Глава 8

Я сцепила зубы. Будь что будет. Если после этого Дьявол меня уволит, это к лучшему. Я и так скоро все нервные клетки сожгу, работая на такого деспота. У меня сейчас задача поважнее.

Сняла промокшее полотенце, отжала в таз и вновь перемотала трубу. Собрала оставшуюся воду. Стоило найти телефон ЖЭКа, но я боялась оставить ванную без присмотра. Отодвинула тумбу, чтобы вытереть плитку, сняла промокший пиджак. Только сейчас поняла, что меня трясет, а тело как будто окоченело.

Когда раздался звонок в дверь, я подпрыгнула на месте. Только бы не хозяйка. С Дьяволом хотя бы уже временно договорилась. Открыла замки дрожащими руками, впуская своего несносного босса.

— Вероника, — его тон был все так же холоден. Он задержал взгляд на моей промокшей блузе и хмыкнул. — Ну, показывай, что у тебя за авария.

Я же словно оцепенела оттого, что Гордиенко сейчас находился в моей квартире. От него пахло парфюмом и сигарами. У меня даже голова закружилась. Через силу кивнула на ванную, и робко засеменила следом.

— Ну и дела… Какой умелец эту разводку труб делал? Ему руки вырвать надо, — присвистнул босс, снимая пиджак. Бросил его мне на руки и подошел к месту аварии, скептически оглядев промокшую одежду на полу. Криво усмехнулся.

Я застыла, наблюдая, как он садится на корточки, снимает намотанное полотенце с трубы.

— Назар Дмитриевич, бумаги… вот… — прошелестела я, чтобы замять неловкую паузу.

— Да погоди ты с бумагами. Дай сюда таз. Здесь есть какие-то инструменты?

— На антресолях… кажется…

— Отлично, тащи их сюда.

Я пулей вылетела из помещения, отыскала табурет, нашла на антресолях два кейса, которые принесла в ванную. Шеф закатывал рукава белоснежной рубашки. От увиденного мне стало трудно дышать. Черт, идиотка, о чем ты думаешь?

Но положа руку на сердце, посмотреть было на что! Особенно когда Назар повернулся ко мне. Его рубашка тоже намокла, обрисовав спортивный рельеф тела — широкие грудные мышцы и точеные кубики пресса. Он реально Дьявол, обычные мужчины не могут так шикарно выглядеть!

— Ключ на… а, ты же вряд ли шаришь. Давай сам посмотрю! — отрыл пластиковый кейс, прошелся взглядом по гаечным ключам, оторвал от мотка пакли. — Надеюсь, ты не заплатила этому горе-мастеру? Как можно было так все напортачить…

— А я… я снимаю квартиру. Его хозяйка наняла.

— Глупая женщина! Ну, с тебя спрос какой, ты вряд ли поняла, что здесь с сантехникой лютый писец, когда въезжала. Отойди-ка лучше в сторону…

Спайка выстрелила потоком воды, когда Гордиенко повернул ключ, но тут же течь прекратилась. Мой босс покачал головой.

— Поищи гайку среднего диаметра. И такой вот… цилиндр из латуни с резьбой.

Я присела на корточки, открыла второй кейс, нашла несколько деталей, что подходили под писание.

— Эти?

— Да, умница.

— Может, я все же вызову сантехника?

— Я сам потом вызову коммерческую службу. Или ты в ЖЭКе его искать собралась? Посмотри на часы, местный умелец уже наверняка играет в литрболл с электриком.

Шутка разрядила обстановку. Я нервно хихикнула.

— А вы… вы шарите? Ну, в трубах…

— Ну а ты думала, я только кофе пью, играю в пасьянс и заваливаю тебя заданиями? Грош цена мужчине, который не умеет элементарных вещей по дому. Ты это, лучше выйди, чтобы не промокнуть, пока я чиню. И да, я так и не успел поужинать. Сообрази что-то, не поеду же я на встречу голодным?

