Глава 25 — Завод

Успокаивать плачущую женщину — та ещё работка. Не обращая на меня никакого внимания, она закрыла лицо ладонями и вовсю лила слёзы. Я пытался ей говорить что-то успокаивающее, погладил по голове, но всё было бесполезно — всхлипы стали только громче.

Хорошо ещё, что я приехал не один. В дверь заглянула Александра, ойкнула и тут же исчезла. А через минуту в комнату ворвались рыжая, Таня и Диего.

— Иди, Констан, — испанка взяла меня под локоть и настойчиво вытолкала на улицу, — без тебя разберёмся. Иди, иди, довёл девушку до слёз, медведь эдакий.

— Я?! Да ничего…

Возражать закрывшейся у меня перед носом двери было глупо, и я спустился с крыльца.

— Костя, — окликнул меня Бобров, — ну что там?

Они с Кижом сидели на подножке экипажа и что-то пили из фляжки. Пришлось испортить им пикник и привлечь к полезному труду.

— Подъём, господа, вас ждут срочные дела. Пётр, сходи пообщайся с рабочими, а то они слишком воинственно на нас смотрят. Объясни им ситуацию, только попроще, добейся от них помощи. Пусть покажут тебе территорию завода, чтобы ты мог нарисовать план. Узнай, реально ли временно остановить производство.

— Ага, сделаю.

Киж по моему взгляду понял, что ему тоже не дадут сидеть, и спрятал фляжку.

— Дмитрий, твоя задача: найти лестницы на крыши. Посмотри, где можно поставить наблюдательный пост, чтобы смотреть на дорогу. Заодно поищи позиции для стрелков.

Мертвец ухмыльнулся и лёгкой походкой двинулся исполнять. За те дни, что он слонялся по усадьбе, я заметил одну особенность Кижа — от безделья он впадает в меланхолию и начинает чудить. Но если нагрузить поручика заданием, то настроение у него резко повышается, а шалости пропадают. Осталось найти те горы, которые он будет сворачивать для занятости.

Мне, впрочем, тоже было чем заняться. Я обошёл заводской двор по периметру, прикидывая, где какие Знаки рисовать. Стены, земля, ворота. В принципе, магический план обороны я набросал ещё дома, и теперь надо было привязать его к местности. Так что я гулял, осматривался и ставил мелом жирные крестики.

— Константин Платонович! — на крыльце дома управляющего появилась Александра. — Подойдите, пожалуйста.

Ага, значит, привели Мальцову в чувство, теперь можно и поговорить о деле.

* * *

— Они давно к нам клинья подбивали, ещё с весны.

С Марией Васильевной мы беседовали за самоваром в большой столовой. Мои три девицы-красавицы слушали рассказ, вздыхая и охая. Вдобавок, к нам вышел управляющий Фома, с перевязанной головой и мутными от боли глазами. Он сидел с краю, почти не говорил и только пил чай. Было видно — он не верит в успех нашего предприятия.

— Муж им сразу отказал — понадеялся на защиту друзей и свои связи. Но в августе его арестовали и стали давить на Фому. Он долго отпирался, а неделю назад один из опричников выхватил саблю.

— А знакомые мужа не помогли?

Мария горько усмехнулась.

— Как только его арестовали, все “друзья” исчезли. Перестали писать и приезжать в гости. Особенно те, кто был ему чем-то должен. Вдобавок, поставщики начали задерживать сырьё или вовсе отказываться с нами работать. Думаю, они ждут новых владельцев.

Женщина покачала головой и шумно отпила чай из блюдечка.

— Мы поможем вам с Еропкиными. Но с поставщиками вы уж сами, не обессудьте.

— Разберусь, не в первый раз.

По её тону было ясно — действительно разберётся. Сделав ещё пару глотков, Мария посмотрела на меня пристальным взглядом.

— Что вы хотите за помощь? Я предпочту договориться заранее, чтобы у нас с вами не было недомолвок.

Я вытащил из кармана свёрнутый лист бумаги и передал ей. Несколько минут она изучала мой чертёж, водя пальцем по линиям.

— Сложная шлифовка, форму придётся вытачивать. Ммм… Штучное изделие.

