Глава 7

— Ника! Вы оглохли, что ли?

Труднее всего было даже не вливаться в цейтнот, в котором я находилась в последние несколько дней — с той самой поры, как начала работать секретарем Назара Гордиенко. И не те реакции тела, которые вызывала во мне его подавляющая темная энергетика. Труднее всего было предугадывать его придирки по поводу и без повода, как и спонтанный переход с «ты» на «вы».

Я случайно ударила по не той клавише и сейчас созерцала, как с шаблонного договора на экране пропал кусок текста. Вот же черт! Мне даже не пришло в голову, что он сохранился в буфере обмена и не потеряется. Назар Дмитриевич действовал на меня как нервный парализатор.

— Что? Я…

— Договор должен был лежать на моем столе еще четверть часа назад! Чем вы, черт возьми, тут занимаетесь?

Ничего подобного он мне не говорил. Эти договора нужны были юротделу к завтрашнему утру, а я не привыкла откладывать задачи, поэтому практически закончила внесение реквизитов и готова была отправить юристам по внутренней сети.

— Простите, но я впервые об этом слышу.

Воздух в приемной сгустился. Казалось, еще чуть-чуть, и здесь появится шаровая молния. Я даже не испугаюсь. Пусть спалит ботву на черепе моего несносного босса.

— Вы в своём уме, Добровольская?!

«В своем. И не пытайтесь убедить меня в обратном!» — хотела сказать я, но сдержалась.

— Извините, но мне не поступило подобное распоряжение. Но поскольку я подготовила документы заранее, я сейчас же внесу финальные правки и распечатаю. Это займет не более пяти минут.

— Ты что, делаешь мне одолжение? — стол содрогнулся, когда Гордиенко оперся об него ладонями, нависая надо мной.

И все мысли разом сгорели, осталось только его присутствие, холодные глаза, в которых сверкали квазары ярости, подавляющая сила, от которой мне захотелось спрятаться под столом. Я непроизвольно сжала ноги, не заметив, как по киске прошлись совсем иные разряды — возбуждающие и сладострастные. Только этого мне не хватало! Дьявол решил устроить мне порку, а я теку как тупая героиня любовных романов.

— Нет. Юридический отдел потребовал их к завтрашнему утру, но я все закончила раньше.

— Я первый визирую такие документы. Вы об этом не знали? Или вас на предыдущем месте работы научили саботировать распоряжения руководства? Анжела Викторовна должна была передать тебе мое распоряжение в деталях.

— О! — не выдержала я, с трудом сдерживая возмущение. Эта фифа, называющая Дьявола «Назарчиком», просто не сочла нужным мне передать вчера его слова, и тем самым подставила меня перед боссом.

— Я извиняюсь, но она ничего мне не передавала. Вообще ничего. Она вышла и все.

Гордиенко наклонился еще ниже. Черт, у меня мысли путаются. От него пахнет деревом и сандалом, но даже эксклюзивному парфюму не скрыть уникального аромата его кожи. Я схожу с ума?

— Ника, мне вчерашняя ситуация говорит только об одном: твои коммуникативные навыки в коллективе на нуле. Поработай над этим. Я разбираться не буду. Мне нужен результат. Впредь старайся дать его любой ценой и налаживай отношения!

Нет, это уже слишком! Я должна бегать за каждым, притворяясь, что мне это дико нравится и спрашивать, не передавал ли им случайно мой босс какое-то распоряжение? Он серьёзно? Та сучка создала прецедент, а спрашивают с меня?

— Знаете что! — труднее всего было сбросить цепи его мужского обаяния. — Это уже ни в какие рамки! Вы лишили меня даже законного перерыва, отчитываете. Когда я отлучаюсь, извините за подробности, в туалет, а теперь еще это? Когда мне наводить мосты с сотрудниками? Ночью? Или вместо работы?

— Это твои проблемы, Добровольская! — его глаза внезапно стали холодными, как лед. — Я разбираться не буду, спрошу с тебя! Марина умела находить общий язык с другими, учись и ты, если хочешь здесь работать! Договор, живо!

От незаслуженной обиды я едва не заплакала. Кое-как внесла данные, сбиваясь и делая кучу опечаток, отправила на принтер. Гордиенко же как будто и не заметил, что со мной творится после его несправедливого обвинения. Отошел к окну, что-то насвистывая. Затем у него зазвонил телефон, и он с кем-то мило беседовал. Похоже, с Линкой, хотя уверенности в этом не было.