В других обстоятельствах я бы возмутилась подобному приказу. Но сейчас Гордиенко буквально спасал меня — и приготовить ему поесть было самым малым из того, что я могла сделать. Прошла на кухню, обрадовавшись, что сюда вода не добралась, достала блинчики с творогом, включила плиту. Когда они подрумянились, я сложила их на тарелку, заварила кофе. В ванной хлопнула дверь, затем еще одна — в комнату. Испугавшись, что босс сейчас прифигеет от беспорядка, поспешила следом с тарелкой и кофейником.

— Вода на ламинаторе… вода на ламинаторе… вода на ламинаторе видна! — внезапно раздался из недр комнаты веселый напев Назара Дмитриевича. — Весь пол к такой-то матери… весь пол к такой-то матери… придётся перебрать, орет жена…

Как я еще не выронила свой нехитрый скарб! Открыла двери и рассмеялась от облегчения — дверная коробка, о порог которой я часто спотыкалась, удержала воду в коридоре. Сюда она не затекла. Только мокрые следы от туфель вели в полумрак комнаты.

— А шеф мой, тем не менее… А шеф мой, тем не менее, пытается все ветошью собрать! А я с бутылкой «Дэниэл»… А я с бутылкой «Дэниэл» пытаюсь ему выпить предлагать!..

Откуда это взялось — ума не приложу! Такая эйфория накатила от облегчения — плитке ничего не будет, гроза миновала! Даже песня сложилась. Но ровно до того момента, как Гордиенко нащупал выключатель, и комнату залил свет.

Я уронила челюсть, глядя на своего шефа в одних боксерах и носках, который как ни в чем ни бывало уселся на диван.

— Хорошо поешь, Добровольская.

— Назар Дмитриевич, вы… в таком виде… что вы… — я потрясенно опустила тарелку на журнальный столик, едва не облившись горячим кофе. Щеки залила краска. — Я… вы не так меня поняли…

— Вероника, — рассмеялся босс, — это ты не так меня поняла. Мой костюм промок до нитки, а через час встреча. Спасай шефа. Утюг должен помочь. Кстати, твоя течь ликвидирована. Я все-таки пришлю мастера завтра вечером, пусть проверит все. Не то моя секретарь утонет рано или поздно.

Боже, что он говорит? Меня и без того крыло волнами жара, когда я смотрела на его тело. Гладиаторский торс, широкие плечи, бицепсы, накачанные квадры бедер… Как я еще в обморок не упала! Под тканью боксеров четко выделялся внушительный член. Мама дорогая, и это он ещё в спокойном состоянии!

— Добровольская, перестань смотреть на меня так. А то не сдержусь. Не доводи до греха. О, это блины? Сто лет не ел. Давай, солнце, займись моим костюмом…

И мне пришлось достать утюг и гладильную доску. Я и рада была этому — принялась гладить его брюки и рубашку, пока под действием жара влага не испарилась. К тому же это позволяло не смотреть на него, хотя ой как хотелось. Обслуживание шефа в этот раз антипатии не вызвало — ведь он меня спас. Да и более того, показал скрытую сторону своей души — чувство юмора. Даже меня им зарядил.

— Вкусно. Спасибо, Ника.

— Вам спасибо, — я повернулась, протягивая брюки и рубашку. В груди сладко екнуло. Как же он хорош.

— Стрелки плохо отутюжены. Нехорошо, Добровольская! — благосклонное состояние духа покинуло босса. — Принеси документы.

Я подчинилась. Пока шла, он уже почти оделся. Но в моей памяти отпечатался вид его роскошного тела. Горели щеки, в голове роились мысли одна неприличнее другой. Вот черт! Из огня да в полымя! Это стоит рассказать Линке? Или лучше молчать от греха подальше?

Гордиенко затянул узел галстука. Взял документы и вдруг сжал мою руку. Погладив пальцами внутреннюю сторону ладони, широко улыбнулся.

А меня как громом поразило. Я едва не сползла по стене, в горле пересохло, сердце заколотилось.

Когда я начала так дико и одержимо хотеть этого мужчину?

— Отдыхайте, Вероника. Завтра не опаздывать, иначе накажу! — у меня закружилась голова, а шеф самодовольно подмигнул и вышел прочь, не задерживаясь и не сказав больше ничего…

***

Звонок будущего тестя застал меня врасплох.

