Глава 35 — Немного воды

Княжна Софья Алексеевна Голицына ждала нас в большом зале, именуемым “Малой гостиной”. Ничего себе, малой — от звука шагов по огромной комнате разлеталось эхо. Даже представлять себе не хочу, какая у них большая гостиная.

— Пётр! Рада вас видеть.

Она поднялась и протянула руку для поцелуя.

— А уж как я рад, Софья Алексеевна, — Бобров поклонился и приложился к ручке.

— Константин Платонович, — она улыбнулась мне, — я слышала, вы делаете большие успехи.

— Стараюсь, ваше сиятельство, — я вежливо расшаркался перед ней.

— Наш дом всегда открыт для вас, Константин Платонович. Надеюсь, вы примете приглашение остановиться у нас?

— Конечно-конечно, Софья Алексеевна, — влез Бобров, — мы даже и не думали обижать вас отказом.

— Отец сейчас в отъезде, но очень желал вас увидеть, — княжна испытывающе смотрела мне в глаза. — Князь очень просил вас немного задержаться и дождаться его.

— Дождусь, ваше сиятельство, несомненно.

— Вот и чудесно.

Она снова улыбнулась, на этот раз более открыто.

— Я бы тоже хотела вас расспросить. Как это — обрести дар уже в зрелом возрасте?

В её вопросе чувствовался какой-то подвох. Судя по тону, мой Талант не интересовал её ни на йоту. Что-то другое крылось в её внимании ко мне.

— С удовольствием отвечу, мне скрывать нечего.

— Замечательно. Тогда не буду вас задерживать, отдыхайте с дороги, набирайтесь сил.

Мы поклонились и пошли к выходу.

— Константин Платонович, — она окликнула меня уже у дверей, — не стесняйтесь: осмотрите наше подворье, здесь вы найдёте много интересного.

Я кивнул, ещё раз поклонился и вышел.

* * *

Поселили нас с Бобровым в соседних комнатах. Он сразу пошёл переодеваться, а я задержался узнать, что там с Кузьмой. Оказалось, что экипаж и коней уже определили в “каретник”, а кучера и служанку накормили. Быстро у них тут работают, не придерёшься. Я поблагодарил чопорного мажордома и пошёл к себе.

В комнате меня ждала Таня. Орка немного робела, но старалась не показывать виду.

— Устроили тебя?

— Да, Константин Платонович, в людской место выделили, показали что да как.

— Очень хорошо.

— Я вам свежий костюм приготовила и попросила воды принести, помыться с дороги.

Приведя себя в порядок, я собрался осмотреть подворье. Но прежде попросил Таню понаблюдать, что происходит у Голицыных среди слуг и дворни. О чём говорят, какие настроения, слухи и жалобы. Орка пообещала “всё-всё запомнить и рассказать”, умничка моя.

— Костя?

Бобров ввалился в дверь без стука. Расфуфыренный, в парике и с кружевным жабо.

— Отдыхаешь? Это правильно, одобряю. А я пока отлучусь, схожу по знакомым, узнаю, что по нашему делу. Ты не скучай тут.

И не попрощавшись, также внезапно исчез. Всё с ним ясно — у него есть свои дела, и брать с собой меня ему не очень хотелось. Барышня? Или должники? Честно говоря, неинтересно. Я и сам с ним напрашиваться не стал бы, мне и здесь есть чем заняться.

Таня отправилась выполнять моё поручение, а я — осматривать подворье. Внешнее впечатление оказалось обманчиво, некоторая обшарпанность снаружи компенсировалась убранством внутри. Лепнина, роспись золотом, везде магические свечи, заливающие комнаты светом, витражи, хрусталь, ковры. Солидно, дорого, богато. И совершенно не в моём вкусе.

Утомившись шататься по коридорам и комнатам, я вышел во внутренний двор. Так-с, что тут у нас? Площадка для тренировки молодых дарований, заднее крыльцо “торгового дома” и парадный вход Каземата опричников. В последний меня не пустили: два стрельца из крепостных нахмурились и сдвинули церемониальные бердыши. Ну нет так нет, не очень-то и хотелось. Пойду лучше гляну, чем торгуют Голицыны.

Этот вход в “торговый дом” предназначался для своих, так что я попал не в залы для клиентов, а в шумные коридоры для писцов, младших клерков и родовых “купцов”. Гомон, крики, споры.

— А я говорю, пенька идёт не дороже…

— Золотом, только золотом!

