай. Представляете, чего мы сможем достичь?

— Х-х-х-х…

— Я же просил, не перетруждайтесь. И не смотрите на меня как на врага. Лет триста послужите Высшему Сьейесу, а затем я заберу вас к себе. Думаю, к этому времени роль Смерти приестся мне, и вы станете моим заместителем. Да, именно так! Я же помню, какой вы исполнительный и педантичный. А наградой за послушание мы оставим вашу жену с вами. Согласитесь, она стоит того, чтобы вы вели себя хорошо.

Покровительственно потрепав меня по голове, Джурьефф вытащил из складок мантии золотой кубок.

— Осталась сущая мелочь, Константин Платонович. Боюсь, лишь моей крови будет недостаточно, чтобы заманить Её в материальный мир. Так что придётся сделать вам немного больно. Но не волнуйтесь, я обеззаражу разрез и наложу повязку.

Полоснув ножом по моему запястью, он принялся собирать кровь в кубок, стараясь не уронить ни единой капли. А после тщательно протёр вокруг раны и забинтовал руку.

— Вот и всё, мой дорогой. Можете расслабиться и смотреть, как свершится великая магия.

Накинув капюшон на голову, он пошёл к масонам, которые уже закончили рисовать и встали широким кругом.

* * *

С ужасом я смотрел, как девять масонов и ренегат-некромант плетут в центре зала жуткое заклинание. Эфирные плетения были похожи на те, что удерживали в медальоне дух Самеди, только на порядок сложнее и гораздо мощнее. Судорожно перебирая варианты, я пытался придумать, как остановить ритуал. Даже ценой своей жизни я обязан прервать их, чтобы спасти Таню, Сашку и остальных близких. Ну и весь мир заодно.

Внутренний источник силы был блокирован зачарованными кандалами. Анубис не отзывался на призывы, не слыша меня. Нервный принц остался лежать в подземелье рядом с Кижом, умирающим второй раз. Последний довод находился в «пространственном кармане», и его невозможно было достать без внушительного количества эфира. Если только попытаться вытащить small wand…

Я не успел. В центре магического круга полыхнуло ледяное пламя. Свернулось змеёй, кусающей собственный хвост. И в центре этого круга отворилась «дверь» за грань.

Шелест сухой травы пронёсся по залу, отражаясь эхом от стен. А следом из прохода начал вытекать густой белый туман, ложась под ноги масонам.

— Приди! — Услышал я голос Джурьеффа, и одна из фигур сделала шаг вперёд. — Приди, ибо настал час!

Он вытянул руку и опрокинул золотой кубок. Красная жидкость не вылилась на пол, а смешалась с туманом из-за грани, сделав его розовым. Шелест травы стал тревожным и зазвенел струной, готовой порваться.

— Приди, Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний, ниспровергающая дворцы и воздвигающая могилы. Безвременная, неизбежная, грядущая и беспощадная. Нежданная, грозная, неминуемая и неотвратимая. Благодатная и спасительная. Избавляющая от страданий и дарующая покой. Приди, ибо к тебе воззвали твои слуги!

Туман в проходе качнулся, будто вода, в которую бросили камень. И из «двери» вышла Хозяйка.

— Кто звал меня? По какому праву вы, смертные, посмели…

Она не успела договорить. Сен-Жермен, с головы которого упал капюшон, тенью метнулся вперёд и с размаху вонзил в спину Хозяйки чёрный нож.

Глаза Хозяйки широко открылись, а лицо стало удивлённым. Но к ней уже кинулись другие масоны и исступлённо принялись резать её чёрным оружием.

— Сдохни, тварь!

Последним к ним присоединился Джурьефф, суетливо ткнувший Хозяйку клинком, будто боясь опоздать.

— Глупцы. — Хозяйка вздохнула, и её силуэт стал полупрозрачным. — Вы не ведаете, что творите.

— Бейте её, бейте!

Но удары пришлись в пустоту — Хозяйка закрыла глаза и исчезла, будто её и не было.

Всё вокруг на мгновение вздрогнуло, и мир необратимо изменился. На малую, но очень важную долю.

— Сдохла тварь! Сдохла! — ликовал кто-то из масонов.

— Сила! — вдруг выкрикнул Сен-Жермен. — Где её сила? Я не чувствую…

Его крик потонул в нарастающем вое. За открытой «дверью» бесновался туман, словно штормовое море. Среди его волн метались серые тени. Души мёртвых, заблудившиеся в тумане на поле с сухой травой, не знающие, куда им идти. Они плакали, стенали и жалостливо вопили. И с каждой секундой их становилось всё больше и больше, и крики страданий становились всё громче и громче.

— Нет!

— Хватит!

— Прекратите!

— Довольно!

Масоны зажимали уши руками и падали на колени, не в силах выносить стоны заблудившихся душ. Но плач всё нарастал, а туман всё больше и больше выливался из «двери», растекаясь по залу.

Боль, терзавшая меня всё это время, отступила. Я будто вылетел из тела, наблюдая происходящее со стороны. И на краткий миг мне открылось чуть больше, чем я мог увидеть глазами.

Четыре грозные тени вставали над миром. Не сошёлся великий баланс, и Аудиторы спешили на Землю, чтобы провести ревизию и закрыть счета. А где-то в стороне хохотали призраки Павших, тыкая пальцами в глупых смертных. Своими руками приблизивших гибель мира и уничтоживших самих себя.

