Глава 15

Охаю от возмущения. Что за? А Назар снова обрушивает рот на мою грудь, втягивая губами по очереди соски, которые мгновенно становятся твёрдыми только от одного прикосновения его языка. Голова кружится, в глазах искрит от невероятного наслаждения, которое доставляет он своим губами. Умело ласкает, целует, втягивает. Так же не спеша, искушающе проделывает это же с другой грудью и соском.

Я стону в голос, царапаю его затылок, тяну темные волосы на себя. Издаю громкий стон, запрокидывая голову, а его руки так же невыносимо сладостно сжимают мою грудь. Меня начинает трясти от безумного желания. О мой дьявол, это просто какое-то безумие, в котором мы тонем без возможности вынырнуть. Назар часто дышит сквозь зубы.

"Сделай это!" — хочется заорать мне, ведь я знаю: он тоже безумно меня хочет. Я реально не понимаю, почему он медлит. Хватаю его за планки рубашки… тяну наверх, снимая, не расстегивая оставшихся пуговок. Провожу ногтями по его твердой мускулистой груди, слегка царапая. Он напрягается, словно пытается себя сдержать.

Его рот уже нежно ласкает мою грудь, всасывая, доводя до невероятного, умопомрачительного безумия. Глубоко дышу, выдыхая его имя.

- Назар… Прошу… не могу больше… возьми меня полностью! — не выдерживаю, кричу в его уста.

Неосознанно ерзаю на его твердом возбужденном члене через брюки своей уже давно увлажненной киской. Гордиенко шире раздвигает мои ноги. Запускает пальцы в мою киску, поглаживает, собирает влагу. Подносит влажные пальцы к моим губам, заставляет облизать.

Я тону в нашем сумасшествии и готова ко всему, что ждёт дальше. Все теряет смысл. Лина, мое рабство, угрозы босса, безрадостная перспектива его… личной игрушки. Это впервые волнует. Принадлежать такому мужчине — само по себе райское удовольствие. Я просто долго это отрицала.

"Я принимаю игру, мой босс… Я сделаю так, что ты без меня не сможешь. Лина тебе не пара. Ты сам поймешь после этой ночи, Назар…"

Платье на пол, я обнажена и беззащитна, и мне кажется, что сердце разорвется сейчас. Чувствую, как Гордиенко целует мою шею, ведет поцелуи вниз, касаясь груди, соска, ямки ключиц, а я схожу с ума от его невероятных прикосновений.

Бюстгальтер на полу, моя грудь обнажена. Соски напрягаются от желания и его дыхания, болезненно реагируют на отсутствие ласки. Гордиенко останавливается, опаляет шею страстным шепотом. Его дыхание становится хриплым.

Я… я пытаюсь смириться с этой игрой, и не воспротивиться ему… но как же тяжело!

— На сто восемьдесят градусов, — будоражит мою кровь его властный тон.

Медленно подчиняюсь, поднимаюсь с его бедер, и слышу, что он поднялся за мной следом. А уже через секунду встречаюсь с его обжигающим взглядом. Там уже не холод, а страсть. Я считываются каждую эмоцию. "Твои глаза!" — играет мелодия, и я в них тону. Или мелодия у меня в голове, я ее просто придумала.

— Роскошный бюст. Высокий, упругий. Никакого силикона как у Ли… — заминка. — Очень красиво, Вероника. Ты находка для эстета, страстная женщина, ценный трофей.

Плавлюсь, прикрывая глаза, кайфую от его слов. Они настоящие, искренние и пронзительные.

— Открой глаза и посмотри на меня! Добровольская, знай и помни: не позволю отвести их! — хрипло произносит он. — В глаза, лицом к лицу, девочка!

Я смотрю на Гордиенко и понимаю, что это пытка: видеть мужчину, которого хочу всем телом, и не иметь возможности сделать шаг.

— Прогнись, — следует очередной приказ, а я застываю на месте и начинаю глубоко дышать. — Вероника! — зло произносит Дьявол. — Я говорю — ты подчиняешься мне и душой, и телом, каждым его миллиметром. Каждой клеткой, — лёд в его глазах застывает на радужке, и мне холодно.

— Я думала, мы…

— Что ты думала? Ника, ты не знаешь, что я собираюсь с тобой сделать! — строго говорит он.

— Нет… Я просто смущена…у тебя невеста… я твоя подчинённая, — отвечаю я, прикрывая руками соски. Гордиенко же смотрит на меня, губы сжаты. Мне становится сладко и вместе с тем страшно.

