Глава 20

Назар

— Так ты будешь, милый? — я как будто вижу фальшивую улыбку Лины, стоит услышать ее голос.

Сегодня он звучит по-иному, словно… Шумно выдыхаю. Словно она знает нечто, что ей вообще не положено знать. И что-то щёлкает в моей голове.

Слезы Ники, ее испуг, дрожащие губы. Черт, я едва не рухнул перед ней на колени в тот момент, едва не откусил себе язык.

Если предположить, что она все сливает наследнице клана Костровых, — так накосячить с микросхемами нового поколения может только дура. Сколько б ей моя будущая невестушка не заплатила — нельзя не понимать, что этот косяк ничем не окупится. Даже если продашь жилье, почку и душу дьяволу. Одно из двух, либо Нику заставили, угрожая чем-то, что куда страшнее долговой кабалы и моей ярости, либо…

— Милый! — в якобы игривом голосе Лины появляются нотки раздражения и требовательности. — Ты так груб со мной! Если ты хочешь на мне жениться, будь добр, ответь мне и не заставляй ждать!

Это что-то новое. Так говорят с теми, кто от тебя в чем-то зависит. Такое сквозящее в голосе превосходство, похожее на вызов. Мне хочется прямо сейчас поставить эту выскочку на место, но я сдерживаюсь.

Что бы это не значило, я разберусь уже скоро. Для этого придется вытерпеть ужин в компании семейства моей благоверной.

— Да, — лениво отвечаю я. — Пожалуй, буду. Смотрю, кому-то не терпится соединить себя узами брака, да, милая?

— Врать не стану, — манерно тянет Линка, — это мечта любой девушки. И наши родители этого хотели едва ли не с нашего рождения. Что ты так напрягся, Назар? Ты не готов?

— Ты забываешь, какова первоначальная цель нашего брака. А вот я — нет.

Это должно ее успокоить. Линка обиженно замолкает… Но лишь на секунду. В ее голосе неприкрытое триумфальное высокомерие.

— Посмотрим. Жду, целую, не опаздывай!

От разговора остаётся какой-то странный осадок. Он похож на тревогу и оставляет смутное ощущение, что меня где-то обошли. Но я проигрывать не привык, обязательно верну утраченные позиции. Придется высидеть этот ужин и понять, что же так вдохновило Лину. Позволить со мной разговаривать в таком тоне — надо иметь для этого веские основания.

Перед глазами потрясенное лицо Ники. И у меня все сжимается внутри.

Что для меня стоимость микросхем?

Ну, не куплю себе в автопарк новый кроссовер. Приглашу на корпоратив не Винника с Киркоровым, а звезду категории пониже. Хотя могу вообще этого не делать — по моему кошельку такая сумма не ударит. А потом юристы взыщут с отправителей с процентами.

Ника, что же с ней сейчас творится? Почему я так разозлился на нее? Не из-за схем ведь!

Просто видел — она что-то скрывает. Что же? Тоска по бывшему? Кто-то новый появился?

От одной мысли меня бросало в жар. Я то и дело хотел сорваться в офис и объяснится с моей девочкой. Не могу работать, зная, что она дрожит от страха, может прямо сейчас готова найти деньги любым путем…

Глупая. Я никогда бы не заставил ее платить неподъемную сумму. Она не знает, насколько дорога мне стала…

Но дела и не думали заканчиваться. Я даже не успел заехать в спортзал, понимая, что опоздаю на ужин к будущим родственникам. Это не добавило мне позитива.

— Розы? Гортензии? — попыталась привлечь мое внимание полноватая дама в отделе флористики. — Может, конфеты?

— На ваше усмотрение, — мне было все равно. Пусть хоть чертополоха надергает для Линки и ее мамаши. Забрав два букета и даже не рассмотрев их — ну, обычные розы, подумаешь, поехал в империю Костровых.

— Назар! — будущая тёща, как всегда, пыталась выиграть бой со старостью. Черный комбинезон на подтянутой фигуре с внушительным вырезом, который мог бы быть поскромнее. Но в некоторых деталях эти дамы, и мать, и дочь, меры не знали.

