Глава 12

12.1

Все происходит как в замедленной съемке. Вот Кирилл забирает конфету, и тут же хватает меня за руку. Я не успеваю и слова сказать, только лишь рюкзак подхватить с пола. И мы уже идем, вернее Соболев меня силой тащит в сторону лестницы. Его горячая ладонь крепко сжимает мою кисть, а я только и делаю, что упираю взглядом в затылок мальчишки. Сначала раздражаюсь, но потом осознаю обратное, более приятное чувство, которое медленно растекается по организму и растворяется внизу живота. Но это неправильно, по крайне мере по отношению к Коле. А я ведь моментально забыла о нем.

— Соболев! — Набираюсь сил и прикрикиваю на одноклассника, вырывая руку из дикой хватки. — Мне вообще-то больно! — Останавливаюсь и опускаю голову, потирая кость чуть выше ладошки.

— Зато бесплатно, — холодно отзывается мальчишка. Хотя до этого его тон голоса был совсем другой.

— Не смешно, — раздраженно кидаю я, и накидываю рюкзак на плечо. Обгоняю Кирилла, стараясь не смотреть в его сторону. Что на него нашло вообще. И что нашло на меня. Почему позволила так долго длиться этому прикосновению. Совсем с ума сошла.

В кабинет я поднимаюсь очень быстро. Злюсь отчего-то, но стараюсь виду не подавать. Буквально через минуту меня настигает Филимонова, которая сегодня выглядит… мягко скажем слишком ярко.

— Ты где помаду такую взяла, Тань? — Хлопаю ресницами я, разглядывая алые губы подруги. Цвет к ее желтоватому лицу совсем не идет. Ощущение, будто бы она бабушка в возрасте.

— Стащила у мамы, — хвастается Филимонова, выпучивая губы. Русые волосы она распустила, а впереди нацепила невидимку со стразами, на ушах длинные висячие голубые серьги. И все это не особо гармонирует с ее белой водолазкой и темно-синей длинной (чуть ниже колен) юбкой.

— Привет, Та…нь… — здоровается Ната, открывая рот от удивления. Кажется, одноклассница тоже в шоке. Мимо нас проходит Соболев, и при виде Филимоновой он лишь молча качает головой. Я же отвожу взгляд, потому что боюсь, если увижу его глаза, точно покраснею. У меня на него слишком неоднозначная реакция.

— Танюшь, — мягко решаюсь начать разговор, — мейк немного… не удался…

— Баба Клава вышла на прогулку? — Откидывает шуточку Хлебников, нарисовавшись с Витей возле нас. Они осматривают Таньку с ног до головы и в голос ржут.

— Не, Андрюх, это бабы Клавы внучка, — смеется Степнов, облизывая языком губы.

— Пошли бы вы! — Прикрикиваю я. Одни глупости у наших мальчишек на уме, никакого чувства такта.

— Ты к кому такая красивая собралась? — Хмыкает Витя, высокий брюнет, которому к слову, до красоты также далеко, как пешком до Москвы. Но он явно иного мнения о себе.

— На свидание! — Не теряется Филимонова, не понимает же, что мальчики над ней смеются.

— Не повезло челу, — подхватывает общую атмосферу Артем, с которым я некогда сидела в седьмом классе.

— Это ты на меня намекаешь? — Вдруг вспыхивает Танька. Сразу принимает грозную позу: руки в бока сводит, шея вперед уходит, а глаза сужаются, будто прицеливаются в жертву.

— Просто вслух рассуждаю, — отмахивается Ткаченко.

— Ох, повезет же кому-то лицезреть тебя такую, — качает головой Витя, и мальчишки со смехом заваливаются в кабинет.

— Я, правда, так плохо выгляжу? — Непонимающе вопрошает Филимонова и тянется в сумку за зеркалом.

— Тань, ты бы стерла помаду, — серьезно говорит Ната, всматриваясь в лицо подруги.

