Глава 36 — Учителя

— А вот теперь вы оскорбили меня, подпоручик.

Мой Талант “дышал” ему в лицо. Бедняга побледнел, глаза расширились от ужаса, а руки бессильно повисли. Его собственный Талант, довольно слабенький, спрятался поджав хвост.

— П-п-простите! Я не знал! В-вы…

— Всё ещё желаете дуэль?

— Н-нет, — он замотал головой, — н-не ж-желаю.

— Вот и чудненько.

Я отпустил подпоручика. Убивать несмышлёныша не входило в мои планы. Чести в этом никакой, да и смысла тоже.

— Приведите себя в порядок, подпоручик. Офицер должен выглядеть достойно.

Он судорожно застегнул воротник, с ужасом глядя на меня.

— В следующий раз думайте, прежде чем словами кидаться. Особенно в незнакомого человека. Вы поняли?

— Д-да.

— А теперь идёмте в оранжерею. Не будем огорчать хозяйку этого дома.

Взяв подпоручика под локоть, я практически потащил его по коридору.

— Надеюсь, — шепнул я ему, — когда мы снова встретимся, то будем считать друг друга просто знакомыми.

— Д-да, с-согласен.

Мы догнали княжну с гостями уже в оранжерее.

— Вы молодец, — я подбодрил раскисшего парня, — отлично держите себя в руках. А теперь отправляйтесь смотреть цветы.

Я подтолкнул подпоручика в сторону компании молодёжи. Даст бог, он не станет искать реванша и будет обходить меня стороной. Дуэли я люблю, но не с такими желторотиками.

* * *

Дворянская молодёжь столпилась вокруг клумбы, или в чём там растут орхидеи, ахала, охала и восхищалась. Бледный подпоручик присоединился к ним — поначалу кидал на меня опасливые взгляды, а потом увлёкся беседой с одной из девиц и, видимо, забыл об инциденте. Я даже позавидовал такой лёгкости характера, у меня так не получается.

— Вам неинтересно, Константин Платонович?

Ко мне подошла княжна в сопровождении Ягужинской.

— Увы, — я развёл руками, — ботаника не входит в сферу моих интересов.

— А красота? Входит?

— Предпочитаю ей наслаждаться в более спокойной обстановке. Толкаться, чтобы взглянуть на цветок, не в моих правилах.

Софья внимательно посмотрела на меня, раздумывая о чём-то.

— Вы достойно обошлись с Серафимом. Не каждый бы сдержался и повёл себя как настоящий дворянин.

— Я соблюдаю правила чести всегда, — я улыбнулся и изобразил лёгкий поклон. — Иначе какой толк зваться дворянином?

— Отлично сказано! Ваши поступки старше, чем ваш возраст. Серафим ненамного вас младше, а на вашем фоне смотрится мальчишкой.

— У меня были хорошие учителя.

— Кто же?

— Жизнь, нужда и магия.

Она рассмеялась глубоким грудным смехом.

— Вы необычный человек, Константин Платонович. И что ещё интересней, вы деланный маг.

Что-то она от меня хотела, связанное с моими знаниями. Но ходила вокруг да около, не решаясь спросить. Что же, сыграем на опережение.

— Вам нужна моя консультация?

Взгляд княжны стал опасным, как стилет в рукаве убийцы. На краткую паузу она держала меня на прицеле, а затем потупилась.

— Да, Константин Платонович, нужна. Я хотела бы вам кое-что показать.

— С превеликим удовольствием помогу вам.

— Тогда проводите меня в кабинет.

Она опёрлась на мою руку. Вместе с Ягужинской мы вышли из оранжереи, поднялись по лестнице и зашли в небольшую комнату.

Кабинет? Очень похоже. На стене карта Сибири, с пометками, значками и стрелочками, видимо торговыми путями. На полках за стеклом колбы с заспиртованными животными, какие-то крысы, бурундуки и чучела птиц. Шкафы с книгами, названия показались знакомыми: что-то по общей теории эфира и магии. На столе медный прибор из круглых дуг — магическая астролябия.

— Присаживайтесь, — княжна указала на стул, — это мой личный кабинет, не обращайте внимание на беспорядок.