Лина показалась на лоджии верхнего яруса. Светлые кудрявые волосы собраны в хвост, белое платье струится шелковыми волнами к ногам. Сама невинность — но я знаю, что это акула, которая кому послабее давно бы откусила руку. Просто я не принадлежал к тем, кого можно кусать без последствий.

Обычно моя невеста играла роль перед родителями, кидалась мне на шею, как влюбленная идиотка. Но любви в этой расчётливый суке точно никогда не было. Только похоть, — она меня хотела до чертиков. И расчет. Такой же, как в глазах ее папочки.

— Назар, — потянула девушка, медленно спускаясь. — Рада тебя видеть.

Ее мать ощутимо напряглась.

— Вы не поссорились, детки?

— Нет, — отозвался я. Пора стереть с лица Линки это выражение госпожи. И я сделал то, что должно было заставить будущую родню офонареть: расставил большой и указательный пальцы и провел между ними языком.

У Линки отвисла челюсть. Будущий "папа" побагровел. Пунцовая тёща же быстро взяла себя в руки.

— Ай да детки. Имейте терпение, — аристократов бы это задело, но тут — не тот случай. — Прошу к столу.

— Проводи, милый, — Линка вскинула голову и протянула руку. — Мне уже не терпится, когда мы окажемся наедине… и ты сделаешь то, что только что мне показал.

"А вот этого не дождешься, милая", — почти с отвращением подумал я, усаживаясь к столу.

Да уж. Мы ещё не заключили брак, а меня уже бесит от псевдо посиделок. Пора, наверное, пересмотреть свои приоритеты.

Будет скандал, но я это переживу. Гордиенко не терпит, когда его пытаются нагнуть.

— Ну что, пойдем? — жарко прошептала Линка мне на ухо, когда ужин подошёл к концу. — Твои знаки возбудили меня по самое не хочу. Все трусики насквозь мокрые.

— Все? На тебе их несколько? — я не знал, откуда появилось дикое желание ее оттолкнуть.

— Шалун! Если тебя это так заводит, я надену несколько… А ты с меня их снимешь… Пойдем!

Я согласился только потому, что хотел по понять феномен перемены ее поведения. Поднялся в ее спальню.

— Я на пределе, Назар, — развратно прошептала Линка, лаская своё тело поверх платья. — Мы так долго на были вместе… Недопустимо долго…

И она начала извиваться, но эти якобы сексуальные движения не вызвали во мне ничего, кроме отвращения. Хотелось уйти, причем немедленно.

— Лин, я вымотался. Давай просто поговорим.

— Назар, ты меня обижаешь сейчас, — она села рядом и спустила платье с плеч, обнажая грудь. — Поласкай моих сестричек своими сильными руками… Они извелись от тоски без тебя…

Я смотрел, как Линка ласкает соски, перекатывая между пальцами, и недоумевал. Когда-то мне нравилась ее силиконовая грудь. А сейчас я остался равнодушен к этому шоу. Перед глазами было другое тело.

Тело женщины, которую я по-настоящему желал.

— Ты где-то далеко! Уже пятый, мать твою, раз! — вдруг закричала Лина, вырывая меня из сладких мыслей о Добровольской. — Может, у тебя проблемы? Ты скажи, я пойму! Сидячий образ жизни, стрессы, ранняя дисфункция…

— Ну, раз ты уже поставила мне диагноз, я думаю, смысла оставаться нет, да, милая? И мужа поздоровее найти тоже не проблема.

Лина подошла, положила руки мне на плечи. Затем села сверху и завиляла бедрами.

— А ты твердый. Так что не ври себе. Чего ты хочешь? Может, выпороть меня? Ты предлагал мне это, я была не готова. Но идеальная жена должна во всем ублажать мужа.

— Даже так? — я прищурился, ожидая, когда она наконец раскроет карты. — Что ж, это ж как надо хотеть выйти замуж. И ошейник будешь носить?

