Глава 36 — Семеро

Ехать пришлось через всю Москву, а затем по Дмитровской дороге до Бутырской слободы. Тряска, лужи, грязь летит из-под колёс, а под конец ещё и дождик начал накрапывать. В общем, так себе поездка, без удовольствия.

— Вот здесь, барин, как заказывали.

Извозчик остановил пролётку возле двухэтажного деревянного дома. Окна, выходящие на улицу, закрыты ставнями, калитка в глухом заборе заперта, а за ней глухо гавкает здоровенная псина.

— Жди здесь, — Киж сурово зыркнул на извозчика и спрыгнул на землю.

Пока мы с Бобровым выбирались из пролётки, поручик несколько раз постучал в калитку. Собака с другой стороны перестала лаять, взвизгнула и сбежала.

— Эй, хозяева, есть кто дома?

В голосе Кижа звучало раздражение. Удивительное всё-таки явление — местные плохие дороги даже мертвецу настроение испортить могут.

Бумс! Киж с силой саданул кулаком по калитке. Бумс!

— Вот ты мне постучи! — раздался голос с другой стороны. — Постучи мне, ага. Я ща тебе по рылу постучу, паря.

Калитка распахнулась, и Киж оказался лицом к лицу с молодым орком. Но вот в плечах зеленокожий превосходил поручика раза в два. Здоровые мускулистые руки, простецкое лицо, наивные голубые глаза. Он был похож на большого, сильного, но глупого бычка.

— Ых!

Орк попытался толкнуть Кижа в грудь кулаком. Но поручик легко уклонился, а затем ответил, резко ударив парня под дых.

— Ы-ы-ы…

Бедняга согнулся, открывая рот и пытаясь вдохнуть.

— Ы-ы-ы…

Киж с усмешкой придержал парня, чтобы тот не упал, и прислонил к забору.

— Не дёргайся. Как зовут? Где ваш старший?

— Ы… — орк при всём желании ответить не мог, хлопая глазами на Кижа.

— Ну я старший.

Из калитки появился ещё один орк. Этому было лет сорок — на щеке неаккуратный шрам, правый клык щербатый, так что лицо кажется немного перекошенным, а вот глаза умные, оценивающие.

Киж оставил молодого и повернулся к его старшему товарищу. Намерения у мертвеца были явно недружественные.

— Старший, говоришь, — я отодвинул Кижа плечом, пресекая возможную стычку, — ты Камбов?

— Может, и я.

Вокруг орка дрогнул эфир. Ты смотри, дядечка-то с Талантом, значит, мы приехали по нужному адресу.

— Константин Урусов, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Тебя должны были предупредить о моём приезде.

Несколько секунд мы играли в гляделки, оценивая друг друга. Камбов хмыкнул и отвёл взгляд.

— Точно, сказали, приедет такой. Проходите, гости “дорогие”, — он повернулся к Кижу. — Не зашиб там моего мальца?

— Живой, — Киж усмехнулся, — такого “малыша” одним ударом не уронишь.

— Точно, — обрадовался Камбов, — мы его Малышом и кличем.

Киж согласно кивнул и помог парню встать ровно.

— Чем тебя только кормили, здоровяк?

— Да ему что ни дай, всё слопает, — старший орк рассмеялся, — за двоих рубает. Проходите в дом, там поговорим.

Я думал, что это будет вроде деревянной избы: с сенями, большой печкой и всяким таким. Но ошибся — мы оказались почти в особняке. Гостиная, столовая, за одной из дверей я мельком заметил пустую комнату, застеленную коврами. На второй этаж вела широкая лестница, на ступеньках которой сидел ещё один орк. Средних лет, светловолосый, с ружьём на коленях.

— Зови остальных, — бросил ему Камбов, — “купец” прибыл.

Тот встал, повесил оружие на плечо и ушёл на второй этаж. А орк повёл нас в столовую.

— Садитесь, — он указал на длинный стол, — здесь сподручнее говорить будет.

Я сел лицом к двери, чтобы видеть входящих. Справа и слева устроились Киж с Бобровым, а Камбов напротив меня.

В комнате начали появляться опричники. Уже знакомый Малыш, встретивший нас у калитки. Светловолосый орк с лестницы. Рябая девица в мужской одежде. Улыбающийся орк в красной шапке. Молодой человек с тонким дворянским лицом. И деревенского вида орк с хитрым прищуром, обутый в лапти.

— Все тут? — спросил Камбов. — Вот и ладушки. Теперь и поговорить можно. Чего хотели, ваше благородие?

Взгляды семерых опричников обратились ко мне.

