Глава 10

Я смотрю в огромные глаза Ники Добровольский и чувствую, как внутри все переворачивается. Это просыпается власть. Темная, беспощадная и невообразимо сладкая. А как иначе, если эта девочка сейчас в моей полной и безоговорочной власти?

Я загнал ее в тупик. Очень долго ждал, когда встречу подобную ей — трогательную и уязвимую, с неким духом протеста внутри. Я ее нашел в лице Ники. Отпустить — значило расписаться в слабости.

Как хорошо, что я нашел повод прижать эту девчонку к стене. Теперь она никуда не денется, а меня ждёт наслаждение и воплощение темных желаний в жизнь.

Как долго? А этого никто не знает. Пока я не напьюсь досыта. Или пока сама Вероника не сбросит с себя сорок моих сетей.

— Я говорю — ты делаешь, — смотрю, как ее глаза меняют цвет. Внутри них ураган эмоций. Страх, недоверие, протест, неуверенность. Мощный коктейль, чтобы свести меня с ума здесь и сейчас, сию же минуту.

— Мне придется напомнить тебе, что мы заключили контракт. Выхода нет, Ника. Ты обречена.

Я говорю то, что заставляет мою кровь кипеть, а ее сердечко зашиваться от быстрого бега. Расставляю акценты, запускаю ей под кожу гарпуны своего превосходства.

Девочка ещё не сломлена. Она не верит, что все это происходит на самом деле. Смотрит на меня с надеждой, что я сейчас рассмеюсь и отправлю ее спать.

Ника начинает сбивчиво говорить. А я закрываю глаза, наслаждаясь ее страхом. Я готов прямо сейчас сорвать с нее одежду, но это неинтересно. Я не насильник. Женщины сами отдают мне свои тела и души, стоит только сыграть на правильных странах. Я беспощаден, но терпелив.

— Ты не можешь уйти, Ника, — по позвоночнику проходит сладостная волна. — И изменить ничего не можешь…

Да, я упиваюсь своей властью. И буду делать это долго, каждый раз, когда на лице моей секретарши будет это выражение страха, недоверия и потрясения.

— Это ещё почему?

Надо же, кошечка умеет выпускать коготки. Эти заводит меня ещё больше, и я кручу часы на руке, чтобы сейчас не подскочить и не сорвать с Ники костюм. Нет, я не буду так халатно ломать свой будущий кайф.

Говорю ей в глаза о том, что мне стало известно. И про шпионаж, и про Лину. Пусть не думает, что сможет вырваться из моих оков и цепей, нет. Я не отпущу.

— О, тебе сказали, что это женская ревность, — вряд ли Линка пояснила ей истинную суть того, что именно надо искать в документах. Зашла с другой стороны. Ай да умна. Впрочем, у них с парой шикарный семейный подряд в таких делах. Не получится браком, так диверсионными методами.

Если бы я так не хотел сделать Добровольскую своей, я бы все ей простил. Уволил бы, не без этого, но кто не ошибается. Похоже, она действительно не имеет отношения к схемам моей невесты. Только это уже значения не имеет. Я решил сделать ее своей, и я это сделаю. Не было бы этого повода, отыскал бы другой.

Провожу ей краткий экскурс. Я не буду долго вещать о том, как хитропопое семейство Костровых охотится за моей коммерческой тайной. И сразу бью Нику контраргументом. Хватит слов. И никаких танцев с бубнами. Теперь я должен ее продавить, лишить воли и сопротивления.

Что я и делаю с огромным удовольствием.

— Я сейчас звоню в службу личной безопасности и потом в полицию, или ты перестаешь играть в Зою Космодемьянскую и прямо сейчас принимаешь новые служебные обязанности?

Со службой безопасности я перегнул. Эти милые ребята не имеют права даже на обыск. Но Нике это знать не обязательно, как и истинную причину того, почему я заставил ее подчиниться.

Она делает шаг назад. Это переломный момент. Или протест, или покорность. Я жду. Смотрю на нее, словно сканирую. Знаю, что мой взгляд при желании заставит покрыться льдом даже Сахару.

Протест гаснет в глубине ее испуганных глаз вместе с непролитыми слезами.

Я не хочу ее жалеть. Мою жалость и участие с сегодняшнего дня придется заслуживать.

— Отлично, Ника. Сними с себя одежду и медленно опустись на колени.

Конечно же, глупо ожидать, что она так и сделает. Да и куда больше, чем видеть ее голое тело, мне хочется смотреть в ее глаза. Смотреть и упиваться страхом с уязвимостью. А потом наблюдать, как все эти чувства вытесняет желание, которому она бы и рада воспротивиться, но уже не сможет.

До этого ещё рано. Но я и не тороплюсь. Я буду держать ее так крепко, что она не поймет, что можно вырваться из расставленных сетей. Ведь это не входит в мои планы.