В последнее время клан Костровых усилил свою хватку в моем отношении. Со стороны это выглядело вполне безобидно. Скоро мы станем семьей, что плохого в том, что меня пригласили на обед? Придется перенести несколько встреч на вечер. Завтра предстоит недельная командировка во Львов. Игнорировать приглашение было бы неразумно. Линка обижается. Хоть и нет у нас бешеных чувств друг к другу, отношения напоминают дружеские, даже брато-сестринские, но раз решено узаконить отношения — не стоит так явно ее игнорировать. Да и спим мы тоже часто, и хоть она никогда не разделит моих темных пристрастий, я не могу отрицать, что с ней хорошо.

Наши семьи дружили давно. Мы с Линой были богатыми наследниками родителей, владельцев крупных корпораций. То, что часто устраивают брачные союзы ради объединения капиталов, в подобной среде не редкость. И для меня, и для нее это была выгодная коалиция. Правда, я сразу понял, насколько все неоднозначно.

Три года назад я возглавил семейный бизнес. У меня всегда был к этому, как говорят, своеобразный «хист». Школа с бизнес-уклоном, полное погружение в ИТ-сферу, которой и занималась компания. Отец всего лишь управлял штатом профессиональных специалистов, а я изучил все изнутри. Даже внес свою лепту. Это принесло потрясающие результаты — уже через два года команда под моим чутким руководством разработала продукт, равного которому не было больше ни у кого.

Эта программа стала прорывом на информационном рынке. Дела корпорации взлетели до запредельных высот. Ноу-хау охранялось так же тщательно, как и государственная тайна. Подписка о неразглашении была обязательным условием.

Стоило ли говорить, как много людей охотилось за этой тайной? Оформление патента заняло время. И пусть я уже являлся главным монополистом на рынке, афишировать это не спешил. Были заключены миллионные договора на покупку программы, которая пока что проходила тестовый режим.

Вот в этот период Костров и вспомнил, что у него есть дочь, вступившая в брачный возраст. Я понимал, к чему все идет. Объединение капиталов сулило выгоду и новые горизонты. Сам же тесть рассчитывал с помощью Лины положить лапу на мои разработки.

Наивное семейство. Когда я стану членом семьи, они не получат эту информацию. Она останется только моей. Это будет прописано в брачном контракте. Они получат свои дивиденды, но никогда не узнают, в чем именно заключается моя разработка.

Трижды служба безопасности отлавливала производственных шпионов. Вот почему я проверял всех и каждого, вплоть до уборщицы. Данные хранились совсем в другом месте, ни у кого не было шансов. Но Костров решил получить эту инфу любой ценой. Если не выйдет через дочь — то через шпионов.

Вот почему Ника так легко попала на эту должность. Если она — засланный шпион, не найдет ничего. Ее прерогатива — договора на закупку канцелярии и мебели. К тому же мой агент не нашел на нее никакого компромата.

Ника. После вчерашнего вечера она стала мне еще ближе. Я вспоминал выражение беспомощности на ее лице, блеск в глазах, улыбку. Та девчонка была жизнерадостной и беспечной, когда ее не прессовали. Как легко она подхватила мою песню! Как задорно улыбалась! Увы. Я уже, как хищник, распробовал ее уязвимость и покладистость. Я мог взять все это не спрашивая, просто надавив. И она бы долго не сопротивлялась. Я видел, как она на меня смотрела. Как сбивалось ее дыхание, розовели щеки, билось сердце. Это сводило меня с ума. Да, я ее босс. Но я не варвар, взять ее на правах хозяина не могу. Она всего лишь наемный работник. Но если бы она оказалась в моей власти, зависима от меня… я бы воспользовался этим. Меня влекло к ней с запредельной силой, потому что именно Ника могла насытить мой голод. Больше никто.

Пришлось прогнать эти мысли из головы, когда я вышел из машины на территорию загородного дома Костровых. Лина не заслуживает, чтобы я думал о другой женщине рядом с ней. К тому же Николай Костров явно будет прощупывать на предмет разработки, я не имею права потерять бдительность.