— Векселя не бери…

— Накладная у меня, давай что положено!

— Тридцать пудов хлеба…

— Нафту вези, обормот! Нафту!

— Ежели найду гнилой отрез, я тебе всю морду разобью.

— Пирожки! Кому пирожков на обед?

— Нафту, собака ты эдакая!

Слушал бы и слушал эти вопли и ругань, напоминает Сорбонну в день сдачи экзаменов. И самое главное, я могу просто ходить, смотреть и никому здесь ничего не должен.

— Простите. — Меня схватили за локоть. — Вы не от Никитича?

Передо мной стоял купец с озабоченным лицом. Примерно мой ровесник, но окладистая борода прибавляла ему лет.

— Погодите, мне знакомо ваше лицо. Это вы нам поставляете…

— Нет, уважаемый, я просто гость. Зашёл взглянуть, чем вы торгуете.

— Гость князя?

Я кивнул.

— Вы так ничего не узнаете, — он обвёл рукой суету вокруг, — идите за мной.

Купец привёл меня в небольшую комнату для переговоров: стол, простые табуретки, здоровенный самовар, чашки с блюдцами.

— Третьяков, Елисей Мартынович, — представился он, — доверенный купец рода Голицыных.

— Урусов, Константин Платонович, дворянин.

— Ваше благородие! — Третьяков согнулся в поклоне. — Простите, не признал.

— Не страшно, с кем не бывает.

Я улыбнулся и протянул руку. Купец, мгновение поколебавшись, пожал мою ладонь.

— Ваше благородие…

— По имени-отчеству будет довольно. Мы же не на официальном приёме, а по торговым делам.

— Как вам будет угодно. Что вы искали, Константин Платонович?

— Ничего конкретного, хотел узнать, что у вас есть и почём.

Третьяков хмыкнул.

— Полного списка никто не составлял, слишком длинный бы вышел. Скажите, что вас интересует, и я составлю каталог.

— Магомеханические изделия, материалы для них, сталь.

— У вас необычный интерес, Константин Платонович.

— Я бакалавр Сорбонны, — ради шутки, не надеясь, что он поймёт, я подмигнул купцу.

К моему удивлению, он сообразил, что это значит.

— Константин Платонович, — Третьяков медленно подбирал слова, боясь ошибиться, — вы собираетесь поставить мануфактуру, я правильно понимаю?

— Возможно.

Он кивнул. По лицу было видно, как бегают у него мысли, прикидывая выгоду.

— Я мог бы лично приехать к вам, обговорить закупочные цены.

— Елисей Мартынович, начнём со списка. Я должен оценить перспективы, для начала.

— Если желаете, я могу пометить позиции, в каких мы имеем наибольший дефицит.

Третьяков увидел во мне шанс и не собирался его упускать. Одно дело быть на побегушках у большого рода, и совсем другое — независимым купцом. Что же, мне пригодится такой человек, особенно толковый.

* * *

Едва я спустился с крыльца “торгового дома”, ко мне подбежал молоденький слуга.

— Ваше благородие! Княжна Софья Алексеевна шлёт вам приглашение отобедать.

Очень своевременное предложение — торговые дела разбудили во мне зверский аппетит.

Слуга привёл меня на второй этаж резиденции в столовую. Огромные окна, выходящие на проспект, создавали странное ощущение, будто ты рыба в аквариуме.

За столом уже сидела небольшая компания: сама княжна, несколько девиц, трое молодых дворян и молоденький безусый подпоручик.

— Константин Платонович! — княжна улыбнулась и сделала приглашающий жест. — Составите нам компанию?

— С удовольствием, Софья Алексеевна.

Я сел на свободное место. Тут же слуга поставил передо мной тарелку с чем-то аппетитным и налил в бокал рубинового вина.

— Разрешите представить вам друга нашей семьи, Константина Платоновича Урусова.

Следом княжна познакомила меня с сидящими за столом. Честно скажу, я запомнил только девушку, сидящую рядом с хозяйкой: Анастасию Николаевну Ягужинскую, внучку сподвижника Петра. Судя по всему, она была наперсницей княжны.

Мне дали утолить первый голод и начали втягивать в беседу.

— Константин Платонович, не разрешите ли наш спор? — обратилась ко мне Ягужинская.

— Если это в моих силах.

— Мы разговаривали о деланных магах. Серафим утверждает, — княжна указала на офицера, — что деланные маги…

— Фокусники и шарлатаны, — подпоручик уставился на меня с вызовом. — Да-с!