Ха! Беспорядок? Да здесь педантично убираются раз в день минимум. Если сравнить с моим кабинетом в усадьбе, то я грязнуля и лентяй. Я ещё раз пробежал глазами по сторонам и покачал головой: похоже, княжна совсем не праздная натура и погружена в торговые дела семьи. Это заслуживает как минимум уважения и требует отнестись к ней со всей серьёзностью.

— Константин Платонович, что вы можете сказать насчёт этого?

Ягужинская, тенью следовавшая за княжной, протянула мне полированный деревянный футляр.

* * *

Это оказался ларец, без украшений и резьбы, только серебряные накладки по углам. В центре крышки было круглое углубление, тоже отделанное серебром. Не торопясь, я оглядел ларец со всех сторон — заперт, причём магическим образом. Деревянные стенки были пронизаны струнами эфира, крепко удерживающими крышку. Если нет ключа, открыть такой запор невозможно.

Софья терпеливо ждала моего вердикта, только глаза выдавали нервное напряжение.

— Это “Лейбницева шкатулка”. Устройство заперто стоячими волнами эфира.

— Её можно открыть?

Я пожал плечами.

— Конечно. Что один человек запер, другой всегда отпереть сможет. Только нужен специальный ключ. Видите круглый паз? Сюда он и вставляется.

— А если ключ утерян?

— Можно изготовить новый и подобрать правильное сопряжение эфирных линий.

Было заметно, как колеблется княжна. Она переглянулась с Ягужинской, и та кивнула.

— Константин Платонович, а вы могли бы это сделать?

Так-так, интересный поворот. Что лежит в этом ящичке? Почему княжна хочет привлечь меня? Я единственный специалист в округе? Сомневаюсь. Хотя стоит рискнуть и ввязаться. Что я теряю, в конце концов?

— Почему нет? Мог бы. Нужна подходящая заготовка — золотой диск по размеру паза. Полагаю, на нём должна быть выемка, с одной стороны, чтобы его можно было извлекать.

— Именно золотой?

— Или платиновый. Придётся вести потоки наживую, серебро может расплавиться.

— Константин Платонович, мне крайне важно открыть эту шкатулку. Вы можете задержаться и помочь мне?

Я кивнул. Сыграем в эту игру в четыре руки, что бы там ни лежало. А там посмотрим, умеет ли княжна быть благодарной.

— Конечно, Софья Алексеевна, я задержусь.

— Ах, называйте меня просто Софьей, к чему эти условности. Мы же всё-таки родня, а я младше вас.

— Тогда и вы меня просто Константином.

Княжна улыбнулась и передала шкатулку Ягужинской.

— Настя…

— Всё сделаю, — девушка улыбнулась, — сейчас же отнесу Якову, он займётся диском.

— Константин, — княжна протянула мне руку для поцелуя, — не смею вас больше задерживать. Если вам будет необходимо, можете воспользоваться залом для тренировок в Каземате. Он совершенно экранирован для магии, и можно не бояться устроить пожар.

Ага, Бобров рассказал ей про мою проблему. Хоть бы хоть разрешения спросил. С другой стороны, я ведь могу устроить пожар, и тренировочный зал мне нужен. Болтун он всё-таки, Бобров, ой, болтун!

* * *

На следующий день я завтракал в одиночестве. Голицыны встают поздно, Бобров тоже не появился, так что я спокойно поел в тишине и пошёл заниматься своими делами.

Первым делом сходил в Каземат — на этот раз меня впустили без вопросов и даже проводили в тренировочный зал. Немаленький, должен заметить, шагов сто в длину. Талант почувствовал, что “можно”, и принялся метать в дальнюю стену огненные всполохи. А мне только и оставалось, что наблюдать со стороны.

Потешив Талант вдоволь, я заглянул в “торговый дом”. Третьяков приготовил мне десяток мелко исписанных листов — эдакий прайс-лист, с указанием закупочных и отпускных цен. Стоило найти в этом списке цены на механических лошадей, как мне чуть дурно не стало. Сколько-сколько?! Пять тысяч рублей за авалонского коня, ходившего больше ста тысяч вёрст? А за нового десять тысяч? Я глянул дальше и стало чуть легче — за коней немецкого производства просили по три тысячи рублей. Впрочем, и качество у них было гораздо хуже авалонских.