— А почему бы нет? Только, конечно, в пределах спальни. Я готова дать тебе гораздо больше…

— Продолжай, — обманчиво жарко выдохнул в ее губы. — На что ещё ты согласна?

Она ждала именно таких слов.

— На то, что вам всем хочется иметь даже с кольцом на пальце, Назар. Я разрешу тебе твоих шлюх. Ты можешь драть свою Нику, можешь найти себе других игрушек. Ты ведь знаешь, чего я хочу, верно?

— Повтори, — сощурился я.

— Нику. Ты же не удержался, верно? Чтобы не сунуть в эту шлюшку. Так вот, милый, давай сразу обсудим на берегу эти нюансы. Ты же хочешь трахать ее дальше? И, что немаловажно — чтобы с ней при этом ничего не случилось?

Я не помнил, чем закончился этот вечер. Вот совсем.

Знаю одно — удар выдержал, причем так, что Лина, возомнившая себя победителем, уронила корону с треском.

Я не стал задавать глупые вопросы в стиле "а откуда тебе это известно". Сложить дважды два и понять, кто же ответил тогда на звонок, почему Ника находилась на грани, да и ситуация с микросхемами — не догадался бы только глупец.

Помню, скинул ее руки со своих плеч. Лина попыталась было возмутиться, но заткнулась, наткнувшись на мой взгляд. Поняла, что он не предвещает ничего хорошего. Тогда попробовала сменить тактику, развратно улыбнулась, спустив трусики вниз по стройным загорелым ногам.

А я смотрел на это дешевле шоу, на неумелую актерскую игру, и понимал одно: больше у меня на эту суку не встанет никогда. Я забуду дорогу в супружескую спальню практически в первую ночь. А если вспомню — она этому не обрадуется.

— Ты нарушила правила, милая.

— Накажи меня, — она ещё пыталась сделать вид, что ничего не происходит. Но в глазах появились первые искры страха и отчаяния. Эта дура поняла, что перегнула палку.

— Это мне не интересно. Ты отказалась разделять мои интересы, поэтому… — поправил галстук, вставая. — С сегодняшнего дня и до самой свадьбы забудь, что я иногда тебя жарил. У тебя нет тормозов. Я закрывал глаза на то, что ты лезешь в дела моей компании. На то, что ты слишком тупая, чтобы как-то это скрыть. Но раз уж ты не можешь держать себя в узде и устраиваешь пропажу дорогого оборудования… То уж извини, на конченых дур у меня не встаёт. На хабалок, которые требуют, не давая взамен — тоже.

Вот тут Кострову придавило так придавило. Она могла не верить, но все это читалось в моих глазах. Все, что я к ней чувствовал. И презрение с предупреждением были лишь вишенкой на тортике.

— Трусы надень, — я поднялся, смерив ее брезгливым взглядом. — И на будущее. Ещё один такой спектакль в моем отношении — пойдешь в лес. Я буду делать то, что хочу и с кем хочу.

— Ты… Ты что-то к ней чувствуешь?! — закричала Лина, в шоке качая головой. — Да это же… Это невозможно! Она — мышь! Ты — тигр! Я была не права, но Ника — секретутка! Никто, понимаешь?

— Застегни губы, — никогда я ещё не был так близок к тому, чтобы ударить женщину. — И советую вытереть сопли, спуститься вниз и разыграть перед своими родителями идиллию. Потому что, что-то мне подсказывает, по голове тебя не погладят, если перспективная свадьба вдруг сорвётся.

— Что? — она побледнела, ее лицо стадо почти под цвет платью. — Назар, я… Я просто приревновала… Прости… Ты не можешь этого сделать!

— Я держу свои обещания. Нет ещё одна такая выходка — я сделаю тебя посмешищем всего Киева. Как тебе такое, богатая наследница?

— Идём, — поджала губы Лина.

Мы не произнесли ни слова, пока спускались вниз. Меня лишь позабавила ее неестественная улыбка. Девочка так старалась удержать меня любой ценой, и заладить одобрение родителей!

