Глава 9

После вчерашнего я витала в облаках. Перед глазами постоянно стоял образ практически голого шефа, пронзающего меня своим стальным взглядом. Да, черт возьми, как бы он ко мне ни относился, но я не могла прогнать его из своих мыслей. Постоянно вспоминала о его накачанной груди, к которой прикоснись, и палец сломаешь. Преувеличиваю, но между ног уже мокро, стоит только вспомнить внушительный бугор в трусах. Вот бы еще и их он снял…

— Кхм… — самой стало стыдно от подобной мысли, но что поделать такова моя женская сущность.

А еще я надеялась, что теперь наши отношения с боссом выйдут на новый уровень. Не так чтобы совсем на новый, но я смела предполагать, что он станет ко мне более вежлив и тактичен. По крайне мере, не ждала больше подколок и грубостей. И, наверное, потому и сияла сегодня, словно начищенный пятак.

Правда, самого Гордиенко видно не было. Он даже не позвонил ни разу, чтобы уточнить свой график. И даже не знаю, хотела бы его увидеть сегодня, или наоборот, порадоваться, что босс отсутствует, и можно спокойно заниматься своими рабочими делами, не переживая о его наездах. Ну и мечтать… Тоже.

— Вероника, кофе мне и последнюю почту, — строго отчеканил Назар, неожиданно ворвавшись в приемную. Я едва не упала со стула, потому как вовсе не ожидала его увидеть.

— И вам добрый вечер, Назар Дмитриевич, — сказала ему в спину, и услышала громкий хлопок двери, который тут же стер с лица мою улыбку. — Рано радовалась, дура.

Поднявшись из-за стола, прошла к кофе-машине, благо уже научилась ею пользоваться. Нажала несколько кнопок, добавила молока и дождавшись, когда чашка наполнится, отправилась «на ковер», прихватив с собой документы.

— Тук-тук, можно, Назар Дмитриевич?

— Проходи! — гаркнул он, и я тут же засеменила по ковролину своими каблучками.

— Сегодня день более спокойных, важных звонков не было. Только ваш юрист звонил, как и оговаривалось, приезжает в среду. У вас там свободный часик нарисовался.

— Придется все перенести. Завтра мы едем в командировку.

— В командировку? — удивленно переспросила я, склонившись и поставив чашку на стол.

В нос тут же ударил обалденный аромат, который в прямом смысле сносил мне крышу. Но поняв, что я долго стою над боссом, тут же отшатнулась и покраснела, заметив на себе пронзительный взгляд.

— Да, Вероника, командировка. Не ясно что-то?

— Ясно. А куда мы едем?

— Во Львов. Приготовь документы по львовскому филиалу, а я заеду за тобой завтра в девять. Самолёт в двенадцать.

— А билеты?

— Сам приобрел. Так! Что это за помои в моей чашке? — кивнул на кофе а я, не понимая, что он имеет в виду, слегка прищурилась, смотря как баран на новые ворота.

— А что там? Волосинка упала? Вот черт, только утром усы повыщипывала.

— Что? Ты совсем обнаглела?

— Ой, простите, я случайно, — как же мне стало стыдно. Я произнесла свои мысли вслух.

Кажется, лицо Гордиенко стало еще более злым. Он поднялся из-за стола, и обойдя его, остановился в нескольких сантиметрах от меня, снова обдавая меня ошеломительным парфюмом.

— Он издевается? — произнесла вслух, и вытаращила на него свои глаза. Какая же я дура.

— Издевается. Кофе. Какого черта он с молоком? Ты забыла, что я пью только черный?!

— Простите. Прости, Назар Дмитриевич.

— Быстро исправила все, и домой, трусики собирать!

И конечно же я сделала так, как приказал Дьявол. Я собирала трусики, наивно полагая, что мне завтра что-то выгорит, нашла самое красивое вечернее платье, несколько костюмов, обычных платьев и штаны с футболкой. Комплектов нижнего белья взяла несколько, буду смотреть по ситуации, какой именно надеть.

Может я и была глупой, потому что дико хотела своего босса, но покажите мне, кто его не хочет? Да даже бабушка Лиза, работающая уборщицей, тоже хотела нашего Назара. Там сама бабушка огонь — как вычудит, так и падаешь замертво.