Я рухнул обратно в собственное тело, корчащееся на полу от воя неприкаянных душ. Масоны возле «двери» уже не дёргались — их души влились в туман и присоединились к страдающему хору. Таня безвольно повисла на цепях, но туман ещё не добрался до неё и не успел забрать жизнь. Что же делать? Что⁈

Ни магии, ни сил, ничего у меня не осталось. Только одно право, дарованное мне когда-то. И я воспользовался им, как последним шансом на спасение. Для себя и всех остальных. Я рванул за грань, пользуясь правом, данным Хозяйкой.

Но прежде чем мир померк у меня перед глазами, я почувствовал рядом с собой Таню.

«Я с тобой! Не уходи один!»

Слова коснулись меня, будто лёгкое перо, прилетевшее с ветром. Я не смог отказать и протянул ей руку.

* * *

Сухая трава под ногами звенела хрусталём, превратившись в острые лезвия. Туман бурлил грозовыми тучами, сменив белый цвет на серый с чёрным. И яркими молниями в нём носились души, не в силах обрести желанный покой.

— Туда!

Держа Таню за руку, я бежал вперёд. Туда, где когда-то стояли три сосны — единственные ориентиры на этом бесконечном поле. Но их всё не было и не было, и безумный бег никак не заканчивался. Заблудились? Потерялись?

Из грохочущего тумана нам наперерез метнулась стремительная тень.

— Анубис!

Чёрный шакал раскатисто рыкнул, мотнул кудлатой головой и бросился вперёд, указывая нам путь.

Вперёд! Быстрее! Только не останавливаться!

Внезапно туман расступился, выпуская нас на крохотный пятачок чистого пространства. Глаз бури посреди бушующего урагана. И три сосны, как вечные часовые, приветствовали нас троих.

— Что теперь? — спросила Таня без слов, глядя на меня с надеждой. — Ты знаешь, что делать?

— Знаю, — молча кивнул я.

Шагнул вперёд и закричал что есть мочи:

— Я здесь! Слышите? Я пришёл по праву некроманта, по праву слуги Смерти и по праву человека! Слышите? Я пришёл, чтобы заключить новый договор, взамен Хозяйки! Я пришёл и готов нести эту ношу! Этому миру рано умирать из-за глупости и жадности дураков! Дайте нам шанс!

Лишь тишина была нам ответом.

Смолкли вопли душ, затихла звенящая трава и замер бурлящий туман. А вдалеке забрезжил свет. Он разгорался, будто где-то там, далеко-далеко, взошло осеннее солнце.

Свет медленно приближался к нам, подсвечивая клубы тумана, превращая их из тёмных грозовых в белоснежно белые. А затем мы увидели человека.

В белых одеждах, он шёл к нам, ступая босыми ногами по ломкой сухой траве. И там, где он проходил, поднимались зелёные стебли и распускались красные маки, похожие издалека на капли крови. А за спиной путника серебряной дымкой колыхались шесть огромных крыльев, словно прекрасное и невозможное чудо.

— Ты звал, Бродяга, и я пришёл, чтобы ответить тебе.

Голос шестикрылого звенел серебряными колокольчиками.

— Ты говорил и был услышан.

Его речь прозвучала медными трубами.

— Ты просил, и дано будет тебе по словам твоим.

Каждый звук в его ответе грохотал ударами барабанов.

— Ты вызвался занять место проводника. Быть тем, кто не оставит души в смертный час и проводит их через грань. Стать Хозяином смертной тени, беспристрастным и милостивым. Взять заботу о потерянных душах и охранять малых сих от волков в обличьи человеческом. Таковы ли слова твои?

— Да, это мои слова.

Шестикрылый кивнул.

— Да будет так. Ты останешься здесь, нести в одиночку эту службу.

— Нет!

Таня схватила меня за руку. А Анубис рыкнул и вышел вперёд, подняв дыбом шерсть на загривке.

— Он не будет один! Мы его не оставим.

Взгляд Шестикрылого наполнился гордостью и светлой грустью. Так смотрят родители на повзрослевших детей, уходящих из отчего дома строить свою судьбу.

— Я услышал тебя, дщерь. И говорю ныне: не мне спорить с теми, кто ради другого отдаёт всего себя. Троим вам нести эту службу. И каждый получит награду по делам своим.

Мы встретились с ним взглядом, и ко мне пришло осознание. Шестикрылый знал или предвидел, как мир окажется на грани гибели. И ввёл в великое уравнение жизни новую неизвестную. Вмешался в спиритический сеанс, не дав умереть сироте Косте Урусову и слив его душу с душой Бродяги из другого мира. Чтобы получившийся некто, то есть я, прошёл долгий путь некроманта. Изредка вмешивался, спасая и направляя меня, как стрелу в цель. Дабы в конце концов я разрушил планы безумцев и вытащил на себе мир, падавший в бездну.

Шестикрылый кивнул, подтверждая мои мысли. И я улыбнулся ему, благодаря за подаренную жизнь.

— Идите, дети, — Шестикрылый поднял руку, окатив нас волной ласкового тёплого света, — вам предстоит много работы.

И мы пошли.