Глава 30 — Ярмарка

Фляжку я у Боброва отобрал. Он, знаете ли, не пушинка, и тащить его в усадьбу мне совершенно не хотелось.

— Это лекарство, — начал ворчать он, — от испуга и сердечного расстройства.

— У тебя печень увеличенная, — я ткнул его пальцем в бок, — аж эфир сгущается. Будешь злоупотреблять — сначала увидишь зелёных чертей, а потом мы погуляем на твоих похоронах.

— Да? — Бобров покосился на меня. — Пожалуй, и правда я себя дурно чувствую по утрам. Слабость эдакая, онемение в членах, настроение скверное.

— Вот-вот, первый признак.

За этими разговорами мы вернулись к месту нападения. Я снова “взял след” и полез в кусты искать, откуда пришла вторая тварь.

К счастью, далеко идти не пришлось. Миновав узкую сосновую рощу, мы наткнулись на песчаную плешь. В центре жёлтого круга высился подозрительный холмик — песок, комья земли, прелые листья, какие-то сломанные ветки, корни. Будто сюда нагребли мусор со всей округи. Вот только сумасшедшего дворника рядом не наблюдалось.

Я взял палку и осторожно ковырнул кучу сбоку. Раз, другой, третий. Мусор посыпался, обнажая сердцевину холмика.

— Ой, яйца!

— Гнездо наших зелёных знакомых.

— Тьфу, пакость какая! — Бобров отшатнулся. — Они ещё и размножаются! Теперь из-под каждого куста такая дрянь кусаться будет.

Чем дольше я рассматривал большие кожаные яйца, тем больше злился на анонимного любителя экзотической живности. Это же надо, выпустить в природу такую дрянь. А если они зиму переживут? Вдруг ящерицы впадают в спячку или как там у них называется? Лягушки же как-то зимуют, змеи всякие. Тогда следующим летом лес превратится в очень опасное место. Тем более это мой лес. Я разрешение на такие эксперименты не давал!

Искать следы возле гнезда было бесполезно. Твари натоптали, будто рота солдат возле пивной.

— Уходим отсюда, — я махнул спутникам, бродившим вокруг гнезда.

— А яйца? Мы их оставим? — Александра нахмурилась. — А вдруг…

— Никаких вдруг не будет. Отойдите к деревьям и смотрите.

Я вытащил small wand, встряхнул кистью и метнул в гнездо Знак огня. А затем, разбросал по кругу Знаки воздуха. Да, это не связка, но сработало замечательно — потоки воздуха устремились в разгорающееся пламя и создали тягу. Не прошло и полминуты, как над кучей мусора начал закручиваться огненный смерч.

— Ух ты!

Рыжая, Танька и Бобров смотрели на ревущий водоворот пламени с ужасом и восхищением.

— Константин Платонович, это страшное колдовство!

— Больше физика, чем магия, сударыня. Но да, выглядит пугающе.

Когда гнездо спеклось в большую головёшку, я накидал сверху Знаки льда и потушил огонь. Теперь из ящеровых яиц точно ничего не вылупится.

* * *

На обратном пути мои спутники молчали под впечатлением от огненного шторма, а я думал, как искать любителя живности, выпустившего на волю ящериц. Это уже третий случай, значит, зверинец у него большой. Все твари хищные, частью привезённые из-за границы. Крокодил однозначно приплыл с юга — на севере живут Добрятниковы, а их подозревать нет смысла. Наверняка, это маг с Талантом, провинциальный барин, балующийся естествознанием. Причём безалаберный донельзя. Как его искать? Съездить в Меленки, поспрашивать…

Мысль я не додумал. Мы вышли на большую прогалину, и мне на глаза попалось засохшее дерево. Молодой ясень, расколотый надвое ударом молнии. На стволе без коры был выжжен узор, слегка похожий на Знаки. Очень интересно!

— Константин Платонович, что там?

Я молча подошёл к дереву и провёл пальцами по древесине. Да, однозначно интересно. Какая замечательная и своевременная находка, однако.

— Константин Платонович?

— Александра, подойдите ко мне.

Правая часть расколотого ствола наклонилась над землёй, так что я легко достал до веток. Выбрал одну из них, ровную и достаточно тонкую, и попросил рыжую:

— Возьмитесь за неё. Ага, отлично, можно отпустить.

Small wand сам оказался у меня в руке. На кончике зажёгся узкий язычок синего пламени. Вжик! Ветка упала в траву, отсечённая колдовским лезвием.

— Поднимите, сударыня. Это заготовка под ваш будущий small wand.

Александра с сомнением рассматривала палку.

— Не слишком впечатляет? Понимаю. Вот когда вы обработаете её, просверлите канал для сердцевины, тогда и станет видна настоящая красота. Поверьте, вы ещё полюбите его больше любого мужчины.