Надо же, он умеет быть вежливым и галантным с женщинами. Только на меня это почему-то не распространяется. Секретарь — бесполый робот, не иначе!

— Ваш договор.

— Не прошло и полгода! — съязвил Гордиенко, не прекращая разговор. — Что? Нет, секси, конечно же я это не тебе. Ты у меня умница. Послушная и понятливая…

И ушёл, продолжая ворковать в трубку.

А у меня сегодня выдалось полчаса пообедать. Машка была шокирована моим внешним видом.

— Ника, лица нет! Дьявол с катушек слетел? Не молчи!

Но мне не хотелось об этом говорить. Поели в тишине. А когда я вернулась на рабочее место, там меня ждал ещё один неприятный сюрприз.

Кто-то рассыпал кофе. Все запасы. Да еще и сахар, словно этого мало было. Похоже, у меня появились недоброжелатели в этом месте.

Действительно, куда без них. Явно каждая спит и видит, как залезть в койку к моему боссу, а здесь я некстати нарисовалась. Да заберите, не претендую! Курицы жалкие, из-за мужика, который никогда принадлежать вам не будет, такое устроить…

Уборщица все не шла, и чтобы избежать вопросов, я сама нашла щетку и все смела. Открыла окно — в приемной теперь витал стойкий аромат кофе. Клинер явилась только тогда, когда я разогнула спину и все прибрала. Она насмешливо посмотрела на меня и вышла. Явно за вызов отчитается так, как будто выдраила все здание. Куда я попала?

Заказала кофе — обещали привезти к вечеру, все курьеры были заняты. Черт, хоть бы босс не явился. У меня в сумке завалялись пару пакетиков «нескафе», правда, полагаю, проще налить ему воду из-под крана, чем это. Сотрет в порошок.

К счастью, день близился к завершению. Я переделала все дела, сложила отчеты в папку, решила сделать перестановку на столе. Папку, чтобы не мешала, положила в свою сумку. И тут зазвонил мой телефон.

— Слушаю…

— Вероника, что происходит? У тебя перед дверью полно воды. — Это соседка, многодетная мамочка, любящая лезть не в свое дело.

— О нет! Бегу! — я так испугалась, что даже не подумала о том, что надо набрать Гордиенко и отпросится. На ходу набрала Машку и попросила прикрыть. Черт, черт, черт! Этот кран давно капал, хозяйка на мороз упала на мои замечания и просьбу вызвать сантехника — мол, ничего страшного не случится. Зато теперь явно спросит с меня! Счастье, что я на первом этаже, но если там потоп… короче, я попала в долговое рабство возмещения за испорченное имущество, и к гадалке не ходи.

Уже у дверей я поняла: все мои оптимистичные прогнозы скоро накроются медным тазом. И пусть по ступеням лестничных пролетов не бежали ручейки с водопадами, дверь не разбухла от воды, всего лишь промок ковер, то, что произошло, стало для меня ЧП вселенского масштаба.

Воды было немного, но она хлюпала под ногами, пока я, рискуя поскользнуться в темноте, искала выключатель. В коридоре, слава богам, была плитка. А вот если залило комнату с ламинатом…

Я влетела в ванную и застыла, чувствуя, как меня прошибает холодный пот. Кран, мать его! Тот самый кран, который хозяйка упорно игнорировала и не позволяла мне вызвать мастера для его починки. И что теперь делать?

Туфли промокли за считанные минуты, пока я пялилась на струйки воды, бьющие от основания вентиля. Если бы я была дома, когда это случилось, никакой аварии бы не было — перекрыла б воду и сразу позвонила в ЖЭК. Поверила хозяйке, что ничего страшного не случится, и зря перекрывать краники не надо — нарушена система труб при ремонте, соседи жалуются.

Только вот ничего ей теперь не докажешь! Выставит счет за ремонт, а потом выгонит взашей из квартиры. Страшно подсчитать размер убытков…

Выругавшись, я сбросила туфли, схватила полотенце и все-таки повернула злополучный кран. Но, похоже, умудрилась при этом сорвать резьбу: теперь струйка воды стекала с самой спайки, отдаваясь эхом при ударе о лужу.

— Да что это такое! — перемотала место аварии полотенцем, то же самое проделала с краном. При этом умудрилась намочить юбку и пиджак. — Нигде покоя нет!