— Для начала мне нужно сто комплектов.

Мария подняла бровь, будто удивляясь. Но в глазах у неё читалось совершенно другое — щёлкали костяшками счёты, подсчитывая убытки и прибыли.

— Мы сделаем для вас сто пятьдесят и будем полностью в расчёте, — подбила она итог. — Ни вы нам, ни мы вам не будем должны. Если, конечно, вы справитесь с опричниками. Сейчас набросаю договор.

Я смотрел, как она достаёт бумагу и окунает перо в чернильницу, и чувствовал — внутри орки-купчихи железный стержень. Не имело никакого значения то, что она разрыдалась при мне, у всех бывают минуты слабости. А вот дела она ведёт твёрдой рукой, даже без мужа. С ней надо быть настороже, чтобы ненароком не разула, но заключив договор, она исполнит его до последней запятой. Что же, такой партнёр меня устраивает полностью.

* * *

Мы подписали договор и согласовали план. Сегодня готовимся, ночуем здесь же и завтра встречаем гостей. Я попросил остановить завод и отпустить рабочих по домам — случайные жертвы, как и свидетели, мне ни к чему. Но молодая купчиха поджала губы и отказалась:

— Утром. Отработают ночную смену, тогда и потушим печи.

Ясно, суровая морда зарождающегося капитализма — прибыль превыше всего. Но завод не мой, пусть делают что хотят.

Оставив хозяйку заниматься своими делами, я вывел мою банду на улицу.

— Диего, прикинь, пожалуйста, как нам их лучше встретить?

Испанка кивнула и пошла осматриваться на местности.

— Александра.

— Да, Константин Платонович?

— Вот схема Знаков, — я протянул ей лист бумаги, — посмотри, всё понятно?

Рыжая долго разглядывала мой рисунок и под конец кивнула.

— Вроде бы несложная.

— Отлично. Вместе с Таней идёте вокруг двора, находите крестики, поставленные мелом, и рисуете там схему. Вперёд!

Как же удобно, когда есть ученики. Можно всю рутину скинуть на них, а самому заняться творческими задачами. Так что я достал из чехла Нервного Принца и пошёл к воротам.

Обожаю рисовать нестандартные связки Знаков. Чувствую себя в этот момент свободным художником, эдаким Микеланджело, расписывающим Сикстинскую капеллу. Жаль, рядом нет магистра деланной магии, или хоть бакалавра, чтобы оценил полёт моей мысли. Увы, Александра и Таня ещё слишком неопытны, чтобы разобрать хитрое плетение эфира, и поработать на публику не получится.

Пока я рисовал Знаки-ловушки на въезде, Таня и Александра расписывали стены цехов и домика. Поначалу рыжая делала всё сама, позволяя орке только держать листок с чертежом. Но после третьего рисунка начала меняться с ней ролями. Очень хорошо — совместный труд сближает.

Закончили мы только к сумеркам. Собрались в доме управляющего, поужинали, и я отправил всех спать. Только Киж остался сидеть в столовой — мёртвому поручику отдых не требовался.

* * *

Утро началось с суеты. Завтрак, умывание, ворчание испанки, сонный Бобров, слишком жизнерадостный Киж с шуточками. Орка-купчиха только посмеивалась, глядя на всю нашу компанию. Ничего, меньше чем за час все окончательно проснулись и пришли в чувство.

Кижа я отправил на крышу завода — наблюдать за дорогой. Диего попросил приглядеть за двором, а сам занялся последними приготовлениями.

Наши экипажи спрятали за домиком управляющего, но прежде я достал из них ружья и вручил Боброву с ученицами. Место для них нашёл вчера поручик — второй этаж склада с небольшими окошками, похожими на бойницы. Вот туда я и загнал троицу. Пусть пока сидят, ждут и не высовываются. Особых надежд, что они пристрелят хоть пару опричников, я не питал: отвлекут и ладно.

Не успел я повесить на стены склада защитные Знаки, как подбежал Киж.

— Едут!

— Сколько? Далеко?

— Четыре кареты, минут через десять будут здесь.

Я указал на сторожку возле ворот.

— Спрячься там. На тебе обычные люди без Таланта. Справишься?

