Глава 11

У меня все переворачивалось внутри.

Свалившееся на меня "счастье" отобрало последние силы. Я не понимала, кто я и где нахожусь, пока провожала взглядом высокую фигуру Гордиенко.

Как символично. Он использовал меня и отправился в душ. Будто я вещь. Будто я грязная шлюха, заслужившая подобное отношение.

Дьявол этот урод, что я впервые в жизни сделала минет с удовольствием? Что Назар был единственным, кого я готова была облизать с головы до ног за призрачный шанс взаимных чувств? Что я, как бы ужасно это не звучало, завелась с пол оборота, а именно оттого, что меня прижали к стенке, потому что такому мужчине позволено гораздо больше?!

Я все это вытерпела не для того, чтобы по окончанию меня смешали с грязью. Как хотелось рвануть за ним, выломать замок, если мой конченый шеф решил закрыться, а дальше…

После оскорбления мое желание трансформировалось в ярость. И вполне закономерно, что я представляла вовсе не капли воды на совершенном теле Гордиенко. И уж точно не то, как буду снимать их языком.

О нет, сейчас мне хотелось хорошенько приложить его о стену или задушить душевым шлангом! Я ненавидела своего босса… и ничего не могла сделать.

Он доходчиво показал мне мое место. Молчать, терпеть, глотать (на этом моменте я едва не зарычала от двусмысленности) и не открывать рот кроме как до определенного вида ласк.

Кое-как застегнув пуговицы, я поспешила прочь из номера. Растрёпанная, злая, не имеющая понятия о том, что же делать дальше.

Открыла мири-бар и спешно сорвала крышку с миниатюрной бутылочки виски. Ой как хотелось спуститься вниз за ее большой копией. Но сил привести себя в порядок у меня не было.

Виски опалил горло, стирая послевкусие спермы Гордиенко с языка и неба. Я закрыла глаза, не замечая, как быстро бьётся сердце.

Попала! И вашу мать, это могло бы быть романтическим приключением в стиле 50 оттенков серого, если бы ни одно но: босс не пылал ко мне ответными чувствами. Он решил превратить меня в вещь. В рабыню, которая по щелчку будет открывать рот и опускаться на колени.

И если бы только это! Я не хотела думать, что означает огонь в его глазах. Что ещё этот монстр мне уготовил. Вспомнилась так часто по поводу и без звучавшая фраза "выпорю", и я содрогнулась.

Ведь если он садист, я не могу отказаться. Меня загнали в угол. Чертова Линка, тварюка богатая. "Никто тебя не спалит", "я обо всем позабочусь"… Позаботилась, вашу мать.

И словно в подтверждении моих слов, телефон разразился трелью. Я даже подпрыгнула, холодея от мысли, что сейчас мой босс велит явится к нему в чем мать родила и потереть спинку. Но это была моя разлюбезнейшая, мать ее за ногу, подруга.

— Ну и где тебя носит? — закричала она в динамик. — Лина Кострова — личность приоритетная, и мы договаривались, что ты должна быть на связи 24 часа в сутки!

Как мне хотелось ее послать! Вместе с ее деньгами и этим свихнувшимся женишком! Гордиенко был прав в одном — людям его круга плевать на таких, как я.

— Порости, я не могла. Назар все время был рядом, — я поймала отражение в зеркале и испуганно ойкнула.

Вид ещё тот! Волосы растрёпанные, тушь потекла, отчего я похожа то ли на панду, то ли на гота. К тому же сладковато-терпкий привкус во рту не желал исчезать, и я наполнила стакан водой. Жадно выпила.

— Чего кричишь? Что там у тебя? — раздраженно выдохнула Лина. — Я тебя слушаю очень внимательно. Он явно с кем-то был сегодня. Поверь, у меня чуйка. Итак, что ты хочешь мне рассказать?

Я отсоединила зарядное устройство и поспешила в ванную. Мне было мерзко смотреть на своё отражение: я выглядела жертвой, а не роковой искусительницей.

— Ничего. Были переговоры. Снова и снова. Обед и ужин.

— Ты все время была рядом?

Я смочила ватный диск мицеллярной водой и принялась стирать темные подтёки.

"А что, если я сейчас скажу тебе, что было на самом деле? Что со мной сделали благодаря тебе? Пусть я лишусь твоих комиссионных и, скорее всего, работы, выражение твоего офигевшего личика будет бесценно. А там плевать. Я ведь не совершила никакого преступления."