— Ника, верно — подчинённая, ты подчиняешься мне! Просто сделай это. И я не разозлюсь на твоё непослушание! Вероника, я тебе говорю! Ты не знаешь, какие демоны внутри меня… И, вероятно, я сделаю с тобой то, что тебе совсем не понравится.

— Например? — страх и сладость танцуют глубоко внутри меня.

— Я накажу тебя за дерзость, — глубоко вдыхая, улыбаясь, информирует Назар.

Я в нокауте от невыносимой сладости и его близости.

— Отлично, Добровольская, — обманчиво ласково шепчет мне в губы, сильно сжимая мою шею. — Мы будем учиться повиновению.

Отстраняется, быстро снимает брюки, затем боксеры… У меня дыхание перехватывает при взгляде на обнаженного босса.

Щурится, отшвыривая одежду в строну, и вновь набрасывается на меня. Гордиенко раздвигает мои бедра, ласкает кожу и тут же входит в меня двумя пальцами, с легкостью проскальзывая в мокрую киску.

Я теряю счёт времени, он ласкает и мучает… Находит чувствительный бугорок, и вновь ласкает, и мучает.

А потом резко вынимает их из меня и подносит к моим губам…

— Соси! Давай, Ника! Покажи, как ты этого хочешь! — зверея от желания, требует он, и я тут же обхватываю его пальцы губами, втягиваю их в рот, цепляясь руками за его плечи, впиваясь в них. Назар смотрит на меня, на то, как я пробую на вкус свою смазку, и начинает терять голову от увиденного.

А потом он дует на свои пальцы и снова врывается в мою киску уже резче. Легкая боль, но мне нравится этот контраст боли и возбуждения настолько, что я запрокидываю голову назад, закрываю глаза, и начинаю стонать от толчков его пальцев. Назар накручивает на кулак мои волосы, тянет на себя, целует мой рот, кусая, обещая тысячу оттенков своего безумия.

А я схожу с ума, и мне в этот момент все равно, как это все выглядит…

Развратно истекая от его грубых толчков, стону ему в губы, чувствуя, как начинаю дрожать, вибрировать, рассыпаться на осколки. А тело само собой извивается, сильнее насаживаясь на его пальцы. Поднимаю голову, смотрю на Назара и тону в его потемневшем от страсти взгляде. Его глаза — как небо с россыпью звёзд!

Он трахает меня пальцами, словами и взглядом. Я начинаю входить во вкус. Смотрю в его глаза, балдею от чувства униженности с подчинением. Гордиенко меняет тактику.

Нежно гладит стенки моей киски, медленно вынимая пальцы, распределяет мою влагу по лепесткам вагины, задевая клитор.

Это безумие вновь заменяет ласка. Он медленно касается клитора, разнося невыносимую сладость по всему телу, заставляя дрожать, широко раздвигая ноги.

Миг, и его губы на моей груди, обводят твердые соски. Язык давит на вершинку, а зубы кусают их, продолжая медленно массировать мой клитор. Каждый его укус похож на поцелуй и становится сильнее и больнее.

Назар поднимается, обводит языком мои губы, медленно их всасывая. Мне так сладко, что я готова на все. Между ног жарко и влажно.

— Я хочу взять тебя в ротик. Стань на колени! — он так и не повышает голос, но его властный тон не терпит возражений.

Ждёт. Отходит на пару шагов назад. Сглатываю слюну и уже не удивляет тот факт, что я, гордая Ника Добровольская, хочу стоять перед ним на коленях. Подхожу к нему ближе. Назар складывает пальцы вместе, жестом указывая в пол… Заботливый, мать вашу… Хоть бы подстелил на ламинат мое платье. Ноги заболят…

Гордиенко надавливает на мои плечи, вынуждая быстрее опуститься вниз на пол. Смотрю на него снизу вверх, и понимаю, что он просто идеал моего мужчины. Властный сильный и сексуальный. Хорошо, как бог… Теряю остатки воли. Сжимаю ноги, пытаясь унять желание, оргазм подступает, вот-вот кончу даже без прикосновения.21b4bc

Предвкушение бурлит в крови, и к нему примешивается чувство сладкого греховного предвкушения. От него я сглатываю, когда понимаю, что сука Линка не ошиблась, когда хвалилась. Член Назара огромен. Стоит, головка вздернута вверх, на ней капли смазки. И я задыхаюсь от первобытного желания снова немедленно попробовать его на вкус.