— Назар! — Марина Кострова была больше похожа на старшую сестру Лины, чем на мать. — Какая радость, что ты согласился с нами пообедать!

Николай обнял меня и похлопал по плечу.

— Ну и где моя невеста? — спросил я, тщетно пытаясь вытравить из памяти широко распахнутые глаза Вероники.

— Лина в спа задержалась. Но ты уж прости ее, она одержима идеей быть красивой для тебя. Скоро приедет. А я предлагаю пока что насладиться бренди и сигарами, — хитро усмехнулся Николай.

Нет, дорогой папаша, не будет так.

— Я за рулем, увы. Алкоголь днем ну никак не впишется в мой график. Вечером несколько встреч, завтра командировка. Но от кофе Марины не откажусь.

— Проходи, Назар. Раз Лина так нетактично себя повела, я покажу тебе ее школьные и студенческие фотоальбомы. Она стесняется, но как по мне, совершенно зря — вы же скоро станете супругами. Присаживайся.

Домработница Костровых принесла кофе и тосты, известив, что обед будет готов через полчаса. Как раз в этот момент позвонила моя невеста, сказав, что уже едет домой. А Марина с пиететом, свойственным любящей матери, принесла большие альбомы с фотографиями и разложила на столе, листая.

— Это Линочка на Олимпиаде. Взяла кубок по стихам. Посмотри, как она счастливо улыбается! А это она со сборной школы по волейболу. А вот здесь мы поехали в Шарм-эль-Шейх, потому что там суперский дайвинг.

— А чего она отворачивается?

— Такая смешная. Гидрокостюм был чуть больше размером, и ей сказали заколоть волосы. Она же хотела быть красивой… а вот Шри-Ланка. Это Нью-Йорк. А это выпускной. Платье заказали от Эли Сааб…

Девчонка на фото была отдаленно похожа на Лину. Подростковая угловатость, худощавая фигура. Это потом она увлеклась пластикой и усовершенствовала свои природные данные.

— А вот это университет. Это она с подругами. Эта девочка сейчас поет, эта, Аня кажется, вышла замуж за политика…

Двадцать минут листания альбомов утомили меня. Я уже не вглядывался в фото, акцентируя внимание лишь на тех, что были выполнены профессиональными фотографами в необычном антураже — в заброшенных руинах, с оружием, со змеями и кошками.

— Прошу меня простить, Назар. Дам распоряжения по поводу сервировки стола. Смотри, я скоро приду, — извинилась будущая теща и упорхнула прочь.

Усмехнувшись, я перелистнул страницу, собирался пролистать не глядя, и тут меня как будто в самое сердце укололо. Даже дыхание сбилось. Еще не понимая, что именно произошло, но с чувством надвигающейся катастрофы я повнимательнее всмотрелся в фотографию.

Ничего такого. Три девчонки в студенческих мантиях подкинули вверх шляпки, обнявшись и глядя в камеру. Лина, рыжеволсая девчонка, и…

Потер глаза, надеясь, что все это — игра больного воображения. Что Ника Добровольская так крепко застряла в сердце, что уже видится мне в каждом столбе. Но нет. На меня смотрели ее глаза. Мне светила ее улыбка. Черт, это не могло быть ошибкой!

— О, Назар, Лина уже подъезжает. Застряла в пробке, но скоро будет. Велела ее не ждать, садиться обедать, — вплыла в комнату мама моей невесты. — Пойдем?

— Да… погодите, кто эта девочка? Вроде я ее где-то видел…

— Дай-ка взглянуть, — лицо Марины озарилось теплом. — О, это же Вероничка. Фамилию не вспомню. Такая хорошая девочка! Ты же знаешь Лину, она предпочитала платить за отметки и курсовые, чтобы развлекаться. А Ника, дай бог ей здоровья, всегда старалась наставить ее на истинный путь. Помогала по профильным предметам, готовила к экзаменам, помню, приезжала к нам, и они вместе с Линочкой писали ее дипломную работу. Девочка из небогатой семьи, не местная. Но мы всегда были рады ей в нашем доме, старались помочь, чем могли. Она гордая была, жила на стипендию, сам знаешь, это слезы. Я всегда старалась ее подкормить, подарить что-то из одежды. Жаль, после университета их связь оборвалась. Наверное, она домой уехала. Хотя я всегда говорила, что мы поможем ей закрепиться в Киеве, найдем хорошую работу. Но она так и не воспользовалась моим предложением…

— Значит, они больше не виделись?