— О, Назар, ты так скоро уезжаешь. Я думала, останешься…

— О, что вы, — безжалостно усмехнулся будущей тёще. — До свадьбы ни-ни. Я считаю, что невеста должна быть целомудренной. Уверен, ваша дочь именно такая девушка. Приятного вечера.

И вышел в тёплый вечер догорающего лета, оставив всех троих стоять на месте. Выражение их лиц было поразительно похожим.

Уже в машине я ослабил узел галстука и выдохнул.

Тварь! Как же мне хотелось стереть самодовольную ухмылку с лица Лики. Почему я не замечал раньше, какая это корыстная и безжалостная сука, привыкшая делить людей на ранги?

А вот так и не замечал. Я всегда был таким же. До тех пор, пока…

Мне больше не сложно было себе в этом признаться. Пока я не полюбил ее. Девочку с красивым именем Вероника. Ту, что перевернула мой мир вверх ногами и заставила сердце биться по иным законам.

Ту, что не принадлежала к моей орбите власти и огромных денег. Мы были из разных миров. И вот мы встретились для того, чтобы я полюбил ее так, как никого и никогда прежде. Мне было не страшно себе в этом признаться — впервые в жизни. Я никогда не бежал от правды.

Я не стану бежать от нее и теперь. Скрывать от себя что Ника — единственная, с кем я хочу засыпать и просыпаться. Пить утром кофе, целовать сонную и тёплую, лежать с ней рядом, немея от мысли, что все могло сложиться по-другому и я бы ее не встретил.

И как это часто бывает в сердце влюбленного мужчины — эндорфины и адреналин рвут канаты. Руль до упора, педаль газа, — и нестись сквозь ласковые сумерки столицы к дому той, что заставляет сердце биться быстрее. К дому моей Ники.

Вот снова — знакомый поворот… Знакомый магазин. И продавщица, явно уже посчитавшая выручку и заторопившаяся домой. Извини, милая, придется задержаться.

— А теперь — самый лучший букет! За срочность доплачу! — кидаю ей с порога. — Красные розы, самые дорогие.

Она не верит своим глазам, но профессионал берет верх — шуршит бумага, на прилавок ложатся алые розы, перевязываются лентой. Через тридцать минут у меня в руках эталон символа женского счастья. Накидываю щедро поверх цены за букет и вновь, лавирую среди улиц, чтобы не терять время в пробках на Крещатике.

Звоню в двери. Как в традициях всех фильмов о любви, закрываю глазок букетом.

— К… кто там? — раздается испуганный и потерянный голос моей девочки за дверью. Сердце пропускает болезненный удар. Я понимаю, чего она боится. Лина явно не стеснялась в своих обещаниях сломать ей жизнь.

Значит — сюрпризам на место. Опускаю цветы.

— Ника, это я. Открой пожалуйста.

Пауза. Она вздыхает — и мне не по себе от этого вздоха.

— Назар… Дмитриевич, прошу. Я найду эти чёртовы деньги. И часть можно с моей зарплаты… но я не могу видеть сейчас никого, не говоря уже о том, чего вы попросите… простите.

— Открой, моя девочка. — мне больно слышать отчаяние в ее голосе. — Я нашел того, кто это сделал. Я приехал за твоим прощением.

— Прошу, если это шутка… Если вы… Ты говоришь это для того, чтобы я тебя впустила и дала то, чего ты жаждешь… Я сейчас просто не в том состоянии.

— Открой, Ника, — мой голос ломается от нежности. — Все хорошо. Ты мне все расскажешь, что тебя тревожит.

Минута тишины, затем — звон цепочек, и она открывает дверь.

Глаза слегка опухшие — явно плакала. Рука, стягивающая на груди халат, дрожит. Подавив желание сорваться и всё-таки втащить суке, которая должна стать моей женой, заключаю мою девочку в объятия.

— Прости. Я в тебе усомнился. Я вел себя безжалостно. Но ты мне ничего не рассказала…

— Что бы это изменило?

Целую ее глаза, ощущая соль на своих губах. Оказывается, чужие слезы могут ранить ещё больше, чем свои.

— Все, — шепчу в ее дрожащие губы. — Это уже изменило… Абсолютно все!..