Глава 14

"Шлюшка! Вот кто ты есть, Ника Добровольская! " — в сердцах прошипела я своему отражению.

Можно было и грубее сказать, конечно. Отстойная подруга. Распутная девка, возжелавшая босса. Куча эпитетов, и каждый подходил мне как никогда и никому.

Но одно оставалось неизменным. Чулки сидели на стройных ногах, как вторая кожа. Кружевной пояс и трусики выглядели очень соблазнительно. Бюстгальтер в тон — тоже. Такая невесомая кружевная паутинка, через которую все равно просвечивались соски.

Так захотел Назар.

Я раздраженно запахнула халат. Возбуждение и ожидание близости разбивали, словно волну о побережье, безрадостные мысли. Как бы я ни хотела избавиться от чувства, что всего лишь вещь — босс не давал мне это сделать…

Ему было мало! Мало моего подчинения! Моей готовности услужить! Он не дал мне пусть даже иллюзии чувствовать себя желанной… Вообще ничего.

Я должна была страдать. Ни на миг не забывать, кто я для него. Это было мерзко и ужасно. Я ненавидела собственное тело — ведь оно все равно его желало!

Хотелось напиться. Я покосилась на бутылку коньяка. Что-то часто я начала запивать проблемы. Дьявол такого не стоит. Я поеду и вытерплю все, что он мне уготовил. Возможно, вскоре ему надоест юзать безэмоциональную и холодную секретаршу, и он сам по себе отвалит. К Линочке неприкосновенной, ага.

Мой взгляд упал на часы. Пора одеваться, ведь скоро за мной заедет водитель Гордиенко. Счастье ещё, что жестокий босс не заставил меня ехать к нему голой под каким-нибудь плащом.

— А знаешь, Назар, мне по фэн-шую! — сказала я своему отражению. — Совет да Любовь вам с крысой Костровой! Надеюсь, она быстро с тобой разведется, когда получит доступ к деньгам и коммерческой тайне!

Эти мысли как будто взбодрили меня. Да, я осуждала Линку, ещё и как. Но на фоне того, что творил Гордиенко — да мне чисто по-женски хотелось его падения.

Я надела маленькое черное платье, туфли в тон. Волосы оставила распущенными. Макияж — минимальный. Отказалась от идеи запить успокоительное коньяком. И когда водитель известил, что ждёт меня внизу, вышла, словно гладиатор пред очи Цезаря.

Ехали недолго. Да и сколько оттягивать неизбежное? Водитель пытался развлечь меня анекдотами, при этом делая вид, что не знает, зачем везёт секретаршу в отель к боссу в вечернее время. Уже за это я была ему очень благодарна.

Гостиница класса люкс встретила меня яркими огнями и суетой. Я поежилась — казалось, каждый знает, зачем я здесь. Но конечно же, до меня никому не было дела. На шлюху я не была похожа.

Небольшая заминка на рецепции. Улыбчивый персонал. Огромный зеркальный лифт. В других обстоятельствах я бы восхитилась великолепием и даже сделала селфи… Но не в моем теперешнем положении.

В большом коридоре меня накрыла паника.

Я как будто только сейчас осознала всю соль своего положения в полной мере. Застыла, чувствуя, как подкашиваются колени. Без сил опустилась в одно из кожаных кресел у панорамного окна.

В городе зажигались огни. Я подавила истерический всхлип. Сколько людей сейчас спешит по своим делам, радуется приятному вечеру, и понятие не имеет, что это такое — зависеть от воли мужчины, жестокого и безжалостного как сам дьявол! Пусть красивый дьявол… Его бесчеловечности это не умаляло.

Минуты неумолимо летели. Я понимала, что уже, по сути опоздала. Да имело ли значение мое опоздание? Назар все равно устроит семь кругов ада, если захочет. Я это поняла давно.

Время бежит. Мой взгляд гипнотизирует закрытые двери того самого номера. Кругом тишина, только сердце бьётся оглушительно громко.