Наш разговор внимательно слушала Таня. Она подошла к дереву, потрогала его, понюхала, кажется, даже лизнула. Орка щурилась, рассматривая узор от огня, и качала головой.

— Всё, двигаемся дальше.

У края проплешины я обернулся. Таня всё ещё стояла возле дерева, задумчиво разглядывая расколотый ствол.

— Таня, догоняй! — крикнул я и углубился в лес.

За орку я не беспокоился: уж кто-кто, а она не заблудится. Так и получилось — минут через пятнадцать она уже шагала рядом, судя по лицу, о чём-то напряжённо думая.

* * *

Вернулись в усадьбу мы уже затемно, уставшие и голодные. За ужином почти не разговаривали — каждый думал о своём. Александра, было видно по глазам, о будущем small wand. Бобров — хмуро смотрел на наливку, но даже рюмку себе не налил. А я прикидывал, как искать хозяина зверей.

Утром я велел заложить дрожки и позвал Боброва составить мне компанию. Александра проситься с нами не стала — у неё и так “развлечений” был полный кузовок.

— Куда едем-то? — Бобров загрузился в дрожки и лениво развалился на сиденье.

— В Меленки. Будем искать, кто ящериц на волю выпустил.

— У батюшки тамошнего надо спросить, — хмыкнул он, — уж он-то про всех должен знать.

Ехать было недалеко, вёрст пять всего. А там и лес закончился, деревянный мост через Унжу, и мы уже на месте.

Меленки оказались крупным селом, мечтающим стать маленьким городом. Целых три улицы, каменная церковь, несколько богатых, по местным меркам, купеческих домов. И главная достопримечательность — меленковская ярмарка, известная на всю округу.

— Ну что, сразу к батюшке?

Мне вспомнилось, как отец Андрей грозил, что я не смогу входить в церковь. Пожалуй, я не готов пока проверять, работает ли проклятье Таланта. Местный священник может и не понять такого поведения и вряд ли расскажет нам хоть что-то.

— Знаешь что, Пётр, давай ты сам. А я пока по ярмарке прогуляюсь. Давно хотел посмотреть, чем здесь торгуют.

— Как скажешь, — легко согласился Бобров.

Так что я сошёл с дрожек около ярмарки, а Пётр поехал к священнику.

* * *

Товар на ярмарке меня не очень интересовал. Здесь были в основном деревенская утварь, ткани, съестное и прочая ерунда, совершенно мне не нужная. А вот на народ я смотрел с интересом. Где ещё увидишь простонародье во всём многообразии?

Я купил с лотка сдобный калач и не спеша принялся прогуливаться вдоль торговых рядов. Ремесленники, всякие мещане и крестьяне. Те, кто побогаче, — торгует с деревянных прилавков. Те, кто победнее, — раскладывает товар прямо на земле. Ну и отдельный ряд с капитальными лавками, где солидно торгуются гильдейские купцы. Орки, люди да ещё редкие огры в меховых шапках.

В одном из рядов я заметил орка с хитрым прищуром — прожжённый такой мужичок с выбитым левым клыком. На лотке у него были ложки, всякая мелочёвка, дешёвые украшения из стекла. Он особенно громко зазывал покупателей, тараторя хитрую “зазывалку”. С шутками-прибаутками он подзывал к себе девиц, предлагая принарядить, чтобы сразу найти жениха. Девицы от таких шуточек хихикали и подходили. Впрочем, покупали редко, зажимая копеечки на побрякушки.

Заметив мой взгляд, орк щербато улыбнулся и поклонился, не слишком стараясь.

— Здравы будьте, барин! Желаете чего али просто ложки мои понравились? Отдам недорого, возьму даром. Вам пустячок, а нам пятачок!

— Складно говоришь, прям купец.

— Да куда мне, барин. Я ж офеня, — видя, что я не понял слово, он пояснил: — Коробейник. По деревням хожу, торгую разным товаром, ложками расписными, лентами цветными.

— И далеко ходишь?

— До самого Касимова ходил, до Мурома, до Владимира.

— А клык где потерял?

— Где потерял, там не найти, барин. Всякое бывает у меня — кому товар не понравился, кому цены. А то и разбойники встречаются.

Я не сомневался, этот шельмец с разбойниками на короткой ноге. Уж больно цепкий и дерзкий у мужичка взгляд.

— Значит, всё видишь и всё знаешь в округе?

— Ой, барин, много вижу, да никто не платит. А без рубля не поймаешь и воробья.

— Я бы заплатил, только не за всякое.

— Вы только скажите, барин! За рубль я вам что хошь узнаю. Хоть какой панталон носит наш купец Гапон!