— Меня зовут Урусов Константин Платонович. Мне требуются люди для охраны имения и мастерских. Для решения конфликтов с другими, кхм, отрядами опричников. И некоторых поручений, если придётся. Я прибыл по нужному адресу?

— Туда, ваше благородие, — Камбов растянул губы в ухмылке. — Ежели сговоримся.

Он пожевал губами, собираясь с мыслями.

— Мы, видите, опричным трудом давно живём. Четыре года вместе держимся, сначала на службе у Крюковых были, потом прииски графа Мордвина в Сибири охраняли.

— Почему ушли?

— Граф прииски продал, — Камбов дёрнул щекой, — а у новых хозяев свои люди нашлись.

— Рекомендательные письма есть?

— Как не быть, всё есть.

Девица вытащила из кожаной сумки два листа, скрученных в трубочки. Положила на стол и ловко толкнула в мою сторону.

Пока я рассматривал бумаги, опричники сидели молча, переглядываясь друг с другом. Впрочем, читать там было особо нечего: Крюков писал, что отряд опричников поймал в рязанских лесах несколько банд разбойников, за пьянством замечен не был, бесчинств не творил. А вот граф Мордвин давал более восторженную характеристику: мол, и порядок на прииске держали, и военную службу знают, и денег лишних не требовали. Но отмечал, что девица из отряда ведёт себя дерзко, с мужчинами говорит как равная, одежду носит распутную, а смотрит блудливо, и рекомендовал её выгнать.

Я глянул на эту особу поверх листа. Блудливо, значит, смотрит? Девица покраснела, поджала губы и ответила яростным взглядом. Мне захотелось рассмеяться. Распутная одежда — это штаны, что ли? Нет, мы с графом Мордвиным явно не сходимся в вопросах морали. Подмигнув девице, я отправил ей бумаги обратно.

— Хорошо, — я снова обратился к Камбову, — нареканий не вижу. Хотелось бы услышать про каждого в отдельности. Что умеет, что знает.

Орк осклабился.

— Можно и рассказать. Меня вы знаете, Семён Камбов, владею Талантом, старший среди всех. Ежели кто провинится — спрос с меня.

— Как в опричники попал?

Он пожал плечами.

— С детства обучался, как положено.

Вдаваться в подробности, какой род его воспитывал, Камбов не стал. Я и не настаивал — надо будет, узнаю позже.

— Конон Горобец, — продолжил Камбов и указал на орка в красной шапке, — Талантом владеет, шутки шутить любит.

Конон улыбнулся ещё шире.

— Скоморохом по детству был, — пояснил он, — а там без смеха нельзя.

— Онуфрий Кацарёв, — Камбов указал на юношу с дворянским лицом, — тоже Талант.

Этот молча кивнул мне как равному. Понятно, из благородных, значит.

— Харитона вы уже знаете, — предводитель ткнул пальцем в Малыша, — фамилия у него Хухай, значит. Стрелять обучен, тяжести носить. Раненых тоже таскает, если придётся.

Малыш потупился. Роль носильщика его не радовала, но Таланта у орка не было.

— Куприян, — подал голос мужичок-орк в лаптях. — Стреляю, за лошадками хожу, если надо, кашеварю помаленьку.

— Охотник был, — пояснил Камбов, — белку в глаз бить может.

— А фамилия?

— Нету, — развёл руками мужичок, — была вроде, только запамятовал. Зовите Куприяном, и всё.

Знакомая история — грешки за ним из прошлой жизни, может быть, даже каторга. Оттого и фамилию называть не будет, чтобы не нашли следов. Впрочем, мне без разницы, что там было.

— Светлячок, — Камбов улыбнулся, посмотрев на девицу, — тоже Талант имеет.

Я снова встретился с ней взглядом. На первый взгляд, она не была красивой — всё лицо изрыто глубокими оспинами, так что другие черты и не оценишь. Но если приглядеться, опричница оказалась вполне миловидной, с породистым носом и высокими скулами. А судя по псевдониму и Таланту, Светлячок наверняка внебрачная дочь какого-то дворянина. Насколько я знаю, таких детей отправляют в опричники, вне зависимости от пола. А коли она на вольных хлебах, то, скорее всего, отец умер, а родня девушку просто выгнала.

— И наш самый головастый, Разумник. — Светловолосый орк изобразил поклон, не слишком стараясь. — Стреляет хорошо, кузнечное дело может. И это, оружие нам делает, “огнебои”.

Вот на этом месте я оживился.

— Ты деланный? Где учился?

Светловолосый кисло улыбнулся левой половиной рта.

— Был с позором изгнан из университета Петербургской академии наук за вольнодумство и дерзостные эпиграммы на профессоров. Small wand’а не имею, Знаки умею класть только оружейные.