Мы заходим в класс, и пока Танька приводит себя в порядок, я и Ната идем к партам. Конечно, Соболев уже сидит на месте, а в руках у него та самая конфета. Крутит ее в разные стороны, но не разворачивает. Я усаживаюсь на стул, но не смотрю на него. Зато публично демонстрирую, что у меня болит рука. Протираю время от времени косточку, пусть чувствует себя виноватым.

— Сильно болит? — Внезапно меняется в интонации Кирилл, теперь его голос звучит более мягко, как и тогда, когда он назвал меня этим полосатиком. Вспоминаю, и врезать хочется. Ничего я не плоская. Просто еще не расцвела до конца. Извращенец.

— Сильно, — рычу в ответ.

— Хочешь, в медпункт сходим?

— Нет, — категорично отказываюсь.

— Извини, Ромашка.

— Слушай, Кирилл, — поворачиваюсь неожиданно к нему, но тут же жалею о своем действии. Вблизи этот гад выглядит еще симпатичней. Особенно глаза. Такие чистые и бездонные, такие теплые и холодные одновременно, как море в майские деньки. Вся злость куда-то пропадает, когда он вот так смотрит.

— Вот если бы я тебя скажем… гладиолусом назвала, тебе бы понравилось?

— Гладиолус, хм, — задумчиво отвечает Кирилл, — рыцарь восточного ордена, звучит прикольно.

— Какой рыцарь? Это цветок вообще-то, тоже мне отличник нашелся.

— Чтоб ты знала, Ромашка, у этого цветка два названия, и оба произошли от латинского, которое переводится как меч. Ты на уроках биологии явно ворон считала.

Но ответить я не успею, потому что в кабинет входит учитель, и мы погружаемся в атмосферу урока.

12.2

В последние несколько дней я в библиотеке не встречала Колю. Даже пару раз приходила пораньше, но так ни разу с ним и не пересеклась. Мне хотелось извиниться за глупого Соболева, за его хамское поведение. А еще попросить посоветовать новую книгу, потому что старую я уже успела прочесть. Однако Сорокин будто провалился сквозь землю. Даже Танька начала подозревать, что с ним чего-то нехорошее приключилось.

В один из дней мы с девочками решились зайти к Коле в класс. И к счастью, нам повезло. Сорокин сидел за партой, ел булочку и читал какую-то книгу. Я тот час подбежала к нему, но возле стола замедлила, чтобы не показаться странной.

— Привет, — тихо выдавила из себя, волнуясь. Девочки стояли возле входа в кабинет и тайно поглядывали на нас, в качестве моей моральной поддержки.

— О, здравствуй, Арин, — сперва его глаза вспыхнули ярким светом, а затем почему-то потухли. Мне было странно видеть такого Колю, обычно он улыбчивый и дружелюбный, а сейчас мрачный и тихий.

— Как дела? Я переживала, не видно тебя чего-то, — на одном дыхании выдала поток слов, стискивая края черной юбки.

— Дело хорошо, твои как? — Без особого интереса отвечал Сорокин, стараясь даже лишний раз не смотреть в мою сторону.

— Т-тоже, слушай, я может, чем обидела тебя? А если ты из-за Соболева такой, то не бери в голову! — Махнула я рукой, улыбнувшись. — Он просто дурак, не обращай внимание. Да неплохой он, правда. Люди думаю, что Кирилл злой или что он обидеть может. Но я тебя уверю, это не так! Он и мухи не обидит. А еще животных любит. Ты знаешь, люди, которые любят животных, они хорошие! Это сто процентов! А еще…

— Арин, — прервал мой монолог Сорокин. Он, наконец, отложил книгу и поднялся из-за стола. Его лицо было грустным, хотя и выдавало улыбку, но какую-то ненастоящую что ли.

— А?

— Ты так тепло отзываешь о нем, мне даже немного завидно. — Неожиданно произнес Коля, тяжело вздыхая.