И словно в кошмарном сне, вижу, как она начинает открываться. Та самая дверь. Время замирает, а сердце бьётся в горле и висках.

Когда в проеме появляется сам Гордиенко, я не кричу. Не забиваюсь в угол. Встаю, словно в полусне, двигаюсь навстречу. Оттягивать неизбежное больше не получится.

Он в светлой рубашке с какими-то надписями на латыни. Вся одежда сидит на нем идеально. Глаза с хищным прищуром фокусируются на моей дрожащей фигурке.

Я чувствую — босс пьет мою тревогу. Наслаждается каждым ее моментом. Внутри его темной души плещется триумф.

Молодая девчонка, которую хотели бы получить многие — в его власти. Рабыня. Безвольная игрушка. И щадить ее никто не намерен.

— Ты опоздала! — его голос режет пространство лезвием стали.

— Опоздала, — обречённо констатирую я. Отрицать, оправдываться, молчать — сомнительный выход.

Назар хмурится. Кажется, моя обречённая покорность ему не по вкусу. Мне плевать. Слова не помогли. Воевать, протестовать — я не в том положении, чтобы пройти ад его службы безопасности с их допросами.

Иду на негнущихся ногах, не глядя на босса. Если он решил поиграть в хозяина, мой дерзкий взгляд его только взбесит. Пусть все будет по его сценарию. Всего лишь ночь. Утром все закончится.

Могло быть хуже, напоминаю я себе. Он мог бы выглядеть не как греческий бог, а как, к примеру, та потная стокилограммовая туша, которая едва не разложила меня на столе в мой первый рабочий день. Впрочем, методы мало отличаются.

Перешагиваю порог. С глухим стуком за мною закрывается дверь. Путь отрезан…

И вот мы в шикарных апартаментах отеля. И от холодности Гордиенко не остаётся даже следа. Я не вижу это, а чувствую всеми нервами и кожей. Чувствую азарт, а ещё ощущаю что-то сродни эмоций маленькой мышки, которую нагнал кот-хищник. И забываю, как дышать, а он подходит ко мне вплотную, опирается руками в двери над моей головой. Бежать некуда, пути к отступлению перекрываются. Его аромат проникает в сознание ударной волной и мгновенно лишает воли.

— Я намерен сделать тебя своей. Обещаю, — тихо шепчет он мне бархатным хриплым тоном. Я начинаю течь от его присутствия.

Назар наклоняется к моим дрожащим приоткрытым губкам, а у меня уже все дрожит перед глазами. Он касается губами моих губ, обжигает их своим дыханием, и замирает. Время кажется вечностью. Содрогаюсь, несдержанно, с отчаянием всхлипываю, чувствуя, как тело начинает предавать меня, а может ли быть по-другому? Здесь одна власть — его власть. И Гордиенко жадно набрасывается на мой рот, проникая языком, терзая мои губы страстным поцелуем. Фак. Тело начинает дрожать и покалывать. Я жажду большего.

Толкаю бедра ему навстречу, как одержимая. Что со мной сделал всего один поцелуй моего потрясающего босса?

— Стоять! — внезапно припечатывает Назар приказным тоном. — Смотри мне в глаза!

И я смотрю. Я вижу, как его взгляд наполняет тьма. Она топит, гипнотизирует меня. Оторваться нереально, он не отпустит. Назар отпускает руки, я по инерции отступаю назад, не прекращая смотреть в его невероятно серые, пронизывающие властные глаза.

Пока что он просто меня целует. Назар снова упирается руками в стену, касаясь теплыми губами. А я же думаю о том, что жажду прикосновений его рук на своем теле. Меня штормит не по-детски от поцелуя, от его жадных губ.

Его губы — это отдельный разговор. Они то ласкают, то одержимо поглощают, наши языки сплетаются…

Я хочу, но ни на миг не могу взять инициативу в свои руки, не позволяют. Гордиенко не целует, он в несколько глотков поглощает мою душу, лишая сил, но дарит взамен жгучее желание. Я хочу его. Сейчас. Немедленно. Тут. У двери. В номере. Я. Его. Хочу. Мне мало этого поцелуя. Очень мало.