Ника отчаянно трясет головой и смотрит на меня с немой надеждой. Нет, милая, надо было думать, прежде чем попадать в неприятности. Лина никогда и никому просто так не помогает, да и вообще не водит дружбу с людьми не нашего круга. Как-то на досуге ты мне все расскажешь, чем она тебя действительно купила. И будешь жить с осознанием, что теперь тебе твоя подруга не поможет, а я не отпущу ни за какую цену.

При виде слез в огромных глазах Ники меня на короткий миг торкает что-то, похожее на нежность. Это чувство мимолётное, но все равно успевает меня взбесить. В моей ожившей фантазии подобному места нет.

— В чем дело? — тон моего голоса никому не оставляет шансов, что говорит об отчаявшейся Нике. — Ты решила поиграть в неприступную наложницу? Мне сказать, что я с такими делаю?

Мне казалось, больше испугаться нельзя, но у нее выходит. Ника опускается на колени и начинает расстегивать блузу дрожащими руками. Нерешительно откладывает ее в сторону, прикрыв руками грудь пол кружевом лифчика.

— Его тоже. Медленно, глядя ей в глаза. Ты же не хочешь меня разозлить?

Ее руки дрожат, дрожит все тело. Это сводит меня с ума. И когда обнажается ее высокая грудь, мое сердце падает вниз. Ника сама не знает, что может с лёгкостью переменить расстановку сил. Что я от нее уже зависим, и крепко.

Это вызывает во мне злость. Я хочу наслаждаться властью, а не сам сгорать от власти ее уязвимого подчинения.

Смотрю, как она неловко пытается расстегнуть змейку юбки, наклоняя голову, чтобы волосы скрыли грудь.

— Оставь ее и подползи ко мне.

— Нет… зачем?

Складываю средний и указательный пальцы вместе, раздвигаю бедра, указывая на пол у моих ног.

— Вперёд. Ты сама все понимаешь.

Моя рука ложится на ширинку, я чувствую, как член наливается и твердеет ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уже больше.

Ника едва не падает, так сильно дрожат ее руки. Но все же делает неуверенные движения ко мне, не вставая с колен. Когда разделяющее нас расстояние сокращается, я не сильно хватаю ее за волосы, прижимая лицом к моей ширинке, позволяя ощутить эрекцию.

— Давай, девочка. Надеюсь, с этим ты справишься лучше, чем со своими основными обязанностями…

Я видел, как она дрожала, и тяжело дышала, а еще жутко хотел сжать ее пышную грудь с торчащими вишневыми сосками. Но все это обязательно будет. Позже. А сейчас я дико хочу насладиться ласками ее языка. Хочу почувствовать, насколько он горячий и умелый. Хочу знать, как хорошо она может сосать, чтобы полностью меня удовлетворить в этом деле.

— Назар Дмитриевич, я… вы…

— Только не говори, девочка, что плохо сосешь. Мне бы не хотелось тратить время на обучение.

Я лишь крепче прижал ее к своему паху, и чуть не прорычал, желая скорее ощутить на своем члене ее рот.

— Давай, расстегни эти долбанные штаны, и поласкай меня своим языком. Я награжу тебя. Позже.

И слегка расслабил руку, позволяя ей сделать то, о чем я просил. Нет, не просил — приказывал.

И похоже, Ника сдалась. Она, словно испуганный воробышек, бросила на меня пугливый взгляд, и принялась дрожащими пальцами медленно расстегивать ремень. Я с наслаждением наблюдал за ее действиями. Рассматривал прекрасное растерянное личико, хрупкие плечи и длинные волосы. Вот они и привлекли большее внимание.

Когда стукнула бляха, Ника выпустила из петли пуговицу и принялась расстегивать молнию. Я медленно и слегка небрежно пальцами сдвинул волосы на плечи, оголяя для себя ее прекрасную грудь.

Перед глазами предстала шикарная картина. Уверенная тройка с торчащими сосками, напоминающими налитые вишни. Бл*дь! Как же в паху заныло.

— Давай, девочка, хватит медлить, поработай немного.

Сдвинув край трусов, она высвободила наконец-то член, и облизнув губы, тяжело вздохнула. Ее дыхание я ощутил на своей плоти.

Ох, млять я чуть не кончил, почувствовав ее горячий язык на возбужденной головке.

Вероника рукой обхватила твердый член, и склонившись, принялась медленно облизывать головку, обдавая жаром и придавая мне еще большего возбуждения. Она была не смелой, но от того желание обладать ее телом удваивалось.

— Возьми его полностью в ротик. Слижи каплю. Это же результат того, как сильно я хочу тебя трахнуть.

И таки она сделала это. Языком мазнула по самому верху головки и слизала каплю, вызывая в моем теле нереальную дрожь. Она принялась кружить вокруг, при этом рукой нежно делая вспомогательные движения.