— Не знаю, я у Линочки спрошу. Может, и виделись, оттого тебе ее лицо так знакомо.

К счастью, зазвонил телефон. Бухгалтер интересовалась, составить ли развернутый отчет, или хватит обычного.

Этот звонок стал буквально спасением. Одному богу известно, что бы я устроил, ели бы пришлось остаться и смотреть в глаза Линке.

Ай да стерва. Пляшет под папину дудку! Прислала сиротку следить за мной! Это просто уму непостижимо! Но почему этот урод из службы разведки ничего этого не нарыл?! Ладно, я еще разберусь. Мало никому не покажется.

— Марина, у меня ЧП на работе. Попытка… диверсии. Должен лететь. Мне так жаль, но я не могу с вами пообедать. Но я вернусь из командировки и мы восполним этот пробел, обещаю!

Как безумный, вылетел я прочь из дома. Внутри все пылало. Хотелось рвать и метать. Я точно сейчас поубиваю их всех — и Николая, и его дочурку, и Нику!

Когда я, пытаясь совладать с собой, садился в машину, ворота открылись, пропуская белый «Кайенн» Лины.

— Назар, ты чего? — испугалась моя невеста, выскакивая и подбегая ко мне.

Я сдержался. Поцеловал ее в лоб и улыбнулся.

— Прости, милая. На работе проблемы. Мне правда дико жаль! Извинись перед родителями за меня. Я позвоню тебе, как все решу!

Через час я мерял кругами кабинет моего осведомителя. На него было жалко смотреть. Он не чувствовал себя более хозяином в своих апартаментах.

— Назар, давай без эмоций. Ну да, я не придал значения тому, что они были однокурсницами. Но эта девка чиста, аки эко-водка. И на шпиона она не тянет. Какая с нее Мата Хари? Собственной тени боится…

— Сколько тебе заплатила Кострова? Или это был ее папаша?

— Ты же знаешь, я…

— Я еще раз повторю. Сколько, мать твою, тебе заплатили?

Я ударил кулаком по столу. И мой осведомитель сдался.

— Назар, любит она тебя. Ты тоже хорош, шатаешься по городу с дамочками сомнительной репутации, когда такая женщина скоро будет твоей женой! Да я бы себе узлом завязал ради такой, как Лина Кострова. Вообще бы на других баб не посмотрел…

— Сколько?

— Две штуки евро. Но я бы и так ей помог…

— Что ж, у тебя будет такая возможность. И я тебя пожалею до поры до времени. Но ты закроешь свой рот на замок и не скажешь ей о нашем разговоре. Взамен я не напишу на тебя заявление и не натравлю полицию. Даже позволю тебе работать осведомителем дальше, увы, уже не на меня.

И я покинул его кабинет, хлопнув дверью. Лишь мстительно улыбнулся, когда мужчина схватился за сердце и полез в стол за таблетками…

Мне надо было успокоится. Я не знал, что сделаю с Вероникой. Нет, уволить ее — ой как просто. Нет.

После тренировки в зале все мысли встали на свои места.

…Ты попалась, девочка. И твои смягчающие обстоятельства для меня никакого значения не имеют. Теперь ты в тупике. И ради моего прощения, а также ради того, что я не сдам тебя органам, ты примешь все то, что я тебе уготовил. Ты не сможешь уйти. Не сможешь сказать мне «нет». Ты будешь выполнять все мои приказы, потому что другого выхода я просто не оставлю.

Знала бы Лина, какой подарок вручила мне, подослав свою подругу! Теперь я взыщу с Ники по полной. Она станет моей до каждой клеточки своего тела, до каждого всхлипа и слез.

— Ну что, рабыня? — я поймал в отражении зеркала свои глаза, горящие огнем предвкушения. — Пора пояснить тебе твое новое место подле меня…