Да и честно говоря, я была рада ехать с Назаром в командировку, только вот его настроение совсем не радовало. Я-то дура, размечталась, что между нами возник какой-то контакт, а по итогу розовых пони себе насчитала во сне. И хрен его, почему такие мысли.

Но и когда мы оказались во Львове, он не сменил гнев на милость, а наоборот, стал еще более злым и придирчивым.

Я везде бегала за ним хвостиком, будь то кафе или важная встреча. И если на встрече я понимала, зачем нужна ему, то в кафе… с таким его настроением рядом находиться пропало всякое желание. И даже мысли о его красивом теле больше не радовали.

Потому, когда мы возвращались в отель, мне оставалось счастливо выдохнуть. Целую ночь! Часов десять я не буду видеть стального взгляда и слышать вечно фыркающего босса. Я наконец-то смогу отдохнуть!

— Доброй ночи, Назар Дмитриевич, — произнесла я, когда подошла к двери своего номера.

— Вероника, зайди ко мне. Ненадолго, — услышала я, взявшись уже за ручку двери.

— Эээ… зачем? Рабочий день закончен.

Я не понимала, что он от меня хотел, и пока что стояла на месте.

— Мне надо показать тебе кое-что. Это не займет много времени. Прошу! — просил… как же, просьба прозвучала, как приказ.

— Надеюсь, это и вправду ненадолго. Я очень устала, — выдохнула я, и решившись, все же прошла в соседний номер, принадлежавший Гордиенко.

— Не переживай, — прорычал он мне в спину.

А когда я обернулась, заметила, как Назар закрыл дверь на замок.

— Что ты… делаешь?

— Хочешь знать? — уже полушепотом поинтересовался он, подойдя ко мне, и рукой коснувшись моего лица. — Кивни.

Я кивнула, и меня тут же резко схватили за подбородок.

— Вот и я хочу знать. Угадаешь, о чем я говорю?

От недвусмысленности ситуации мне хочется рассмеяться и позвать на помощь одновременно. Я смотрю в серые глаза босса. Они сейчас почти черные, потемневшие от…

Я не могу дать определение этим эмоциям. Желание? Нет, от банальной жажды переспать со мной там лишь четверть. А то, что кроме этого…

По позвоночнику прокатывается волна озноба. Это ну ни разу не предвкушение и не радость оттого, что мужчина, которого я так хочу, перешёл к решительным действиям.

Это иной Назар. И этот мужчина опасен. Неумолим. Я уже знаю его лики. Он может быть отстранённым, весёлым, добродушным, строгим. Но таким я вижу его впервые.

Это то, что называют "темная сторона".

— На… Назар Дмитриевич, я не понимаю… Чего вы от меня хотите…

— Да вот узнать хочу, незадачливая Ника, на кого ты работаешь. Наверняка разочаровала заказчика, сливая договора о закупке скрепок?

— Я не понимаю, о чем вы!

Смотрю на дверь и осознаю, что не могу сдвинуться с места. Внутренний голос вопит, сигнализируя о чем-то нехорошем. Что это значит?! Он узнал, что я докладываю Лине? Откуда? Я была осторожна! Или это сама долбаная подруга проболталась в момент экстаза? Черт знает что!

— Вижу, все ты понимаешь. Я рассказывал тебе, глупая девочка, что бывает с теми, кто меня обманывает и разочаровывает?

— Я уволена?

Боже, в тот момент мне казалось, что увольнение — самое худшее из того, что может произойти! Да, для меня зарплата, равная сумме, которую Гордиенко тратит за раз в ресторане, была весомой и не лишней. Черт с ним, надеюсь, Лина оценит мои риски и компенсирует…

— Так просто, Вероника? Не надейся. Я не буду ходить вокруг да около. Ты знала, что моя компания разработала программу, равной которой нет. Конечно, о том, что в офисе я не храню никаких данных касательно нее, ты знать не могла. Это прикрытие. Прикрытие, которое вы все считаете главным командным центром. Но не суть. Выбирай.

Он делает паузу, наступая на меня.

— Полиция. Иск. Я тебя по миру пущу. А до того милая беседа с моей службой безопасности. Ребята очень нервные, могут и совместить приятное с полезным, допрашивая такую сладкую девочку.

Может, хватит уже меня пугать? Сжимаюсь, задерживая дыхание.