Давно не ощущал такого кайфа, а когда Ника полностью погрузила орган в рот, я резко схватил ее за волосы на затылке, притягивая ближе. Не хотелось, чтобы она тут же выпустила его. Нет, хотелось лишь одного, долгого и качественного минета. И она его сделает. Уверен. Ведь мне уже дико хорошо.

Я немного съехал на диване, чтобы ей было удобнее меня ласкать, а сам уже двумя руками обхватил ее затылок. Как бы сдержаться и не начать трахать ее в рот. Совсем не было на это сил, я то и дело хотел двигаться ей на встречу. А Вероника уже не стеснялась, и полностью вбирала в рот, губами касаясь мошонки.

Сука! Даже уточнять не хочу, где она так научилась.

Снова приподнялась и язычком ласкала головку, слегка посасывала и в это же время пальцами играла с моими яйцами. Разве это могло оставить меня равнодушным? Нет, черт возьми. Я стонал как дикий зверь! И чтобы не причинить ей боль, одну руку переместил на подлокотник, крепко сжав его от накатывающих ощущений.

Постепенно Вероника глубже и глубже погружала член в рот, двигалась туда и обратно. Она должна была чувствовать весь мой жар, каждую венку и каплю. Просто потому, что я в готов был кончить в любой момент. И я уже стал двигаться ей на встречу, не имея больше сил сдерживаться. Не мог ждать, когда она снова погрузит его в рот. Я сам задавал темп и громко стонал, не заботясь о том, что нас могут услышать.

И тут она проделала что-то необъяснимое, всосала так, словно это была соска, которую не хотелось отпускать. Она захватила ртом член и плотно обхватила его губами, всасывая воздух, что накопился у нее во рту. О да, бл*дь, это определенно лучшее, что было в моей жизни!

Ее пальчики снова обхватили мои яйца, и уже через секунду, она отпустила член и переместилась ниже. Поочередно взяла в ротик яйца, лаская языком так, словно это был ее любимый шоколад. А чтобы не обделять вниманием стоявший колом член, принялась рукой натирать его, и большим пальцем размазывать по головке вновь проступившую каплю.

Пи*дец, не верю своим глазам! Малышке тоже нравилось, что она делает? Личико очень довольное. Может просто она увлеклась и забыла, кому именно сосет? Ну что же, значит, eй действительно это в кайф.

— У тебя лучший язык, который я только мог ощущать на себе.

— Сволочь, — прошипела она, выпуская яйца изо рта. — Какая же ты сволочь.

Знаю, девочка моя, знаю. Хочу дразнить тебя. Хочу видеть твою злость вперемешку со страхом. Мне тоже не хочется знать, где ты научилась так сосать. Не одной тебе неприятно.

— Тише, малышка, иначе мне придется тебя наказать.

— Ты и так меня уже наказал…

И больше не отвлекаясь, снова припала к члену. Погрузила его на всю длину, и выпустила на волю. Погладила рукой, подводя меня к той грани, где я нахрен разлечусь на осколки от дикого оргазма, доставленного ее умелыми ласками.

Я был рад, что Добровольская получала удовольствие от минета. Это правильно. Так и должно быть. Потому что уверен, когда я буду ласкать ее киску языком, мне тоже будет это нравиться.

Почувствовал приближение цунами, крепче сжал рукой волосы на ее затылке, и когда Ника ускорила движения, трахая меня своим ротиком, я сдался. Застонал громко, дернулся бедрами в нее, и излился прямо в ротик, сгорая от наслаждения, и утопая в страсти и желании обладать своей рабыней. Именно так. Рабыней. Она в моей власти.

Тело пробило озноб, я был весь мокрый от пережитого экстаза. Продолжал двигаться еще в ней, а она языком и небом сдавливал член так, словно хотела выжать из меня всю сперму. Все до последней капли.

Млять, в конце она, кажется, причмокнула! А-ха-ха-ха, это даже повеселило.

Наконец выпустив орган из плена своего ротика, девочка еще немного погладила его рукой, распространяя влагу по всей длине, а потом с превосходством подняла на меня свой взгляд. глаза были затуманены страстью. Она хотела тоже получить оргазм, только вот…

— Спасибо, ты свободна, — сказал я, слегка отодвигая ее, и поднимаясь с дивана.

— Что? — ошарашенно переспросила она, оставаясь стоять на коленях.

— Мне в душ теперь надо. Изрядно ты из меня выжала.

— Но… как же…

— Ах да, — остановился на полпути, и обернувшись, добавил: — Помастурбируй у себя в номере. Не ходи заведенная.

И довольно насвистывая, ушел в ванную, оставляя девчонку наедине с неутоленным желанием. Заведенную, дико красивую и безумно злую. Не удивлюсь, если застану ее ласкающую свою киску, прямо у меня в номере.