Присказки коробейника меня изрядно раздражали, но затыкать его я не стал.

— Это мне без надобности. Да и рубля много будет. Дам тебе, братец, полтину, если узнаешь, кто из местных дворян держит зверинец. Особенно, у кого имения вдоль Унжи стоят.

— Сделаем, барин, — коробейник стал говорить тише, — найду вам таких.

Я кинул ему гривенник задатка.

— Узнаешь — найди меня на торге.

Мужичок засуетился, убирая товар, а я пошёл дальше по ярмарке. Кстати, девушки-орки, что крестьянки, что мещанки, обращали на меня особое внимание. Стреляли глазками, подмигивали и улыбались. Но вот отвечать им взаимностью мне совершенно не хотелось — не шли они ни в какое сравнение с Танькой. На их фоне она бы смотрелась настоящей дворянкой и даже царицей.

В одной из купеческих лавок торговали железным товаром: ножи, косы, серпы, цепи, разные чугунные горшки и прочая мелочёвка. Купец, дородный орк с обвисшими щеками, увидев меня, степенно поклонился.

— Здравствуйте, ваше благородие. Простите покорно, только нет здесь подходящего товара для вас. Оружие хорошее, кинжалы да шпаги, только в Муроме торгуют.

— Я не за оружием.

Пробежал глазами по полкам и дёрнул щекой. Металл был плохой, явно местного производства — “болотное железо”, не иначе.

— А хорошая сталь есть? Не это, — я обвёл рукой лавку, — что-то нормальное, желательно в слитках.

Купец поперхнулся.

— Откуда, ваше благородие? Казённые да Демидовские заводы немцам да хранцузам всё подчистую продают. Да и не продадут обычному купцу, не положено.

— Не торопись, — я подмигнул ему, — подумай, может, и сыщется где по закромам. Найдёшь — привози в Злобино, ценой не обижу.

И, не прощаясь, я вышел из лавки. Знаю эту торговую породу: стоит только обозначить интерес, как слухи разойдутся среди купцов. А там, я уверен, металл есть, только продают его тихо, без лишних разговоров. Глядишь, и выйдет на меня нужный человек.

— Костя! Костя!

Меня нагнал запыхавшийся Бобров.

— Ну ты и ходишь. Еле догнал тебя.

— Узнал что-нибудь?

Он помотал головой.

— Батюшка ничего такого не слышал. Говорит, зверинец бы точно запомнил. А вот твоего крокодила здесь видели. Чуть бабу с мостков не утащил, ногу до кости подрал, кусок мяса выдрал. Мужики его дрекольем отходили, пока отбивали, так он и уплыл.

— Угу, ко мне в поместье умирать.

— Бабы теперь боятся на реку ходить. Говорят, водяной чёрт это.

— Ну, хоть что-то. Зато теперь мы точно знаем, что зверинец ниже по реке.

Шагах в десяти от нас появился орк-коробейник, подряжённый на поиски. Сверкнул мне глазами и выразительно пошевелил ушами. Я махнул ему рукой — иди сюда, голубь сизокрылый.

Он подошёл и поклонился в пояс.

— Рассказывай.

— Поспрашивал у людей, барин. Не знает никто, чтобы зверинец держали. Псарни, почитай, в каждом имении есть, а других зверей не держат. А скотина с кошками — так тож не нужна вам.

Я скривился — и тут мимо. А хитрый коробейник, не желая упускать деньги, продолжил:

— Барин, другое узнал.

— Ну?

— Тут приказчик один по весне скотину покупал. Коровок, баранов да козлов. Брал под убой, даже тощих да больных, будто не людей кормить. Я так мыслю: он зверюкам убоину готовил. Может, конечно, и собакам, да токмо голов тридцать он купил. Для псарни много, а для зверей диких самое то.

Мы с Бобровым переглянулись. Вот это похоже на след! Надо поехать и выяснить, не наш ли это смелый экспериментатор.

— Хм, а что, вполне может быть. Откуда, говоришь, этот приказчик?

Коробейник ухмыльнулся, показав единственный жёлтый клык.

— Ежели я ваше указание исполнил, наградить надо, барин. Старался, как есть старался. Ножки бил, языком трепал, сбитнем угощал, чтобы выведать.

— Лови, — я бросил ему полтину, — сдачи не надо.

— Благодарствую, барин. Из Кудрино он был, и стадо туда гоняли.

Бобров кивнул — он знал, что это за усадьба.

— Ежели что, только кликните, барин. Завсегда услужу, лучше любого холопа.

— Иди уже, — я хмыкнул, — понадобишься — позову.

Он поклонился и тут же растворился в толпе, будто его и не было. А мы с Бобровым пошли к дрожкам.