— Вот как, — я улыбнулся. — Отчего же вы так решили?

— Настоящая магия порождается только дворянским Талантом, а не жульничеством с эфиром. Любой дурак может обмануть невежд бесполезными искрами. Но не настоящего мага, нет-с!

— Как интересно. Полагаю, вы видели это жульничество?

— Вот ещё! Я не ребёнок, чтобы смотреть фокусы в цирке.

Я заметил взгляд княжны, внимательный и немного насмешливый. Она специально подстроила эту стычку, проверяя меня для каких-то своих целей.

— Вы слишком горячи, подпоручик. Не стоит судить о вещах, которые вы не знаете.

— Да что там знать! Любой маг с Талантом движением мизинца развеет обман деланных.

— Хотите проверить?

Юнец вскинулся, собираясь сказать колкость. Но тут же загомонили девицы:

— Просим!

— Серафим, просим!

— Продемонстрируйте!

— Умоляем!

Подпоручик надулся, как индюк, и кивнул:

— Проверим. Я легко докажу всем присутствующим, что вы просто шарлатан.

— Серафим, — голос княжны стал жёстким, — ты переходишь границы.

— Прошу прощения, Софья Алексеевна, — подпоручик виновато склонил голову и тут же повернулся ко мне. — Ну же, сударь, начинайте. Я жду вашу “магию”.

Лёгким движением я вытащил small wand и быстро осмотрел стол, выбирая подходящий предмет.

— Всё просто, подпоручик. Сейчас этот бокал с водой взлетит и попытается остудить вашу горячую голову.

Пока я произносил слова, рука сама начертала на хрустальном кубке несколько Знаков и маршрут полёта.

— Если это обман, ваш Талант легко отправит бокал обратно и немного воды прольётся на меня. Играем?

Девицы захлопали в ладоши, подпоручик кинул на меня надменный взгляд, а княжна усмехнулась. Бокал взмыл вверх и медленно поплыл над столом.

Вздорный офицеришка пристально посмотрел на бокал, нахмурился и сжал губы. Да, мой дорогой, это не огненные всполохи кидать. Левитация, пусть даже маленьких предметов, искусство не из простых, требующее концентрации, внимания и сосредоточенности. Талант же тренируют на другие вещи — резкий выброс эфира, напряжение, быстрый натиск. Даже если сейчас ты собьёшь кубок, то донести его обратно не сможешь.

Щёки подпоручика побледнели. Дыхание участилось, а в глазах появилась паника. Он яростно метал эфир в бокал, но в ответ получал только лёгкое покачивание. Что такое? Наш подпоручик не знает, что хрусталь работает как линза для эфира? Может концентрировать, а может рассеивать, смотря какой Знак наложишь. Не учат магов с Талантом этим тонкостям.

Бокал долетел до юнца, на мгновение завис, а затем опрокинул содержимое.

— Вы! Как вы посмели!

Он вскочил, полный гнева и негодования. По его лицу скатывались капли, а голова была мокрая, вызывая легкие смешки у компании за столом.

— Да я вас…

— Серафим, — княжна встала и взяла его за локоть, — остыньте. Вы проспорили, умейте принять поражение.

— Я…

— Господа! — Ягужинская тоже встала. — В оранжерее зацвели орхидеи! Кто желает посмотреть?

Девицы загомонили, общество поднялось и двинулось к выходу. Княжна что-то шепнула подпоручику и тоже пошла со всеми. Ну и я за ними, чтобы не сидеть за столом в одиночестве.

Подпоручик, успевший слегка просушиться, догнал меня через несколько минут.

— Константин Платонович, — обратился он ко мне ледяным тоном, — разрешите вас на минутку.

Я кивнул. Если дурачок нарывается, то кто ему доктор? Сбавив шаг, мы отстали от компании, дождавшись, чтобы все скрылись за поворотом коридора.

— Вы оскорбили меня, — подпоручик подступил ко мне вплотную. — Если бы вы были дворянином…

Мне надоело нянькаться с этим молокососом. В одно движение я схватил его за мундир и впечатал спиной в стену. Мой Талант, разбуженный агрессией, вынырнул и показался нахальному офицерику. Глаза подпоручика округлились, а Талант добавил ещё — раскрылся, как цветок, обнажая тёмную некромантскую глубину. Вот теперь можно и поговорить!