Цепляюсь за его костюм, и сильно сжимаю ткань в руках, тяну на себя. Хочу ближе, хочу чувствовать его тело. Стону в рот, когда Назар прижимается к моей груди, вдавливая в стену, лишая шанса на побег, но мне плевать, я хочу его… я хочу большего.

Я полагала, что знаю о сексе и влечении много, но я ошибалась. До этого момента я была неучем. И если он сейчас не прикоснется ко мне, я умру. В этот момент я действительно готова полностью подчиниться ему, лишь бы он дал мне все, что я хочу.

А что же Назар? Мой злой шеф и такой желанный мужчина сейчас? Он прерывает поцелуй, отталкивается от стены, отходя в сторону. Ухмыляется с торжеством в холодных глазах, опускает взгляд на мою дрожащую от частого тяжелого дыхания грудь с твёрдыми сосками под платьем.

— Вероника, — тихо, хрипло произносит он, растягивая каждую букву. — Чего ты жаждешь?

— Быть с тобой, — дрожащими губами выдыхаю я.

— Подойди, — влечет меня голосом дьявола. — Если примешь все, что я говорю, получишь меня.

А я иду, словно загипнотизированная его низким тоном и ледяным, беспощадным взглядом.

— Превосходно. Вот видишь, это так просто, да? Я велю — ты делаешь, — произносит он, как только я подхожу к нему. — Тебе же самой это по душе, — берет меня за подбородок, вынуждая смотреть прямо ему в глаза.

— Нравится?

— Да, — честно выдыхаю я.

— Ты прекрасна, соблазнительна и невероятно желанна, — его рука ложится мне на живот и медленно скользит вниз, к бедру. — Мне нравится твой дух. Ты можешь и сражаешься. Со мной и с собой, — его сильная рука скользит мне под платье, задирая его, касается обнаженной гладкой кожи над резинкой чулок. Пальцы Назара нежно гладят мою кожу, заставляя меня дрожать от его первого прикосновения.

И я не выдерживаю. Прижимаясь к его твердой груди, впиваясь в нее пальчиками.

— Нет, не спеши, — берет меня за кисти, отстраняя от себя. — Мы никуда не торопимся, сладкая. Повернись.

Я надсадно вздыхаю, не зная, откуда у этого мужчины столько выдержки. Разворачиваюсь к Назару спиной и цепенею в ожидании. Чувствую, как Гордиенко медленно расстёгивает змейку на моем прекрасном платье, слегка касаясь пальцами бусин позвоночника.

— У тебя изумительная гладкая кожа, — низким, сексуальным шепотом извещает он, едва касаясь жаркими губами мочки уха.

— Ты невероятна. Ты чистое безумие, ты реально сводишь меня с ума, — покусывает, целует шею, вызывая во мне чувство дрожи. Сильные руки ложатся на мою талию, скользя к животику и рассыпая веер чувственных искр.

Гордиенко готов меня растерзать.

— Все что захочу. Вот, что я сделаю с тобой! — говорит он, прикасаясь к моим губам, опаляя своим дыханием. Губами ловлю его губы, забыв, в каком я положении.

- Спасибо, Добровольская, — наигранно и цинично благодарит Назар, не отстраняясь от меня, продолжая дышать мне в губы. Слышу звук расстегиваемых пуговиц, а затем… Гордиенко обхватывает мой затылок, сильной рукой тянет на себя, слегка касаясь моих губ. Смотрит в глаза. Его серые глаза приобретают оттенок стали. Облизываю губы, слегка задевая его. Мы оба понимаем, что сейчас будет.

Закрываю глаза, рот моего босса обрушивается на меня жадно, неистово и страстно целуя. Хватаю его за отвороты рубашки, еще ближе тяну на себя.