— Я не понимаю…

— Знаешь, я в городскую библиотеку записался. В нашу ходить больше не буду. Так что поводов для встреч у нас больше нет. Ты извини, мне еще в учительскую надо. Я пойду, спасибо, что зашла проведать. Увидимся.

— А-ага, — все, что и смогла выдавить из себя я. Сорокин молча прошел сквозь ряды, а затем покинул кабинет, оставив после себя множество вопросов.

Я последовала его примеру и вернулась к девочкам. Все им рассказала, на что получила ответ от Таньки, что Коля больной на голову. Больной он был или здоровый, его поведение задело меня. Я ведь так хорошо относилась к нему, мне нравилось с ним общаться. И книги он читал интересные, да и советы давал дельные. Все как-то неожиданно случилось. От осознания, что мы больше не будем общаться, мне стало грустно.

Грусть меня захлестнула на всю осень. И дело было не столько в странном поведении Коли, сколько в Соболеве. Вернее в том, сколько вокруг него стало крутиться людей. В восьмом классе Кирилла записали на строевую подготовку. Раз в год каждая школа заступала на Почетный Караул, и желающие могли записаться. Ограничение было только по возрасту: не младше четырнадцати лет. И так как Соболев уже входит в ряды спортсменов школы, это был лишь вопрос времени, чтобы впихнуть его в еще одну секцию. Вот отсюда и начали расти ноги моего негодования. И название им было «Ксюша Мельникова». Она училась в девятом классе, и до этого, если честно, я не видела ее возле Кирилла.

Ксюша или как называли ее местные «Ксю», была выше меня ростом, с каштановыми волосами до плеч, пышной грудью, осиной талией и спортивной фигурой. Она была чертовски красивая, наравне с моей Лилькой. И, конечно, мальчишкам нравилась, очень нравилась.

В один из дней, когда мы на перемене вышли с девочками во двор, я заметила, как Ксюша учила Кирилла маршировать. Она мило улыбалась ему, время от времени, пальцами проводила по своим блестящим волосам, зачесывая пряди назад. Он что-то говорил ей, и в какой-то момент Ксю выходила вперед, закидывала руки назад, и слегка наклонялась. Девчонка смотрела с неподдельным интересом на Соболева, а он, кажется, отвечал ей тем же.

Созерцать это, почему-то оказалось невыносимо. Тогда я придумывала отговорку и старалась скрыться куда-то, лишь бы не видеть этих двоих вместе. Танька однажды не выдержала и спросила в цвет:

— Признайся, Стрельцова, ты положила глаз на Соболева?

— Что? — Вспыхнула я. Мы шли домой втроем, и к счастью, знакомых по сторонам не было.

— А что ты тогда бесишься так, когда видишь его с этой фифой?

— Ничего я не бешусь! И вообще, ты забыла, про свои неудачные свидания? Меня мальчики не интересуют. Проехали!

Этими словами я убеждала и себя. Кирилл мне не нравится, а с кем он там проводит время, его дело. Только вот почему-то каждый раз, когда я видела его рядом с этой Ксю, в груди предательски кололо. Я злилась на себя, на Соболева. И порой эта злость выплескивалась наружу, и именно она послужила тем, что мы все меньше стали общаться. Я огрызалась, делала вид, что не слышу его или не хочу говорить. Сначала мальчишка пытался как-то шутить, иногда его тон становился серьезным, однако со временем, он все реже стал предпринимать попытки заговорить со мной. В итоге мы вернулись к тому, с чего начали: игра в молчанку.

Зимой, когда впервые пошел снег, Яна Миранчук неожиданно, пригласила всех к себе на день рождения. И хотя мы не были подругами, приглашен был весь класс. Первоначально идти я не планировала. Однако когда увидела Кирилла в компании старшеклассников, а рядом с ним эту Ксюшу с широкой обаятельной улыбкой, поняла: однозначно пойду. Ему что ли только быть в центре внимания.