— Вы не… Это противозаконно… Я ничего не сделала…

— Да, ты не успела. Но это не отменяет твоей вины. Придется искупить. Или я воплощаю в жизнь озвученный план, или ты сейчас же закрываешь рот и слушаешь. И советую соглашаться.

Тут меня срывает. Враз и окончательно. Бегу к двери, движимая паникой и одним лишь желанием — сбежать от этого монстра в боссовском обличье. Спотыкаясь о невидимое препятствие, останавливаюсь, опираясь о спинку дивана. Перед глазами все плывет.

— Назар Дмитриевич, вы сошли с ума! Как вы можете обвинять меня в том, чего я не делала! Я немедленно ухожу! Пишите в трудовой что хотите, я не буду работать с таким… таким… безумцем!

И тут мое плечо простреливает лёгкой болью. Гордиенко разворачивает меня к себе лицом, заставляя смотреть в глаза.

О. Май. Гад.

Я не знаю что со мной. Это тупик, но я видимо не понимаю или не хочу этого признавать. Так всегда происходит: сознание отрицает самые ужасные варианты, ищет в произошедшем хоть какую-то лазейку.

О том, что я лишена проблемы выбора, я пойму позже. И это поможет мне выдержать все то, что мой личный Дьявол мне уготовил!

Сглатываю и жду, что же произойдет дальше. Скорее всего, он блефует. Или нет?

Он смотрит на меня, и от этого властного взгляда внутри все переворачивается. Как такое могло произойти?

— Мне придется напомнить тебе, что мы заключили контракт. Выхода нет, Вероника. Ты обречена.

Последнее слово он произносит с какой-то страной садистской ухмылкой, отчего я… Нет, не пугаюсь. Внутри живота затягивается сладкая спираль желания. Это неуместно, недопустимо, неправильно! Смотрю в его темные глаза, в которых играют всполохи моих эротических снов и потаённых желаний. Понимаю одно: я в западне. Что бы я ни сказала, он на все мои слова найдет контраргументы.

— Назар Дмитриевич, вы требуете невозможного. Когда я устраивалась на должность вашего секретаря-референта, мы обсудили мои обязанности! Я читала должностную инструкцию… Так вот, ублажать вас в командировках и после совещаний там не прописано! Пустите! Я немедленно ухожу!

Это игра или же он серьёзен? Я никогда этого не пойму.

— Ты не можешь уйти, Ника, — спокойно повторяет мой босс. — И изменить ничего не можешь.

— Это ещё почему?

Он со скучающим видом откладывает телефон на столик, вертит массивные "Филипп Патек" на запястье.

— Потому что я все знаю, девочка моя. А тебе не помешало бы почитать, что такое промышленный шпионаж, и какая за него ответственность. Ты думаешь, я не знаю, кто тебя нанял?

Улыбка трогает мои губы. Это главный козырь босса? Да какой шпионаж… Я здесь слежу за тем, чтобы он не спал со всеми подряд и не нанес урон репутации своей будущей жены. Шпионаж? Перегиб.

— Это смешно. Немедленно отпустите.

— О, тебе сказали, это женская ревность. Но ты не учла главного. Отец моей невесты давно охотился за коммерческой тайной компании. Ты ее сливала, умышленно или нет. Итак, Вероника. Я сейчас звоню в службу личной безопасности и потом в полицию, или ты перестаешь играть в Зою Космодемьянскую и принимаешь новые служебные обязанности?

Вот тут мне становится страшно. В голосе Назара нет угрозы, но по позвоночнику бежит холодок, в горле пересыхает. Я отступаю назад, понимая, что босс прав. Я в тупике. Я сама загнала себя в ловушку.

— Отлично, Ника, — выдыхает он, прищурив глаза. — Очень медленно сними с себя одежду и опустись на колени.

Трясу головой, стянув полы пиджака побелевшей от напряжения рукой.

— В чем дело? — в голосе босса появляется сталь. — Или ты решила поиграть в непокорную наложницу? Что ж… Пожалуй, я покажу тебе, как я поступаю с теми, кто не понимает моих слов с первого раза.

Сглатываю. Земля уходит из-под ног. Я дрожу, грудь давит от протеста… Но он уже победил.

Закусываю губу и начинаю медленно расстёгивать пуговицы блузки, ещё не отдавая себе отчёт, в какой патовой ситуации я оказалась…