Киж ощерился вместо ответа, хищно показав зубы. Поправил палаш на поясе и умчался в засаду.

— Константин Платонович, — из дома управляющего вышла молодая купчиха, — уже? Я…

— Вернитесь в дом и не выходите, пока я не позову. Даже в окна не смотрите.

— Но надо же…

— Мария Васильевна, вы хотите вести переговоры с Еропкиными?

Она кивнула.

— Конечно. Они должны понять, что давить бесполезно.

— Вы ошибаетесь, Мария Васильевна. Гарантирую — переговоры провалятся. А вы подставитесь под удар, и я не смогу вам помочь.

Она поджала губы.

— Константин Платонович, но ведь тогда вы можете кого-то убить. Начнётся следствие, завод будет стоять, мы будем вынуждены влезть в долги.

Я подошёл к ней почти вплотную и перешёл на шёпот:

— Мария, послушайте. Я сам с ними поговорю, если есть маленький шанс разойтись мирно, мы им воспользуемся. Но если здесь будете вы, когда начнётся стрельба, ваш муж станет вдовцом. Поверьте, я забочусь исключительно о вас.

Кажется, я подступился к ней слишком близко, да ещё случайно коснулся руки. Орка покраснела, смутилась и потупилась. Чтобы скрыть замешательство, она порывисто перекрестила меня, развернулась и убежала в дом. Ладно, с этим внезапным порывом разберёмся после, сейчас надо думать о другом.

* * *

Во дворе завода остались только мы с Диего.

— Постарайся не подставляться, Констан, — ткнула меня кулаком в плечо испанка. — Я уже привыкла жить в твоей усадьбе и не хочу переезжать.

— Постарайся, — я ответил в тон ей, — не задеть меня, когда войдёшь в раж.

Диего ухмыльнулась.

— Ничего, потерпишь. Тебе полезно взглянуть на работу настоящего мастера.

— Ой, где?

— Что?

— Настоящий мастер. Хочу на него посмотреть.

— Ах ты, malparido!

Она шуточно замахнулась влепить мне подзатыльник. Увернуться от него не составило труда.

— Юный негодяй, издеваться над собственной наставницей! Ничего, на следующей тренировке я спущу с тебя штаны и отшлёпаю по розовой заднице.

— Если сумеешь поймать.

Испанка фыркнула.

— Вот ещё, больше мне делать нечего, как бегать за тобой. Сам придёшь и будешь умолять на коленях, чтобы я дала тебе этот урок.

Нашу пикировку прервал грохот — на вымощенный заводской двор въехали экипажи опричников. Боже мой, какой кич! Какой апломб! Старые, чуть ли не начала века кареты, размалёванные золотой краской. Или это настоящее сусальное золото? А кони? Да, авалонцы, ухоженные, с серебром на уздечках. Но даже с моего места видно, что лошади с большим пробегом — суставы гнутся с напряжением, скрипят на грани слышимости, а шкуры местами протёрты до дыр. Как говорили в другом месте и в другое время — понты галимые.

Четыре кареты вкатились в ворота и остановились рядком. Двери распахнулись и наружу высыпали опричники. Сколько их там? Человек двадцать с ружьями, судя по виду, с обычными пороховыми. Не слишком хорошая экипировка для разборок со мной, но они об этом ещё не догадываются. Кстати, ехали они не слишком комфортно, набившись внутрь, как селёдки в бочку.

Последними, из самой богато украшенной кареты, вышли только двое. Старик в меховом плаще и молодой щёголь, слишком высокий и худой, отчего походивший на каланчу. Как там их? Матвей Евграфович и Аристарх, кажется. Ага, заметили нас с Диего! Ну-с, господа, что делать будете?

То ли из озорства, то ли из природной вредности, Диего собрала вокруг себя вихрь эфира — неопасное, но демонстративное проявление силы. Как только испанка его сделала видимым, в рядах опричников возникло некоторое смятение. Они ехали на лёгкую прогулку, где им предстояло запугать обычную купчиху, а встретили Талантливого мага, да ещё и агрессивно настроенного.

Минуты две потребовалось старику и “каланче”, чтобы навести порядок среди бойцов. Они коротко переговорили и решительно двинулись в нашу сторону.