Отжала швабру, схватила таз и принялась собирать воду, постепенно выжимая губку. Только вот воды меньше как будто не становилось. Но сдаваться было неблагоразумно, и я подхватила совок, какой-то черпак, чтобы хоть как-то ускорить процесс вычерпывания. Когда остались одинокие лужицы, полотенце упало на пол под тяжестью воды. Пришлось скрутить банный халат и повторить процедуру «перевязки».

— Сантехник… Хоть бы оказался на месте! — я кинулась к сумке, тщетно пытаясь в панике отыскать свой телефон. Нашла и поняла, что номера ЖЭКа в контактах нет. Надо искать в комнате среди записей. Но времени у меня не было. К тому же в комнату я просто побоялась заходить — если там плавают доски ламината, у меня случится истерика. Поэтому я отжала швабру, высыпала из корзины белье, отложенное для стирки, бросила под трубы и выбежала в коридор. Тут эпопея со шваброй возобновилась.

Когда зазвонил телефон, я собирала промокшую обувь и искала то, что можно использовать как тряпку для сбора воды. Вашу мать, это хозяйка квартиры звонит. Добрые соседи заложили. И что мне ей сказать? Встать в позу и кричать, что она во всем виновата со своими запретами? Формально так и есть — ведь боялась визита сантехника, потому что ремонт не санкционирован, трубы неправильно врезаны. Хватит ли у меня сил на лучшую защиту — нападение?

Я едва не растянулась на плитке, кидаясь в ванную к телефону. И знаете, лучше бы это действительно позвонила хозяйка.

— Добровольская! — раздался в динамике строгий голос Гордиенко. — Потрудитесь пояснить, что все это значит?

«Да пошел ты в *опу, директор, не до тебя сейчас!» — едва не сорвалась с моих губ расхожая реплика. Чудом сдержалась.

— Простите, Назар… рабочий день закончился. А у меня возникли обстоятельства непреодолимой силы, поверьте, иначе бы я дозвонилась вам и дождалась разрешения…

— Или у тебя действительно такие обстоятельства, или ты выжила из ума! — в голосе босса зазвенел лед скрытой угрозы. — Где документы, которые нужны мне через час?

— Ну, на столе, как обычно… простите, я, правда, сейчас не могу говорить!

— На каком столе? Ты издеваешься надо мной?

Я сейчас была готова действительно его послать. Уже открыла рот — мне не до его менторского тона и угроз, но тут мой взгляд упал на тонкую папку с бумагами. Ту самую, что я подготовила для него и бездумно засунула в сумку при уборке стола. А когда узнала о потопе, то все это вылетело из головы. Я даже ее не заметила!

— Ой… — кровь ударила мне в лицо. — Я… я… простите. Просто…

— Мне не интересны твои оправдания. Будешь оштрафована! Значит так, Добровольская. Ноги в руки, документы в зубы. Я сейчас в ресторане «Коин», у тебя двадцать минут до того, как я закончу ланч и уеду. Мне все равно, как ты сюда прилетишь. На такси, на ковре-вертолете, через телепорт. Если документы не окажутся у меня в руках через двадцать минут, пеняй на себя! Жду…

— Нет! — отчаянно закричала я, понимая, что Гордиенко сейчас отключится. — Нет…

— Ты говоришь мне «нет»? Ника, ты пьяна?

Я прикусила руку, чтобы сдержать слезы отчаяния.

— Я… у меня прорвало трубу. Я не вру, черт возьми! Весь пол в воде, кран сорван, я закрутила его полотенцем, но надолго не хватит! Я виновата, простите. Но я не могу приехать просто физически! Не могу!

Я ждала холодных слов о том, что проблемы индейцев шерифа не волнуют, что я уволена без сохранения зарплаты. Но Гордиенко внезапно замолчал. Это молчание показалось мне долгим до невозможности.

— Ты серьезно? Ты дома?

Закивала, забыв, что он не может меня увидеть, и непроизвольно всхлипнула.

— Так, не паниковать. Документы у тебя? Не уплыли?

— Н-нет…

— Адрес. Давай, Добровольская, возьми себя в руки. Ну?

— Ф… Фрейда, 35… третья квартира. Подъезд первый…

— Сейчас буду. Успокойся.

И он отключился, оставив меня стоять посреди ванной и пялиться на погасший экран смартфона.