— Чем заменяешь small wand?

Он пожал плечами.

— Что под руку попадётся. Лучше всего лоза подходит.

Я кивнул и усмехнулся про себя. Да, лозой тоже можно, если сильно припрёт. Но если он накладывает ей оружейные Знаки и они работают, то у Разумника очень неплохие способности. Может статься, от этих опричников я получу гораздо больше, чем рассчитывал.

Киж привлёк моё внимание, слегка толкнув под столом ногой, и одобрительно качнул головой.

— Вы мне подходите.

Опричники переглянулись, и Камбов перешёл к самому главному вопросу.

— Готовы послужить вам, Константин Платонович. Поклянёмся не предавать, работу делать честно, во всём слушаться. А денег мы хотим по пятьсот рублёв на брата.

Девица пискнула, и Камбов поправился:

— И на сестру тоже.

— Пятьсот? — мгновенно включился в разговор Бобров. — Не многовато ли будет?

Следующие полчаса они с жаром торговались. Размахивали руками, хлопали по столу ладонями, швыряли на пол шапки и матерно бранились. В конце концов сошлись на двухстах рублях в год на человека, мои харчи и премии за “горячие” дела.

Мы ударили по рукам. Светлячок расторопно принесла бутылку, разлила по рюмкам, и мы скрепили договор, выпив по маленькой.

— Это Дмитрий Иванович, — я указал на Кижа. — Он отвечает у меня за безопасность. Его приказы обязательны, так же как мои.

Опричники оценивающе разглядывали Кижа, а мертвец холодно глянул на них и усмехнулся. На мгновение, не больше, сквозь его лицо проглянули кости черепа, а по комнате пролетело холодное могильное дыхание.

— Суров, — Куприян закашлялся, — у такого не забалуешь.

— Жду вас через три недели, как договорились.

— Злобино, да? Подле Мурома? — ещё раз уточнил Камбов.

— Верно.

— Будем, Константин Платонович, не сумлевайтесь.

Бобров выдал им небольшую сумму на дорогу, и мы двинулись к выходу. Уже возле двери я остановился — рядом с вешалкой стоял “огнебой”.

— Разумник, — позвал я и взял оружие в руки, — твоя работа?

— Моя, — подтвердил светловолосый орк и нахохлился.

Я провёл пальцами по металлу. Так-так, Знаки относительно чёткие, границы не размыты, рисовка грубовата, но лозой и я бы лучше не сделал. Магическая Печать на казённике с закрученным хвостом влево — стиль германской школы. Только уже вполовину разряжена. Ещё немного, и придётся перерисовывать.

— Хорошо сделано.

Прежде чем отдать ему “огнебой”, я с усмешкой приложил к Печати ладонь и позвал Анубиса.

Разумник взял из моих рук ружьё, глянул на полностью заряженную Печать и удивлённо захлопал глазами. Довольный произведённым эффектом, я вышел из дома.

* * *

Назад я возвращался в отличном настроении. Даже плохая дорога, моросящий дождь и низкие тучи не могли его испортить. Деньги от князя получены, вопрос с опричниками закрыт, а значит, я могу полностью посвятить себя мастерским. Поставить на поток лошадей, перебросив рутину на учениц, а самому заняться изобретениями. Во время поездки у меня родилось несколько замечательных идей, где можно смешать механику и магию.

Мы пообедали в трактире и вернулись в особняк Весёлкиной. Где там Марья Алексевна? Пора бы ей собираться и всем нам ехать домой.

— Константин Платонович!

На меня в дверях налетела хозяйка дома. Она смотрела с таким возмущением, будто я вчера её пытался соблазнить.

— Да, Изольда Петровна? Что-то случилось?

— В моей гостиной, — она указала себе за спину, — сидит купец, пришедший, как он говорит, к вам по делу. Марья Алексевна мне, конечно, подруга, но вас я бы попросила не приглашать в дом ваших друзей.

— Простите, Изольда Петровна, я бы никогда себе такого не позволил. Не имею представления, что это за человек, и явился он без моего приглашения.

— Да? — Весёлкина немного смягчилась. — Тогда идёмте и вы попросите его уйти. От него ужасно пахнет луком!

— Для вас, Изольда Петровна, всё что угодно.

Я решительно двинулся в гостиную. Там на диванчике действительно сидел купец. Бородатый, в длинном синем кафтане и высокой шапке. Увидев меня, он вскочил и кинулся навстречу. Не добежав двух шагов, купец бухнулся на колени и поклонился, стукнув лбом в пол.

— Отец родной, смилуйтесь! Не погубите!