Но мой план критики не выдерживал. Я знала, какие возможности у Гордиенко. И беспредел службы безопасности — детский утренник по сравнению с тем, что будет, если он подаст на меня в суд. Денег на адвоката нет и не будет. Зато у него самого… Да и Лина, узнав правду, точно мне не поможет. Скорее, закопает глубже, да так, что меня точно посадят…

Только сейчас я начала в полной мере понимать, в каком ужасном положении оказалась. Не имеет значения, какой бы поступок совершила — украла ластик или военную тайну, одержимый мною босс выжмет максимум из ситуации. Даже если я ни в чем не виновата.

— Ника! Оглохла, что ли?

— Прости, — я отбросила ватные диски в корзину. — Я просто дико устала. Но если хочешь, я сейчас могу к нему заглянуть в номер. Якобы забыла свой телефон, и…

— Стоп! А ты что, была у него в номере?! — в голосе однокурсницы появился такой холод, что я сама похолодела. Уставилась на отражение, зажав рот рукой. Вот раззява, а?

— Ну да. То есть, мы когда возвращались со встречи, он должен был передать мне документы. Завтра очередные переговоры, я на таких ещё не была. Дал мне правила этикета в файле. Чтобы не ударила лицом в грязь. Я дальше прихожей то и не вошла. Лин, ты как будто решила, что он ко мне подкатывает. Опомнись, я никогда красивой то и не была.

— Та понятно, что ты не всего вкусе. Он на меньшее, чем моя копия, не согласится никогда. Ты это, приучи его гаджетами пользоваться. А то файлы и папочки — вчерашний день. Да и телефон с ноутбуком проще вскрыть.

— Вскрыть? Ты думаешь, он хранит там базу своих любовниц? Линка, это смешно.

— А переписку! — поспешно указала приятельница. — смотри, во Львове у него была одна тёлка. Давно ещё, до того, как нас решили сочетать узами брака. Он части пропадал на неделю-две вместе с ней, но никто эту леди Икс не видел. Следи, потому что я уже авансом себе купила сумочку от "Луи Витон". Дай повод подарить ее тебе.

"Лучше б ты дала мне все это деньгами. Где мне ездить с этой сумкой? В маршрутке? " — подумала я, когда Линка попрощалась и сбросила звонок.

Я сползла по стене на кожаный пуф и закрыла лицо руками.

Черт! Ну почему я снова оказалась в поганой жопе? Что за дар попадать в неприятности! И самое главное, кто эта загадочная тёлка, которая живёт во Львове, и если это любовь всей жизни для моего босса… То зачем ему я?!

Я не помню, как уснула в ту ночь. Помню одно: совет шефа "помастурбировать в душе" мне не пригодился.

Если у него в номере я, стоя на коленях и мастерски (сама не знала, что умею) сосала его большой член, истекая от жажды ощутить его в себе, то здесь все эти законы не работали.

Ярость и желание размозжить голову Гордиенко о плитку сменилось ненавистью и отвращением к себе самой. Я банально расплакалась, смывая с кожи прикосновения рук и алчущего взгляда своего жестокого шефа.

В произошедшем со мной не было ничего романтического! Ничего из того, что я себе надумала вначале. Ведь я сделала это, успокаивая себя тем, что меня ждет романтическое приключение. Что меня хочет самый изумительный из мужчин. Что я захотела его сама едва ли не раньше, чем он меня. Что у нашей истории обязательно будет хэппи-энд.

Очнись, дура. Боже, во что же ты вляпалась, Ника! Ты просто игрушка зажравшегося толстосума. Что с того, что он выглядит как бог? Ты, возможно, даже и не нужна ему была до того момента, как он не поймал тебя за руку.

Заметь, он поспешил этим воспользоваться, запугать тебя! Он не послал лесом свою драгоценную Лину, он набросился на тебя, как на добычу! Твой хэппи-энд — это если Назар быстро насытится и даст тебе свободу. Если не лишит зарплаты. Если оставит работать на должности, что вряд ли.

Потому что если узнает Кострова, твои проблемы удесятерятся. А Гордиенко сам ей может рассказать, чтобы позабавиться. И тебя никто не спасёт.

Я спала чутко. Мне все время казалось, что Назар захочет большего и велит явиться к нему в номер для продолжения банкета. Слава богу, обошлось. Я выпила успокоительного и уснула.

Утром пришлось снимать припухлость в заплаканных глаз с помощью льда и капать сосудосуживающие капли. Я не хотела давать Назару повод для торжества. Вряд ли он проявит сочувствие, если поймет, что я плакала. Скорее, зацепится за этот козырь и будет бить им каждый раз.

Когда он появился в холле отеля, у меня ёкнуло сердце. Но не так, как прежде. Это был микс из страха, унижения, надежды… И все же желания. Толика его оставалась, и именно она не дала мне сойти с ума.

— Как вам спалось, Вероника? — с его самодовольной рожи можно было лепить обелиск Цезаря, покорившего Галлию.

