26

Ник продолжал изображать из себя обходительного петушка, а я не отрывала глаз от парочки, которая продолжала мило болтать даже тогда, когда они уже подошли к столу, за которым сидела собеседница Аполлона.

Вполне симпатичная брюнетка, кажется, родственница со стороны Тома, но я могу ошибаться, сейчас казалась мне самой раздражающей бабенкой из всех присутствующих. Хотя глупо с моей стороны позволять себе так изводиться, но ведь я не могу повлиять на эмоции и перестать ревновать по щелчку пальца. А хотелось бы…

– Космополитен, как ты любишь, – Ник галантно протянул мне коктейль, и я, взяв из его рук бокал, немного нервно улыбнулась.

– Спасибо.

Аполлон тем временем продолжал флиртовать с брюнеткой, и я начала вспоминать всех родственниц Тома, чтобы прикинуть, насколько он обидится, если я убью одну из них.

– Расскажи о себе, – до чего мне надоел этот заискивающий взгляд бывшего возлюбленного! Если так продолжится, нервы окончательно сдадут, и я начну передразнивать его, коверкая слова. – Чем занималась эти полгода?

Чем занималась…

Пару месяцев депрессии, потом жизнь немного вошла в колею, и я даже смогла начать ходить на работу. Но не надо списывать со счетов то время, когда мы устраивали перепалки с соседом. Да-да. Вот и все веселье в моей серой жизни. До встречи с Марком.

– Работала, общалась с людьми… – неопределенно пожала я плечами и пригубила алкоголь. – А ты?

Марк склонился к уху собеседницы и шепнул ей что-то, отчего девушка залилась звонким смехом, и часть гостей повернулись в их сторону.

– …главным менеджером…

Брюнетка стряхнула несуществующую соринку с лацкана пиджака Аполлона, и провела ладонью по его груди. Что она себе позволяет?

– …вот, собственно и все… – Ник закончил разговор, и снова на меня посмотрел, явно ожидая хоть какой-нибудь реакции. Ах, да. Он же рассказывал о чем-то.

– Прекрасно. Очень рада, – машинально проговорила я, и поняла, что ни минуты больше не стану мириться с поведением своего нынешнего парня. Сунула недопитый коктейль в руки собеседнику и зашагала к парочке, слыша за спиной недоумевающий голос…

– Я сказал, что провел месяц в больнице, Вик. Это, по-твоему, прекрасно?

Расстояние, разделявшее нас, преодолела за считанные секунды. При моем приближении брюнетка равнодушно скользнула взглядом по моему лицу, и продолжила щебетать о чем-то своем, курином.

А я не стала метать икру и сразу взяла быка за рога. Точнее, Марка за руку.

– Вот ты где, любимый… – по-моему, он сам обалдел от того, как я нахально потянулась к его губам и, запечатлев на них долгий глубокий поцелуй, от которого волна дрожи прошла по телу и ударила вниз живота, отстранилась, продолжая стискивать руку Аполлона. – Что-то нехорошо себя чувствую. Пожалуй, ты прав. Задержка две недели говорит сама за себя.

Взгляд брюнетки опустился на мой плоский живот, и её челюсть слегка отвисла, а я, чтобы не рассмеяться над произведенным эффектом, вновь посмотрела на Марка.

– С тобой все в порядке, милый? Ты какой-то бледный.

На самом деле, бледным он не был, скорее очень удивленным и сбитым с толку. Но не могла же я сказать что-то типа «любимый, подними с пола челюсти: свою и соседки»?

Да, ложь с задержкой – это была чистой воды импровизация, и я выпалила это, не подумав, хотя сейчас в душу закралась вполне оправданная тревога, что кто-то из присутствующих мог услышать наш разговор.

– Прошу минуточку внимания! – все головы повернулись в сторону выпившей мамы, которой кто-то дал микрофон. Она махнула рукой, в которой был бокал. Часть содержимого выплеснулась на сцену, и я поняла, что сейчас кому-то будет очень стыдно. И этот кто-то я…

– Виктория, детка!

О Боже! Боже! Боже! Нет!

Ощутила, как рука Аполлона под тканью пиджака напряглась, значит, он тоже почувствовал, что запахло жареным…

– Подойди! – мама не унималась, и, выцепив взглядом нас с Марком, ткнула в нашу сторону микрофоном. – Маркус, и ты, будь добр.

Первой мыслью было заорать в голос и бежать, но, как только мама назвала Аполлона полным именем, ноги напрочь мне отказали, и я остолбенела, ухватившись за рукав соседа. Откуда она знает?

Марк, как ни в чем ни бывало повел меня к сцене, позабыв про брюнетку.

Заметив, как я побледнела, он опустил руку поверх моей и сжал, проговорив одними губами:

– Расслабься. Беременным нельзя нервничать.

И знаете что? Я улыбнулась ему. К черту все! К черту злобных родственников! К черту нашу ссору и его маленький секрет. У этого парня чертовски обаятельная улыбка и отменное чувство юмора, и против этого я не смогла устоять.

И пусть потом я пожалею, пусть будет больно, но сегодня – наш последний вечер, и нужно запомнить его и сохранить в памяти лучшие мгновения.

– Моя младшая дочка сегодня вышла замуж! – мама констатировала очевидный факт, и все зааплодировали молодоженам, которые устало улыбнулись гостям. – Элли, Том, за вас!

Как только очередная волна аплодисментов стихла, все снова повернули голову в сторону мамы, и она продолжила свою речь:

– Но все знают, что у меня есть еще одна прекрасная дочь, которую мы любим так же сильно! И так же сильно рады видеть, что она встретила свою любовь, – все зааплодировали, и я кокетливо улыбнулась, глазами умоляя Марка потерпеть. – Маркус с детства ухаживал за Вики, и теперь они стали прекрасной парой! Я надеюсь, что вскоре мы все соберемся еще на одно торжество!

Мама отсалютовала бокалом и произнесла тост, от которого меня снова бросило в жар.

– За Маркуса и Викторию! Бывших одноклассников, ставших такой прекрасной парой!

Марк не стал дожидаться, пока я выйду из ступора, склонился ко мне и поцеловал, а я ответила, пытаясь унять тревогу и раздирающую мозг мысль, что Николас все слышал…