Как тебе такое, Назарушка? Гордиенко дезориентирован, его игру перехватили. Рычит в мои губы, отстраняется, отодвигается назад.

— Иди сюда, — берет меня за руки, тянет на себя, вынуждая сесть на него. Проводит руками по моему телу вниз, задирает мое маленькое чёрное платье сильными руками, одновременно продолжая пить из моих губ. Целует жадно, как будто я — последний глоток воздуха в пустыне.

Именно. Он мираж в пустыне безысходности. А я плыву в ней по течению. Я, Ника Добровольская, которая хотела любить и быть любимой.

Назар опасен. Он охотник. Он хрипло дышит, терзая мои губы, не дает отстраниться, не позволяет вдохнуть. Заставляет дышать своим кислородом. Своей властью. Обхватываю руками его шею, впиваюсь в нее ногтями, царапаю его кожу. Маленькая месть. Я не имею права на большее. Но я это сделаю.

Нам тесно, жарко, невыносимо приятно… но уже плевать на это. Резкое движение, и Назар срывает платье, вынуждая меня вздрогнуть от перемены нежности и грубости. Он отодвигает мои волосы в сторону, наклоняется, проводя носом по моему затылку, глубоко вдыхает.

Хватает за бедра, впиваясь в них пальцами, теснее тянет на себя, чтобы я почувствовала его твердый член.

А я забываю обо всем в этот момент, сидя на нем сверху. Сжимаю пальцами обивку дивана. Поздняк метаться, верно? Если этого не избежать, я получу удовольствие.

Начинаю медленно двигаться, трусь о ткань брюк. Во мне зарождается невыносимый огонь. Хаос — вот на что похоже. Пламя, которое в состоянии погасить только этот мужчина, мой босс и господин…

Я больше не боюсь. Наоборот, испытываю бешеное желание. Хочу его немедленно, не могу ждать ни секунды.

Как быстро жалость к себе на такое положение превратилась в огонь. Ураган эмоций напрочь сносит крышу нам обоим. Обрывает все тормоза. Несёт далеко за пределы этой гостиницы.

Сейчас для меня ничего не имеет значения, только Назар. Мой босс. Стокгольмский синдром? Или я уже сама рада тому, что меня загнали в угол? Последние капли моего рассудка кричат мне остановиться. Вот же черт, что я делаю? Придумала себе невесть что, а ведь все не так радужно.

Для Назара это просто очередной трах на одну ночь, и сколько таких ночей будет — я не имею права сказать "нет"…

Но рука Назара, которая резко натягивает мои трусики, дёргает и разрывает кружевную ткань, заставляет мой рассудок замолчать, заменяя его неведомыми прежде дикими эмоциями.

Гордиенко, мой темный дьявол… Он не знает пощады и совести. Хрипит, откидывает остатки моих трусиков в сторону, хватает за ягодицу, сжимает сильно, до боли, заставляя меня протяжно вскрикнуть ему в губы.

Неожиданно. Неправильно. И сладко до безумия. Прикусываю его нижнюю губу почти до крови, словно хочу отомстить. Воздать по заслугам за то, что он меня присвоил и сделал рабой.

Назару все нипочем. Его не зря зовут Дьяволом, и он такой и есть. Жестокий, несгибаемый, сексуальный. И я не могу пока что себе признаться — я бы добровольно ему отдалась. Отсутствие выбора лишь упростило мне задачу.

Гордиенко усмехается прямо в мои губы, отпуская мои бедра. Хищный прищур его глаз кипятит кровь. Хватает меня за лиф, резко тянет его вниз, оголяя мою грудь.

Прикусываю губы. И Назар зеркалит меня. Сжимает рукой мою грудь. Доли секунды просто смотрит на нее, также прикусывая губы. Он хочет меня так же, как и я его…

- У тебя охренительная грудь, Ника, — смотрит на меня взглядом дьявола, которому я готова продать душу и тело разом. А я просто плавлюсь от неги. — Сегодня ты моя… только моя… наложница и рабыня.