Я выбрала маску хладнокровного ассистента, которому любые катаклизмы ни почём. Ага, легко сказать. То, что должно было выглядеть как маска профессионализма и стрессоустойчивости, в нашем случае было похоже на шок и ступор женщины, которой объявили, что она лишилась всех прав.

— Отлично. Благодарю, Назар Дмитриевич. У нас сейчас встреча с поляками. Потом визит в центральный корпус Ит-отдела. После ланч и совещание совета директоров.

Его рука неожиданно сжала мою. Я вздрогнула, испытав острое желание вырваться и сбежать.

— Я отменил встречу и визит, Вероника. С поляками лучше всего говорить в неформальной обстановке, например, вечером в клубе. А в Ит-отдел, моя милая, вам путь закрыт. Объяснять причину, полагаю, не надо?

— Я не шпионка! — не выдержала я, вырывая руку. — Лина Кострова… она просто считала, что у вас любовные отношения на работе. Она ревнует. Это все, что она просила меня узнать, но я в первые же дни ей сказала, что ничего такого нет!

— Моей невесте плевать на то, с кем я сплю. У нас договорной брак…

— Да не плевать ей! Ни одной женщине не плевать, вне зависимости от того, любит она вас или нет! — не выдержала я. — Она вправе рассчитывать на верность того, с кем связывает свою жизнь! Семья — не игрушки!

Назар приобнял меня за плечо. Я пыталась вырваться, но он усилил хватку, напоминая, кто тут хозяин.

— Ты многого не знаешь о моей невесте, Ника. Поверь, ей все равно. У нее в моем отношении другой интерес, просто у меня пока нет железобетонных доказательств. А ты, если поверила в то, что все это от большой любви… Либо глупа, либо тоже не та, за кого себя выдаешь.

Я почувствовала, как сжимает горло. Это что, одно из его садистских оружий? Зачем мне знать, что у них с Линой? И слушать оскорбления в свой адрес?

— Наверное, глупа. Но вы понятия не имеете о женской солидарности! Вам все равно!

Увернулась, но Гордиенко вдруг сжал мое лицо ладонями. Такой знакомый жест, от которого подкосились колени, а по всему телу выстрелило стрелами испуга и какого-то сладкого предвкушения.

— Ты что, плакала? Почему глаза красные?

От его взгляда мне стало не по себе. Он считывал все, что было у меня в голове, принимал в сознание и делал меня слабой. Только этого мне не хватало сейчас, когда я во что бы то ни стало решила быть сильной.

— Я "Хатико" смотрела.

Назар прищурился, а я сглотнула, чувствуя себя уязвимой и потерянной. Шеф сглотнул и тут же ослабил хватку своих пальцев.

— Я действительно сильно вчера тебя прессанул. Это не то, что входило в мои намерения. После такого лучше не оставаться одной.

О чем он говорит? После минета нельзя, что ли оставаться одной? Я была потрясена не столько его словами, сколько каким-то участием, даже теплом. Его что, и вправду беспокоило то, что я чувствовала после нашего уединения?

— Я отменил встречи, чтобы позавтракать с тобой в неформальной обстановке. Потом совещание, после которого ты можешь быть свободна. Я хочу, чтобы ты провела его в спа и отдохнула. Но сначала завтрак.

Я опешила. Гордиенко умеет быть человечным? Но почему при этом он не выглядит раскаявшимся?

Мы сели в служебный автомобиль. Я смотрела, как за окном проплывают красивые улицы Львова, и не могла ничего сделать с раздраем в своей душе. А когда машина остановилась возле здания с бронзовой скульптурой и вывеской "Мазох", мое смятение усилилось.

— Что это? — спросила я, потрясённо разглядывая антураж странного заведения. Решетки на плазменных панелях, аналог новогодней ёлки, на которой висели предметы белья, "селфи-зона" с ошейником и весомыми кандалами. Да и официанты выглядели странно: девушки в корсетах поверх белых блуз, парни в кожаных жилетах, и у каждого в руках какая-то странная плетка со множеством хвостиков.

О черт. Куда этот извращенец меня привез?

— Вероника, чего ты боишься? Это просто кафе. Долг каждого туриста побывать здесь. У тебя такое лицо, будто я привез тебя на обряд жертвоприношения.

— Это как-то… неправильно, что ли, — я оглядывала интерьер, стараясь унять беспокойство. — Но если это все туристическая достопримечательность…

Мы заняли один из столиков. Назар открыл меню.

— Надеюсь, ты доверяешь моему выбору. Впрочем, выбор заведения не случаен. Как и наш разговор. Потому что доверие в таком деле — основа всему. И хочешь ты того или нет, нам придется друг другу доверять.