Гордиенко неумолим и желанен в этот миг. Обхватывает рукой свой твердый возбуждённый пенис, прикасается головкой к моей щеке, а потом и к губам, заставляя разомкнуть губы, и втянуть его в рот. Кайфую от возбуждения и счастья, когда слышу, как мой босс стонет сквозь зубы, толкаясь глубже в мой рот. Настолько увлекаюсь процессом, что даже не замечаю, как он наматывает мои волосы на руку и имеет меня в ротик, задавая свой темп.

И он не щадит меня, толкаясь в мой рот, грубо и глубоко, заставляя впиваться ногтями в его бедра.

— Достаточно, Вероника, — произносит он, когда я чувствую, как его член в моем ротике становится большим и пульсирующим.

Назар подхватывает меня за талию и заставляет встать, бегло осматривает комнату, и тянет меня вперёд. Но до постели мы так и не доходим. Думаю, возьмёт на полу. Но нет.

Снова к стене, целуя и кусая, словно хочет меня разорвать, но держится. Грубо вжимает мое горячее тело в холодную стену, немного приподнимает мои бедра и резко насаживает на свой член. Я вся мокрая, и он с легкостью проскальзывает.

Мир рушится, когда он входит. Я кричу, запрокидываю голову, балдею от несравненного, от невероятного чувства наполненности, разрывающего меня изнутри.

Назар хрипит от возбуждения. Он начинает двигаться во мне, а мне кажется, что я сейчас потеряю сознание от цунами эйфории. Гордиенко рычит, продолжая долбить меня в мокрую жаждущую киску.

— В глаза, моя девочка! — приказывает он, и я покоряюсь, встречаясь с темным, почти черным от страсти взглядом Гордиенко. Холод покинул эти глубокие омуты…

Я вся в поту. Чувствую, как по моему телу выбивается испарина.

Ощущаю трение внутри от грубых толчков, но мне так хорошо, что все равно, лишь бы он не останавливался. Назар не просто грубо имеет меня, он трахает и держит меня взглядом, забирая себе контроль над моим телом и разумом, будто в этот час я отдаю ему себя и свою душу в полное распоряжение. Каждый его толчок подводит меня к оргазму, заставляя сходить с ума.

Ногти впиваются в его спину. Царапают, наверное, до крови, мне плевать… потому что уже в следующий миг меня накрывает бешеным и множественным оргазмом. Впервые в жизни.

Он настолько силен, что я почти теряю себя в этой сладости. Хрипло стону, забыв что слышимость в номере отличная, чувствуя, как Гордиенко кончает с рычанием глубоко внутри меня, носом утыкаясь мне в шею, целуя кожу. Я как безвольная, обессиленная дрожу в его руках, чувствуя себя полностью опустошенной, словно Назар вытянул из меня все силы, но тело ноет от приятной истомы.

Гордиенко берет меня на руки и садится, а затем кладет меня в постель, ложится рядом. Поглаживает мою спину, словно успокаивает.

— Скажи мне, Вероника Добровольская, — тихо произносит он. — Ты счастлива? Тебе было хорошо?

— Да, Назар… да, босс… Простите, — отвечаю ему, не в силах поднять головы.

— Тогда почему тебе так трудно выполнять мои приказы? Это все для нашего общего удовольствия. Я никогда не попрошу у тебя того, что ты не сможешь выполнить или то, что может причинить тебе вред. Помни, девочка.

Закрываю глаза. Я ему верю. От пережитого все тело пылает и хочет продолжения. Все равно, каким оно будет — ведь я только что обрела рай.

Наверное, желание стать для него центром вселенной, заставить забыть Лину Косторову и произносить лишь мое имя зародилось именно в этот миг. Когда я осознала, что мне ни с кем из мужчин так хорошо не было. А ведь ночь только началась, и впереди нас ждало еще очень много удовольствий.

— Я верю вам, — мои губы искусаны, в теле пожар. Я быстро восстановилась и хочу большего.

Трусь о его руку, как большая ласковая кошка. Преданно заглядываю в посветлевшие глаза. И о чудо — его член вновь наливается. Хотя я к нему даже не прикасалась.

— Маленькая грешница! — самодовольно и изумленно хрипит Гордиенко. — Что же ты делаешь?

А я чувствую то, что заставляет меня кайфовать. Власть. Я вошла сюда рабыней. А сейчас я имею над ним власть. Я, и никто другой.

— А мы сделали это вместе, Назар. Мой несносный Дьявол. И что-то мне подсказывает, что оба хотим сделать это еще раз…