Цены на сталь не порадовали. А Третьяков ещё и добавил: свободной на рынке почти нет, всё уходит или на военные нужды, или за границу. Ладно, будем искать. В крайнем случае, поставлю свою плавильню.

В задумчивости я вернулся в свою комнату. Там меня уже ждал Бобров, радостный и весёлый.

— Костя, собирайся, поедем смотреть наставников.

— Кто такие?

— Мне их знакомые рекомендовали. Один немец, другой француз, очень хорошие отзывы.

— Ну давай посмотрим, что за учителя такие заграничные.

Честно говоря, к иностранцам у меня было некоторое предубеждение. Я сам долго жил за границей и хорошо знал французов: не поедет ценный специалист в далёкую “варварскую” Россию. Он и дома хорошо устроится. А вот шелупонь всякая, авантюристы — легко.

Бобров привёз меня в небольшую ресторацию, где забронировал нам отдельную “едальню”.

— Сейчас вина закажу и кликну, чтобы приглашали учителей.

Стулья здесь были неудобные, скатерть плохо выстиранная, а вино — дрянь редкостная. Ко всему прочему первый же кандидат оказался коротышкой-гномом. Борода, заплетённая в косички, до середины груди, нос картошкой, хмурый взгляд из-под кустистых бровей.

— Я есть преподафатель лучшего качестфа, — заявил он, усаживаясь за стол, — фехтование, дисциплина, строефой шаг.

Гном взял предложенный стакан вина, залпом осушил и вытер рот ладонью.

— Если хотите знать мой мнение — только порка делает из мальчиков мужчин. Розги раз ф день, и появляется настоящее послушание. Дисциплина! Фот моё кредо.

Он пододвинул стакан к Боброву и жестом показал, чтобы ему налили ещё.

— А как насчёт Таланта?

— Что? Какой ещё талант? Юношам не нужны таланты, им нужно уметь стрелять, фехтовать и печатать шаг. Тогда из них фырастают хорошие офицеры. И никаких нежностей! Дисциплина!

Я покосился на Боброва. Он скорчил рожу, мол, извини, промашка вышла.

— Спасибо за уделённое время, мы сообщим вам решение через несколько дней.

Гном кивнул, хмуро выпил второй стакан и, не прощаясь, ушёл.

— Ничего, — Бобров не терял хорошее расположение духа, — следующий точно подойдёт.

Вторым оказался весёлый французик с простецким лицом лавочника. По-русски он не говорил совершенно, но я легко нашёл с ним общий язык. Услышав парижский акцент, он страшно обрадовался и посчитал меня своим земляком.

— Замечательная страна! — начал делиться “наставник”. — Великолепная! Оля-ля, кем я был во Франции? Стариной Шарлем. А здесь я уважаемая фигура. Меня зовут в лучшие дома учить великовозрастных балбесов. Представляешь? Я веду себя чинно, прихожу, делаю строгий вид и начинаю им втирать разные глупости. Не поверишь — мои ученики начинают совать мне деньги, только чтобы я не читал им скучные лекции. А родители платят, чтобы я ходил каждый день. Двойная выгода! Оля-ля, где в Париже я буду столько зашибать?

Он выпил предложенное вино, скривился, но тут же попросил налить ещё.

— А дворянские дочки? Ты бы видел этих кралей. Да они сами вешаются мне на шею! Сами лезут целоваться, когда родители не видят. Ты не подумай, ничего такого, но всё же. Мой тебе совет — иди в учителя. Самое лёгкое и шикарное занятие. У меня каждый день по три урока: утром отмучался, а потом свободен и при деньгах. Гуляй, пей, веселись. Ну, за твоё здоровье!

Мне даже жаль стало его выгонять, настолько обаятельным оказался этот малый. Но вот беда — мою проблему он решить не мог.

— Поехали обратно, Костя, — мрачно буркнул Бобров, — моя вина. И ведь приличные люди рекомендовали, кто бы мог подумать. Кстати, я не всё разобрал, что он там лопотал. С кем он там целовался?

— С дворянскими дочками.

— О как, — Бобров покачал головой, — и я даже знаю, с какими именно.

Я махнул рукой:

— Неважно. Где нормального наставника будем брать?

— Буду искать, честное слово. Я поспрашиваю, Костя.

Деваться было некуда — я сам точно не знал, где брать учителя.